Глава 6. Герцог де Ла-Клермон

Присутствовать при разговоре Рауля с его невестой Кенне не удалось. В доме, однако, если знать, где слушать, всё было слышно достаточно хорошо. – Что вы делаете здесь? – шипел Рауль, и тишину комнаты разрезали его мерные торопливые шаги – туда–сюда, от стены до стены. – Вы изволили проигнорировать письмо вашего отца. Мы все беспокоимся о вас. С вами что-то произошло? Раньше вы никогда не поступали так. Рауль скрипнул зубами и замер, глядя на неё. – Мадемуазель де Робер, полагаю, весь Париж знает, что случилось со мной. Или вы обитаете так далеко в болотах, что слухи не доходят до вас? Силвиан, вертевшая в руках небольшую бронзовую статуэтку, со стуком опустила её на полку. – Раньше вас не смущал запах болот. Помните, тогда, пять лет назад… Рауль резко шагнул к ней и прикрыл рот девушки рукой. – Я повзрослел, – отрезал он. – Что ж, – Силвиан вывернулась из рук маркиза и, прищурившись, посмотрела на него, – раз вы уже настолько взрослый, чтобы отличать детские забавы от настоящей жизни, то, полагаю, самое время вам вспомнить об обещании, которое ваш отец дал моему отцу. – Я никогда его не отрицал. – Но и не исполнили до сих пор. Рауль замешкался, не зная, что отвечать. У него не было никакого желания вступать в брак – хоть и само собой разумелось, что однажды это произойдёт. А Силвиан смотрела на него, вглядывалась в глаза и пыталась понять: «Как? Когда это произошло? Что притягивало Рауля к этой шотландской девчонке, что заставляло раз за разом желать её?» – Она лишь тень меня… – пробормотала она, забывшись. Рауль вскинулся и взглянул ей в лицо. – О, я бы так не сказал. – Не понимаю… Я стараюсь, но не могу понять, Рауль. Она стоит того, чтобы раз за разом за неё умирать? – Да. Силвиан стиснула зубы. – Ваш отец назначил свадьбу на апрель. Постарайтесь не наделать слишком много глупостей до тех пор. Она покинула кабинет, напоследок взмахнув подолом. – Итак… – Кенна растянулась на кровати, закинув одну обнажённую ногу на другую. В зале стоял терпкий запах духов с ветивером, но ей было всё равно. – У вас есть невеста. Рауль нахмурился и отодвинулся от неё. – Хотя бы вы не терзайте меня. – Но у вас есть невеста. – Да, это так. – Следовало ожидать… – Кенна села, и не думая прикрываться простынёй, – следовало ожидать, что все ваши слова – пустой трёп. Она не знала почему, но теперь, когда она увидела Силвиан, её ненависть к Раулю стала ещё сильней. Рауль молчал какое-то время. Затем спросил, не скрывая злости: – А вы думали, я женюсь на вас? – О, нет, что вы. Мне бы такое и в голову не пришло. Я всегда знала, что вы поиграете со мной и вышвырните прочь. Рауль напряжённо засопел. Затем схватил её за плечо и притянул к себе. Близость чужого тела обжигала обоих, и Кенна почувствовала, как просыпается возбуждение – но злость была сильней. – Как мне доказать, что я люблю вас? – прошептал Рауль в самое её ухо, касаясь горячим дыханием нежной кожи. – Как мне заставить вас также полюбить меня? Кенна накрыла руку Рауля, сдерживавшую её, своей узкой рукой. – Для начала, – сказала она, – было бы неплохо, если бы вы убедили меня в том, что считаете меня равной вам. – Что я делаю не так? – О, всё так. Пока вы, благородный маркиз, желаете, чтобы всё было так. – Кенна, перестань! – До тех пор, пока у меня нет титула, как я могу вам доверять? Ведь слово дворянина перед простолюдинкой – ничто. Его незачем соблюдать. – Вот оно что… – протянул Рауль и откинулся на подушки, отпустив её. Он лежал и смотрел на тонкую спину, расчерченную цепочкой позвонков, которую неудержимо хотелось целовать. – Вы хотите, чтобы я попросил за вас короля, – констатировал он. Кенна изогнула бровь и посмотрела на него через плечо. – А что, если и так? Уверена, он бы вам не отказал. Рауль пожал губы. – Но тогда вы признаете… вы