Глава 11. Поместье герцога де Ла Клермон

– Как вы провели время на балу? – выдохнул Рауль в ухо Кенне. Волосы его щекотали плечи шотландки, а член внутри распирал и пробуждал постыдное, болезненное желание. Вся спина девушки покрылась испариной, и такая же влажная грудь Рауля, покрытая лёгкой сеточкой мягких волосков, которые тот не считал нужным удалять, скользила по ней туда и сюда. Каждый толчок усиливал вожделение и причинял новую боль. Этой ночью Рауль был груб, хотя Кенна и не думала сопротивляться ему. Это был каприз – и Кенна знала, что ему нужно потакать. Что Рауль насытится, злость пройдёт, оставив лишь лиловые соцветья синяков на руках – и Рауль снова станет нежен, как домашний кот. Рауль целовал её шею, зарываясь носом в пропахшую пудрой копну рыжих волос, впивался в белую кожу зубами, чтобы затем снова начать целовать. – Я, – толчок, – задал, – ещё толчок, – вопрос. – Хорошо! – выдохнула Кенна, впиваясь зубами в краешек подушки, чтобы приглушить боль. – Со мной или на балу? У Кенны перед глазами давно уже всё плыло. – С вами, Рауль. «А с ним?» – хотел спросить Рауль, но не смог, потому что знал ответ. Он толкнулся особенно глубоко, почти заставляя себя излиться в податливое тело, но так и не сумел дотянуться до того, что находилось в его глубине. – Хорошо провели время? Кенна, едва покинувшая спальню любовника, вздрогнула и плотнее закуталась в шёлковый, расшитый серебром халат. Волосы её были растрёпаны – она и не думала приводить себя в порядок, намереваясь просто добраться до спальни и уснуть. Луи стоял в полумраке за поворотом лестницы, и глаза его мерцали в темноте. Кенна молчала. Луи вышел из сумрака и приблизился к ней вплотную. – Я задал вопрос. С вашей стороны было бы невежливо мне не отвечать. Кенна ощутила горячее дыхание на собственных губах, и пламя затлело внизу её живота. – Вам нравится, когда он сжимает вас, вот так? Луи подхватил Кенну за талию и притиснул к себе, выбивая воздух из лёгких. Щёки Кенны вспыхнули и сердце забилось быстрей. – О, мой брат не сумел вас удовлетворить? Кенна стояла неподвижно, кровь шумела у неё в висках, бешено стучавшее сердце мешало говорить. Лицо Луи наклонилось к её плечу, вдыхая запах волос, пропахших сейчас ещё и табаком. Губы замерли в миллиметре от нежной кожи. – Если вы не отпустите меня сейчас, – сказала Кенна вполголоса, зная, что Луи отлично слышит её, – он вас убьёт. Луи замер на какое-то время. Только горячее дыхание его продолжало щекотать шею Кенны, и замерла на пояснице рука. Луи держал её властно, но в то же время бережно, и сила, исходившая от него, заставляла Кенну окончательно терять над собой контроль. А затем всё прекратилось в один миг. Луи отстранился от неё, исчезла рука. – Идите спать. Эта ночь, должно быть, изрядно вымотала вас. – Благодарю, – Кенна мгновенно обмякла и, лишь положив руку на стену, сумела устоять. Сделав глубокий вдох, она отвернулась и, шурша по полу полами халата, поспешила к себе. Утром следующего дня Рауль, как и ожидала Кенна, пригласил её к себе. – У меня проблема, – сказал он, постукивая узенькой ложечкой по яйцу, которое вполне мог разбить одним щелчком – но, видимо, не хотел, – садись. Кенна задумчиво проследила за его действиями и неторопливо направилась к своему концу стола. Камердинер мгновенно опустил на стол перед ней чашечку с другим яйцом – Кенна пила их сырыми, так ей велел наставник по вокальному мастерству. – Твоя проблема во мне? – осторожно спросила она. Со дня приезда Луи находиться рядом с Раулем, играть в его игру становилось всё трудней. – В каком-то смысле. Рауль наконец разбил яйцо и, сняв белую скользкую шапочку, приступил к еде. Кенна осторожно сделала глоток. Чтобы ей не было слишком пресно, в яйцо для неё добавляли корицу и иногда ваниль, но она эти яйца всё равно не слишком любила. Голос был достаточно крепок и до того, как она начала их пить. – Мой отец прислал письмо, – заметил Рауль, не отрываясь от еды. – Как я заметила, твой отец вообще любит писать, – Кенна беззаботно сделала ещё один глоток. Ей стало легче от мысли о том, что они больше не станут говорить про бал. – Такого не было до того, как появилась ты, – Рауль поднял глаза от яйца и в упор посмотрел на собеседницу. Кенна повела плечом. – Ты игнорируешь его приказы, чего ещё ты ожидал. Рауль стиснул салфетку. Безразличие Кенны, которая в последнее время была единственной причиной его бед, сводило его с ума. – Он хочет, чтобы