Часть 23

Немного растерянная и возмущенная я осталась наедине с этой белобрысой. Та одарила меня крайне неприятным взглядом, на который я ответила тем же. Вот же мелкая дрянь. Николетта, конечно, не подарок. Но нельзя спекулировать на горе других. Это подло. Только Лиабелла начала открывать рот, чтобы явно сказать мне очередную гадость, я проговорила: – Если ты скажешь еще какую-нибудь бредятину, я тебя прямо тут налысо побрею. Один раз подобный прием уже сработал, почему бы не попробовать снова? Правда злоупотреблять не стоит, а то верить перестанут. Впрочем, я действительно готова побрить эту нахальную и едкую блондинку, чтоб неповадно было. Та, естественно, от меня такого не ожидала. Они же тут привыкли прислугу за людей не считать. Ничего, мы еще посмотрим, кто тут умнее. Всю жизнь я считала, что все люди в мире – на равных правах. Независимо от того, какую должность занимают. Тем временем блондинка возмущенно и изумленно вытаращилась на меня и проговорила: – Ты, челядь, ты вообще понимаешь, что делаешь? – Отлично понимаю, – ответила я, хотя в действительно не знаю, чем мне может грозить такие поведение. Но давать себя и мою мелкую хамку в обиду не дам. В конце концов, это не честно. Глаза Лиабеллы округлились еще больше. – Хочешь сказать, ты отдаешь себе отчет, что я могу приказать тебя выпороть прямо здесь? – произнесла она надменно. Быть выпоротой по приказу какой-то зефирной курицы, причем подростка мне совсем не хотелось. Но и попускать такое – тоже. Поэтому пошла ва-банк. В конце концов, я и так в другом мире, куда уж хлеще. Так что надо действовать. Может это мой шанс все изменить. – Значит так, – проговорила я спокойно, – Отчет я себе отдаю. Особенно в том, что вряд ли отцу Николетты понравится, что ее сопровождающую унизили на празднике. И наверняка он совершит личный визит к вам домой. Уверенна, и ты, и все твое семейство просто жаждет принять у себя темного мага-некроманта. Конечно же, в том, что Люциан Каар вообще прореагирует на мою предполагаемую порку я уверена не была. Но, похоже, на Лиабеллу слова подействовали – она даже побледнела. И пока она молча хлопала чрезмерно большими ресницами, я развернулась и пошла разыскивать Николетту. Пусть она и хамка, но никто не заслуживает таких слов. В коридоре, куда она скрылась, оказалось немноголюдно – лишь несколько подростков в блестящих фраках о чем-то гоготали. На меня внимания не обратили, видимо ниже их достоинства смотреть на прислугу. Ну и ладно. Мне же легче. Меньше посторонних глаз. Коридор с широкими окнами и большими вазонами с плющами закончился двумя дверями. На одной изображение краника, на другом – сливного отверстия. Я поморщилась – ну и пошлятина, так отметить мужской и женский туалеты. Когда вошла, осознала, что от туалета здесь одно на звание. Во-первых, отсутствуют кабинки. Вместо них шторки в половину роста. Дверей между этих шторок, естественно, нет и уединиться технически невозможно. Во-вторых, нет унитазов (похоже, понятия о нем в этом мире попросту не существует). Вместо них большие ночные горшки. Я обалдело похлопала ресницами – это как? Девушки в таких шикарных и неудобных платьях должны целиться в… это? На тумбочке с другой стороны стены сидит Николетта и вытирает нос. – Убирайся, – рявкнула она. – Я тебя не звала. – Я ты полегче разговаривай, – отозвалась, с трудом сдержав моментально вспыхнувший гнев. – Я должна проверить, все ли с тобой в порядке. Она хмыкнула и отвернулась к стене. – Конечно, а то папочка лишит тебя еды. Пришлось досчитать до пяти, чтобы не взорваться. – Да причем тут он, – проговорила я. – Та блондинка сказала очень болезненные слова. Я пришла удостовериться, что ты не выпрыгнула в окно. – Я не идиотка. – Да кто тебя знает. Николетта резко развернулась ко мне, зеленые глаза сверкнули. – Издеваться пришла? Уйди лучше. Мне не нужна твоя помощь. Я пожала плечами и вышла из псевдотуалета. В том, что девчонка цела и невредима я уверилась. А продолжать слушать ее злобные выпады желания нет. Поэтому просто села не далеко в коридоре на диванчик и стала рассматривать убранство. А посмотреть тут есть что. Шикарные колонны с лепниной, на стенах портреты каких-то людей, очевидно, магов. Во весь рост. Причем только мужчины. Наверное, директора этого пансиона. Не знаю, почему, но показалось, что управлять таким заведением под силу только магу с характером военачальника. Мысль о побеге я отринула. Бежать пока особо некуда, а в усадьбе Даркен я пристроена, накормлена, напоена и одета. А то, что Люциан каждый вечер лезет целоваться. Ну, вообще-то это приятно. Он красивый, харизматичный. И целуется классно. Правда после этих поцелуев голова кружится. Но в остальном чувствую себя нормально. Может быть аккумулятором его темной энергии не так и плохо. А судя по тому, как здесь относятся ко всем, кто не леди, самостоятельно выживать мне будет пока неудобно. Сбежать всегда можно. Главное, чтобы от этого был прок. А его я сейчас не вижу. К тому же что-то подсказывает – даже если убегу, Люциан Каар меня быстро найдет. И за побег по голове не погладит. Насфиар, правда немного напугал. Но с ним можно просто пореже встречаться. Так что надо приспосабливаться. И приспосабливать под себя