Часть 24

Учитывая, с каким усердием Николетта наряжалась, а также тот факт, что сейчас на нее смотрит Стивен и целый зал учеников – это катастрофа. Моя хамка стояла растерянной и при этом я видела по стремительно наполняющимся зеленым светом глазам, что злость и ярость в ней вот-вот вырвутся наружу. Понятия, чем это грозит я не имела, но из рассказа дворецкого поняла – некроманты в Вестергоре сильные и грозные маги. Не трудно сложить одно с другим и понять, что Николетта тоже может быть опасна. Надо срочно что-то делать. Действуя скорее на инстинктах, чем умом, я быстро приблизилась к Николетте со спины и проговорила так, чтобы услышать могла только она: – Не оборачивайся и делай, что говорю. Подними подбородок, выпрями спину и лицо сделай таким, будто ты на званном ужине. Выполняй. Думала, Николетта сейчас обернется и прошипит что-нибудь в своей манере. Но, к моему изумлению, ее спина медленно выпрямилась, плечи расправились, подбородок поднялся. – Молодец, – тихо проговорила я, – теперь посмотри на пятно на платье, словно увидела что-то незначительное. Так… Хорошо… А теперь переведи взгляд на Лиабеллу. Смотри на нее, будто увидела говорящую… эээ… лошадь. Я не знала, водятся ли здесь говорящие лошади, но понадеялась, что все-таки их тут встречают не на каждом шагу. И не прогадала – Николетта одарила Лиабеллу изумленным пренебрежением. Не знаю, почему, но мысленно я порадовалась – таким гадючкам, как эта белобрысая, нельзя давать садиться на шею. – Теперь повторяй, – еще тише произнесла я, и Николетта стала вторить мне. – Я считала, что леди – это олицетворение грации и проворности, выдержанности и изящества, – произнесла она мои слова. – По всей видимости в семье Лиабеллы этому не учат. Что ж, не будем судить ее строго. В конце концов, мы ведь не можем винить свинью за прожорливость. Это ее природа, ничего не поделать. Лиабелла, не расстраивайся, я не держу на тебя зла. Зал замер. Очевидно, все ожидали от Николетты истерики, а вовсе не размеренной и слаженной тирады. Я сама не поняла, откуда во мне взялось столько выдержки и красноречия. Кто знает, может темная магия Люциана внесла свою лепту. Впрочем, дурой я тоже никогда не была. Вспыльчивой, импульсивной – может быть. Но не глупой. Лиабелла несколько мгновений оторопело таращилась на мою хамку, потом ее рот раскрылся и она, задыхаясь взвизгнула: – Ты меня только что назвала свиньей?! Я тут же зашептала, а Николетта повторила: – О, Лиабелла, ну зачем эти условности. Свинья или нет, какая разница, я все равно тебя прощаю. Кто же виноват, что у тебя кривые руки. Ну не станцуешь ты полонез, и что? Ты ведь не претендуешь на место королевы праздника. Расслабься, я тебя отпускаю. От спокойствия и непринужденности, которое транслировала по моему научению Николетта, блондинка окончательно растерялась и обалдела. Она стала глазеть по сторонам и искать поддержки, но все восхищенно смотрят на мою хамку и даже чему-то кивают. Еще бы. Она стоит прямая, спокойная, уверенная в себе, как королева. Кажется, уже никто не видит мокрого пятна на платье и капель на гордо вскинутом подбородке. Я даже испытала необъяснимое удовлетворение. Надо же. – Да как ты… смеешь! – взвизгнула Лиабелла. – Я… ты… да какого… Больше блондинка сказать ничего не смогла. Только уцепилась за юбку и резко развернулась, по всей видимости собираясь отправиться к огнеглазому Стивену за содействием. Но тот стоит со своими дружками и так же, как остальные, чему-то улыбается. Униженная и оскорбленная общим настроением Лиабелла прошипела: – Идите вы все… И, цокая