твоя труппа сыграла для него. Кенна вскинулась, брови её взлетели вверх. Несколько секунд она молчала. Рауль тоже перестал есть. – Полагаю, это проблема, да, – согласилась она, – для тебя. Если герцог де Ла-Клермон хочет, чтобы я сыграла для него – не вижу причин, почему бы и нет. Рауль, продолжая стискивать в пальцах салфетку, смотрел на неё. – Он знает, что ты – моя любовница, – сказал он наконец, – не может не знать. – Что с того? – Кенна сделала ещё глоток и легко улыбнулась. – Разве у тебя не было любовниц до меня? – Не было тех, кому я… – Рауль умолк на какое-то время, а затем продолжил уже более беспечно, хотя голос его и продолжал звенеть перетянутой струной, – в общем, думаю, он заметил, что всё это немного затянулось. И хочет посмотреть, кто так плохо влияет на меня. – Я? Могу плохо влиять на тебя? – Кенна вышла из-за стола и обошла его кругом, – mon cher, с тех пор, как мы вместе, вы почти перестали шастать по кабакам, больше не громите чужих усадеб и даже почти что не курите разноцветных порошков. И вы ещё хотите сказать, что я плохо влияю на вас? Она пристроилась на краешек стола перед самым носом Рауля, но долго там не просидела – тот мгновенно подхватил её за ягодицы, крепко стиснул, наслаждаясь упругостью горячего тела, и, усадив к себе на колени, принялся целовать. Рауль властно сминал мягкие губы, проникал глубоко в покорный рот, исследовал самое его дно – но всё равно не мог избавиться от чувства, что нутро остаётся недоступным для него. Рауль выехал в направлении поместья через два дня – чтобы обеспечить приём. Кенна осталась в городе ещё ненадолго – ей нужно было подобрать актёров, которые поедут с ней, выбрать декорации, костюмы, репертуар. Чем занимался всё это время Луи – никто из них не знал, хотя Кенна и не могла избавиться от мыслей о нём. Наконец, кортеж был собран и также отправился в путь. Погода стояла уже прохладная, но скоро ожидались затяжные дожди, и если бы кто-то спросил Кенну, она бы сказала, что герцогу самому пора перебраться в городской дворец – а не наоборот. Более двух недель они провели в пути, а когда наконец оказались в поместье Клермон в Аквитании, выяснилось, что сам герцог отправился на охоту на несколько дней. – Ничего, – сказал Рауль, помогая Кенне выбраться из носилок. Он замолк на несколько мгновений, удерживая девушку в руках. Гибкое тело неизменно заводило его даже теперь – спустя шесть лет. Желание и жажда вспыхивали мгновенно, когда кожа Кенны соприкасалась с его кожей, даже сквозь шёлк рубашки и бархат камзола Рауль чувствовал исходивший от неё жар. Когда Кенна была чуть дальше, в нескольких шагах, ему удавалось говорить с ней, смотреть на неё – и Рауль не мог отрицать, что Кенна интересна ему как собеседница, как человек. Но всё это ни в какое сравнение не шло с той безумной тягой, которая накрывала его при мысли о том, что можно ей овладеть. – Я сам подберу вам апартаменты, – немного охрипшим голосом продолжил он, – не стоит рассчитывать на то, что они будут столь же роскошны, как те, что вы занимаете в моём городском дворце. Здесь вы просто актриса, и здесь заправляет мой отец. – А кто я для вас там? – Кенна насмешливо подняла бровь, но Рауль ничего не ответил ей кроме короткого «Пройдёмте со мной». Комнаты, предложенные Кенне в поместье, в самом деле были намного скромней. Окна выходили на внутренний двор, и мебель кое-где потрескалась, к тому же на комодах явно серьёзно недоставало свечей. Она давно уже отвыкла от подобного и не удержалась от ядовитого: – Вы всех дорогих гостей располагаете здесь? – Нет, – сухо сказал Рауль, – здесь располагаются те, кто не имеет дворянского титула. Но кто всё равно достаточно важен для нас, чтобы не ночевать на конюшне. Кенна повела плечом, слова Рауля болезненно укололи её. Она хотела поинтересоваться, как продвигается дело с прошением королю, но не успела. – Отдыхайте. Я направлю к вам слуг. А завтра я покажу вам окрестности. Вы ещё не отвыкли ездить верхом? – Я и не помню, чтобы садилась когда-то на коня. Но, думаю, разберусь. Скажите… А мадемуазель Силвиан тоже здесь? Рауль не ответил ничего, из чего Кенна сделала вывод: «Да. Она тоже здесь». Остаток дня о ней в самом деле заботились с достаточным почтением, слуги принесли ей ванну, подали ужин в комнату – последнее немного насторожило Кенну, но она настолько устала с дороги, что приняла такое положение вещей за заботу Рауля. Она ожидала, что сам маркиз навестит