мир. Пока я размышляла о судьбе, глазея на портреты и лепнину, из псевдотуалета вышла Никотелла. На вид она уже оправилась от встречи с блондинкой – волосы поправлены, губы подведены (а может цвет усилен магией). Мимо меня она прошла, даже не взглянув и с высоко задранным подбородком. Мне не оставалось ничего, как последовать за ней на достаточном расстоянии, чтобы она не плевалась ядом. Похоже, в этом пансионе все подростки ведут себя, как невоспитанные кобры. А ведь по виду все из хороших семей. Мда. Не все, кто леди и лорды – истинные аристократы. Некоторые все такое же быдло, которое просто дорвалось до денег и магии. В общем зале, тем временем начались танцы. Звучала живая музыка, подростки разбились на пары и исполняют что-то среднее между полонезами и тектоником. Я бы тоже потанцевала, но мне положено смотреть за девочкой. Она, между тем, почему-то остановилась (мне тоже пришлось) возле инсталляции с цветами и куда-то таращится. Я проследила за ее взглядом. Так. Понятно. В зал вошла компания парней, во главе которой высокий, слегка худощавый парнишка в ярко-синем костюме. Волосы белые и зачесаны назад. По горящим желтизной глазам поняла – он какое-то магическое создание. И, похоже, этот парнишка нашей хамовитой Николетте нравится. – Ох, дети. Они цветы жизни, – раздался вдохновленный тенор слева. Обернувшись, я увидела сухого мужчину в черном фраке и бабочкой. На вид лет шестьдесят, хотя кто их разберет в этом магическом мире. Он вдохновленно наблюдает за танцующими. – Э… да, наверное, – отозвалась я. – Как ни посмотрю, так умиляюсь, – продолжил мужчина. – Они такие светлые, такие чистые. Ради детей и построили этот пансион. Я хмыкнула. Угу. Светлые и чистые. Слышал бы он, какой яд капает с языка Лиабеллы. Да и Николетта от нее не очень отстает. Но вслух произнесла: – Ну… Наверное. – Посмотрите на их одухотворенные лица, как они искренни. Их сознание еще не замутнено мирскими заботами. Они просто танцуют и счастливы. Потом он вдруг повернулся ко мне и сказал: – Вы бы хотели сейчас со мной станцевать? – Э… – растерялась я. – Если честно… не очень. – Жаль, жаль, – не слишком расстроившись, проговорил мужчина. – Я бы с удовольствием с вами станцевал. Вы красивая леди… Не припомню вашего имени. – Даша, – честно сказала я. – И я не леди, я фэми. Брови мужчины взлетели на лоб. – Фэми? – изумился он. – Если теперь фэми выглядят так, то я готов на вас жениться прямо сейчас. Я еще больше смутилась от такой неприкрытой лести, хотя, вообще-то приятной, и сказала: – Пожалуй, откажусь. Но спасибо за предложение. – Не благодарите, я действительно решил, что вы леди, – произнес он. – Стало быть, если вы фэми, значит, сопровождаете кого-то на празднике. – Николетту Каар, – сообщила я коротко, надеясь, что это имя заставит мужчину отстать. Но тот только больше заинтересовался. – О, леди Николетта чудесная девочка. Несмотря на то, что учится дома, она старается посещать все мероприятия. Не отрывается от коллектива, так сказать. – Угу… – И в учебе успевает. – Угу… – А как поживает лорд Каар? – не прекращал доставать мужчина. Мне он начал надоедать. – А вы, собственно, кто? – спросила я. Мужчина всплеснул руками и проговорил быстро: – О, как я мог забыть! Простите мне мою неучтивость, леди… фэми Даша. Я дворецкий пансиона Уайт Гардиан. Можете звать меня Дэримор. – Очень приятно, Дэримор, – отозвалась я терпеливо. Не то чтобы он мне не нравился, но немного раздражал своей воздушностью. Дворецкий моей прохлады не заметил и продолжил петь дифирамбы ученикам. Я вежливо кивала, надеясь побыстрее отделаться от него, но зато узнала, что Николетта действительно в пансионе бывает редко, что друзей среди учеников у нее нет. Что обычно народ сторонится некромантов и всех, кто к нему хоть немного приближен. Сам же дворецкий к этому относился философски, потому и сейчас так непринужденно болтает со мной. – …и перед ними открыты все дороги, – продолжал вещать он, – вот, посмотрите, как она на него глядит. Я перевела взгляд на Николетту. Вид у нее был жалкий. Потому что с огнеглазым парнишкой во всю флиртовала Лиабелла. Николетта же стояла в стороне и явно не знала, что делать. Я себя экспертом в таких делах не считала, но блондинка это сделала явно специально. Вот же гадючка. Даже не знаю, почему меня так это все заинтересовало. Может, потому что мне поручили Николетту, а может обостренное уж не знаю, чем чувство справедливости. – А кто этот парнишка? – спросила я, кивая на огнеглазого. Дворецкий проследил за моим взглядом. – О, это Стивен Хот, – сообщил он, – сын Файра Хота. Их семья огненные маги, вы, наверное, видите по глазам. Живут в долине гейзеров за Золотым Хребтом. Стивен хороший мальчик, высокая успеваемость, отзывчивый. – Ну да, заметно, – пробормотала я, глядя, как он отзывается на показное хихиканье Лиабеллы. А потом произошло то, чего я вообще не ожидала и от чего взбесилась в край. Вдоволь нафлиртовавшись с этим огненным Стивеном, Лиабелла взяла с подноса официанта бокал фруктового лимонада, и направилась к Николетте. Не знаю, о чем они потом беседовали, но в какой-то момент глаза мой хамки опять вспыхнули зеленым, а Лиабелла выплеснула ей на лицо и платье все содержимое бокала.