каблуками, убежала в один из коридоров. – Так, – проговорила я тихо, – теперь невинно разведи руками, вроде как «ну что с нее взять» и плавно, с прямой спиной иди к выходу. Не оборачивайся. Я не зря напомнила, чтобы не оборачивалась, потому что, как только я сказала про выход, Николетта дернулась. Но все же выполнила требование. Когда мы оказались на крыльце в недоступном для взглядов учеников месте, Николетта резко развернулась ко мне. Глаза светятся, но уже не так сильно, на лице изумление, перемешанное то ли с гневом, то еще с чем-то. – Это что сейчас было?! – выдохнула она. – Это ты так говоришь «спасибо Даша, что не дала мне упасть в грязь лицом перед целой толпой подростков, которые клевали бы меня этим до конца учебы»? – поинтересовалась я в тон ей. Девчонка закатила глаза и проговорила: – Да, типа того. – Тогда пожалуйста, – пожала я плечами. Мои перепады между вспышками праведного гнева и необычайной выдержкой с красноречием меня саму удивили. Похоже на меня действительно так действует местный воздух. Усиливает природные качества что ли? Николетта, кажется, все-таки под впечатлением. – Нет, правда, как ты это сделала? Откуда ты знала, что говорить? Я так хотела вцепиться в волосы этой курице! – с чувством сказала она. – Представляю, – согласилась я. – Я бы сама вцепилась. Но знаешь, нет лучше средства общения с токсичными людьми, как спокойствие и невозмутимость. – Токсичными? – не поняла она. Я пояснила: – Ну, в данном случае, теми кто выводит тебя на скандал. Очевидно же, что она собиралась тебя унизить, заставить расплакаться, опозориться. – Даже не понимаю, как вышло, что у нее этого не получилось, – честно призналась Николетта. – Спокойствие и уравновешенность – вот в чем соль, – сказала я. И я действительно уверенна в этом. Мне хватило начальниц и пафосных заместителей, которые считают себя лучше других. Пусть и небольшой, но опыт подсказал – ссориться с ними себе дороже. Куда эффективнее спокойный тон и холодный ум. Николетта оглядела меня с ног до головы и обратно оценивающим взглядом, будто увидела впервые. – А ты ничего, – сказала она. – Сочту за комплимент. – Ну классно, теперь можно тусоваться со Стивеном, – добавила Николетта и собралась развернуться, чтобы вернуться в зал. Но я придержала за руку. – Стоп. Она непонимающе и с недовольством оглянулась на меня. – то, что я ухватила ее за руку, Николетте явно не понравилось. – В смысле? – проговорила она. Руку я все-таки отпустила, но сказала: – Во-первых, мне нужно быть в кабинете твоего отца ровно в девять ноль-ноль. Праздник праздником, но мои смутные обязанности никто не отменял. Во-вторых, надо знать, когда уходить, чтобы оставлять интригу и место для маневра. И третье. Как ни задирай подбородок, на платье все равно заметное пятно. Глаза Николетты снова засветились зеленью, соглашаться со мной она явно не хочет. Я сказала: – И не надо мне зыркать своими зеленушками. Я не боюсь. А больше боюсь того, что сделает с нами обеими твой высокоуважаемый папенька, если мы не приедем вовремя. Кажется, здравый смысл взял верх над гормонами – Николетта недовольно выдохнула, но все же развернулась и стала спускаться по ступенькам. Дилижанс нас уже ждал. Ехали молча. Николетта дулась, но не плескалась ядом. Все же понимает, что поступили правильно. – А он ничего, – решила я попытаться завязать разговор. В конце концов, если меня приставили надзирательницей к этой девочке, коннект как-то надо наводить. – Кто? – не поняла она. – Стивен Хот, – пояснила я. – Кажется такая у него фамилия? Николетта насупилась, но ответила: – Он