её ближе к ночи, но уснула, так и не дождавшись его. Наконец утром, разбуженная камердинером, Кенна, не выбираясь из постели, выпила своё утреннее яйцо. При его же поддержке облачилась в ни разу не ношеный охотничий костюмчик, который заказала давным-давно – сама не зная, для чего. Силясь подавить зевоту, она спустилась во двор и направилась к конюшне, однако Рауля было не видать. Зато в стойлах стояло несколько новых лошадей. – Это для вас, – конюх указал ей на крапчатую кобылу, очевидно, благородных кровей – хотя Кенна и не разбиралась в лошадях. – Можешь ты узнать, как скоро появится маркиз? – поинтересовалась она. – Вряд ли скоро, – конюх усмехнулся. Это был молодой, крепкий парень с копной нечесаных пшеничных волос, и взгляд его скользил по фигурке Кенны так, как будто та была леденцом, и конюх никак не мог решить, с какой стороны начать его есть, – герцог вернулся на рассвете и пригласил его к себе. На кухне только и разговоры о том, что они всё утро кричат. – Понятно… – ответила Кенна и обернулась на свою лошадку, – могу я пока испробовать её? – Да, почему нет. Конюх вывел кобылу из стойла и оставил их с Кенной наедине. Когда первая взаимная насторожённость немного прошла, Кенна попыталась запрыгнуть в седло и обнаружила, что это удалось ей довольно легко. Она сделала круг по двору – не давая, правда, кобыле перейти даже на рысь – и, вернув её в конюшню, спрыгнула на землю. Погладила по ушам. Кенна уже поставила её в стойло и собиралась отправиться к себе до тех пор, пока её снова не позовут, но, сделав несколько шагов, увидела Луи прямо напротив себя. Кенна невольно сделала шаг назад. Глаза Луи горели огнём, и взгляд его пронизывал насквозь. В одной руке он держал поводья коня – такого же чёрного, как его волосы и костюм. – Я уже уходила, – сказала Кенна зачем-то, – не могли бы вы пропустить меня? – Вы боитесь меня? – Луи ловко примотал поводья к поддерживавшему крышу столбу, но умудрился сделать это так, что конь остался стоять посреди пути, перегораживая дорогу к выходу. – С чего бы вдруг, – Кенна отступила ещё на шаг назад. Луи вдруг оказался невозможно близко и, стиснув её в объятиях, прижал к себе. Кенна потеряла возможность дышать, только сердце глухо билось где-то у самого горла, кровь зашумела в ушах так же, как и в прошлый раз, когда Луи касался её. И снова внизу живота напряглось, как будто в прикосновениях Луи крылось какое-то колдовство. – Пустите… – выдохнула она, и не думая отбиваться. Ноги и руки вдруг перестали слушаться, и, вопреки словам, Кенна хотела только одного: чтобы Луи не выпускал её. По возможности – никогда. – Вы не можете отказывать мне, – заявил Луи категорично и зло, – вы никогда не принадлежали и никогда не будете принадлежать ему. Кенна тяжело дышала, и голос не слушался её. Луи в довершение всего впился в её губы, и губы Кенны покорно поддались его напору. Кенна не понимала, что происходит с ней. Во сне, где она видела Луи много раз, всё было не так. Луи никогда не был с ней груб, никогда не был с ней жесток. Был кто-то ещё, кто причинял ей боль – но как ни старалась, Кенна не могла разглядеть его лица. Теперь всё смешалось. Кенна сама не заметила, в какой момент Луи отпустил её губы на волю – но только губы. Он рывком развернул Кенну к себе спиной, та едва успела упереться руками в стену. Руки Луи зашарили по её бокам, забираясь под охотничью куртку. Там, где они касались кожи сквозь шёлк, тело пылало огнём. Луи стиснул грудь Кенны одной рукой, так что слёзы едва не брызнули у девушки из глаз – но она лишь подалась навстречу, когда другая рука потянула кюлоты вниз, и пах Луи, обжигающе горячий, но ещё обтянутый тканью, ткнулся ей в бёдра. Кенна чуть потёрлась о него: она окончательно перестала контролировать себя. Затем пальцы Луи сжались до боли, так что возбуждение стало сходить на нет, и тот шагнул назад. Кенна сползла по стене, едва найдя в себе силы перевернуться. Она сидела на ворохе соломы и пьяно смотрела на мужчину, только что едва не изнасиловавшего её. – Шлюха, – выплюнул Луи, – ты этого хотела? Ты понимаешь только так? Кенна молчала. Луи сделал ещё один шаг назад. Он стиснул кулак. – Не появляйся больше мне на глаза. Ни слова более не говоря, Луи решительно направился прочь, а Кенна осталась сидеть, глядя ему вслед. Она была бы не против, чтобы молния ударила в конюшню прямо сейчас, и пламя объяло её – тогда её мучения стали бы легче и прекратились бы быстрей.