из семьи огненных магов. В пансионе один из самых популярных. Сама видела, он же красавчик. И улыбка классная. – Ну да, ничего такой, – хмыкнула я. – Отец не разрешает мне учиться со всеми, – продолжила Николетта, – считает, что это слишком опасно и для меня, и для других. – Почему? – Потому что полагет, что я не могу управлять своим даром. – А в чем он? В смысле дар, – спросила я. Мне действительно стало любопытно. Не просто же так у нее глаза светятся зеленым. – Выпивать жизнь из всех существ, в которых бьется сердце, – пояснила она. Я впечатленно закивала и произнесла: – Ну, учитывая, как ты смотрела на Лиабеллу, может он и не зря боится. Николетта фыркнула. – Ой, ничего бы я ей не сделала. Я не маленькая и могу держать себя в руках. – Просто твой отец осторожен, – сказала я. – По-моему, слишком. Я не могу ни с кем нормально подружиться. У меня нет подруг. Думаешь, интересно тусоваться с одними умертвиями на заднем дворе? Они даже разговаривать не могут. Только ходят, качают руками и просят есть. – Ну да, не очень весело. – А в пансионе каждый день классно. Там девчонки, и парни… – И Стивен, – подсказала я. Николетта нахмурилась, но сделала вид, что не заметила. – Меня и так называют чудачкой, – сказала она. – В пансион на занятия не езжу. Всё дома. А отца боятся. Как в таких условиях заводить друзей? Я согласилась: – Не очень удобно. – Вот именно. Но отца не переубедить. Наверное, я так и умру одинокой женщиной-некромантом в стенах усадьбы Даркен. – Ну ты не сгущай, – порекомендовала я. – Ты еще очень юная. Николетта отмахнулась. – Думаешь я не пыталась объяснить все отцу? – сказала она. – У него один аргумент: прошлое. А в прошлом он не смог уберечь маму от… Девочка тяжело вздохнула, я почти физически ощутила ее тоску и печаль по матери. Да уж, ей пришлось нелегко. В таком нежном возрасте остаться без материнской любви. Прав Насфиар, озлобилась она не от хорошей жизни. Точнее, жизнь у нее может и хорошая – всего в достатке и изобилии. Но не хватаете очень важного. Решив ее хоть немного подбодрить, я предположила: – Может нужно время. Николетта не ответила, только неоднозначно поморщилась и уставилась в окно. Я тоже перевела туда взгляд – все-таки местная природа очень умиротворяет. Никогда и нигде я не видела такой беззастенчивой и пышной растительности. Еще бы, здесь нет выхлопов, почва чистая – растениям вольготно. Может не так и плох этот мир с магией. Удивительно, но, кажется, я понемногу начала к нему привыкать. А ведь времени прошло всего ничего. Наверное, сочетание нескольких факторов дают эффект – здешняя атмосфера, быстрое включение в дела и поцелуй лорда Каара. Прикосновение его губ даже захочешь – не забудешь. Чувственные, требовательные, одновременно ласковые. Я даже мурашками покрываюсь, вспоминая вчерашний вечер наедине с ним в кабинете. А ведь предстоит и сегодня. И вообще не знаю – сколько еще. Как далеко меня заведет это его сливание темной магии? Из размышлений меня вырвал шум снаружи. Кажется, нас кто-то догонял и, судя по свисту ветра, довольно быстро. Я напряглась – непонятных встреч на дороге в магическом мире мне сейчас не хотелось, особенно имея несовершеннолетнюю подопечную под крылом. Как себя вести? Как защищаться, если что? На всякий случай я сжала кулаки. Николетта преследование тоже заметила. Ее лицо побледнело. Кому-кому, а ей этот эпизод совсем не понравился. Оно и понятно. Похожий в ее жизни уже случался, хоть она и была маленькой и, скорее всего, ничего не помнит. Тем не менее, за нами кто-то едет. И совсем скоро предстоит выяснить – кто.