будете принадлежать мне всегда. Кенна не ответила. Она стащила с Рауля одеяло и, растянувшись вдоль его ног, коснулся губами паха. – Я давно уже ваша… – пуская по члену струйки горячего дыхания, прошептала она. В скором времени домашняя жизнь Рауля приобрела большую сложность. Будущая супруга и любовница его жили бок о бок. Каждая имела свой особый статус в его глазах, и каждая была недовольна: Силвиан – тем, что Рауль недостаточно много времени проводит с ней, Кенна – тем, что Рауль в любой момент может избавиться от неё. Рауль не мог выбирать, с кем ему вступать в брак и вступать ли в брак вообще – он прекрасно об этом знал. Брак его был делом политическим и представлял собой своеобразное заключение договора, призванное упрочить союз между двумя знатными семьями – герцогами де Ла-Клермон и герцогами де Робер. В отличие от Силвиан, которая приносила Раулю обширные земли, включающие в себя земледельческие угодья и прибрежную полосу, дающую возможность контроля морских торговых путей, Кенна могла подарить ему только своё тело – и бесконечные траты на свой гардероб. Роль невесты, впрочем, этим и ограничивалась. Рауль знал, что не в её воле разорвать оговоренный герцогами союз – и не собирался ухаживать за ней. Но, казалось, ни Силвиан, ни Кенна не желали этого понимать. Ни одна из них не собиралась отступать на задний план. Соперничество это длилось не только в присутствии Рауля, но и за его спиной. Если Силвиан заказывала себе новое платье, то Кенна тут же заказывала два. Если к свите Кенны присоединялся ещё один паж – Силвиан тут же писала отцу, чтобы прислал троих. Она ни в чём не собиралась уступать «безродной певичке». Даже количество комнат, которое занимала каждая из них, стало камнем преткновения – Силвиан было выделено пять комнат на третьем этаже, в то время как Кенна давно уже занимала семь на втором. Больше во дворце свободных комнат не нашлось, но Силвиан никак не устраивал такой расклад, Кенна же не собиралась уступать и переезжать, так что в скором времени Рауль был вынужден распорядиться о строительстве флигеля, где она могла бы занять целый этаж. Рауль, желая разрядить обстановку, пошёл на уступки обеим: он назначил свадьбу и предложил Силвиан заняться подготовкой приёма, а по поводу Кенны написал прошение королю. Письма от герцога продолжали приходить одно за другим, но каждый раз, когда Рауль собирался отправиться домой, Кенна смотрела на него так, что у Рауля пропадало всякое желание жить. – Тебе мало того, что ты намереваешься вступить в брак, – тихо и холодно говорила Кенна, – ты решил ещё и бросить меня наедине со своей будущей женой? Рауль отыгрывался в постели. Если в обычной жизни он готов был исполнить любое желание Кенны, то ночью та целиком и полностью, без права на отказ, подчинялась ему. Рауль брал её жёстко, как завоеватель рабыню, вбивал в матрас и сжимал запястья так, что наутро оставались синяки. Кенна демонстрировала ему эти следы как подтверждение того, что Рауль в вечном долгу перед ней, и всё снова возвращалось на круги своя. К середине осени, когда деревья оделись золотой листвой, Рауль всё же решил отправиться к отцу. Тот собирался провести зиму в Фонтенбло, но пока ещё оставался в своём поместье в Аквитании. На некоторое время Кенна и Силвиан остались вдвоём. И последняя не преминула воспользоваться случаем, чтобы завязать не слишком приятный для Кенны разговор. Она поджидала Кенну в библиотеке, куда та часто спускалась после занятий пением, чтобы немного отдохнуть в тишине. Сама Силвиан не слишком любила читать и большую часть времени пропадала у себя, так что Кенна не ожидала увидеть её здесь. – Простите, я ошиблась дверью, – сказала она первое, что пришло в голову, и собиралась уйти. – А мне кажется – наоборот. Вы давно хотели поговорить со мной. Кенна тяжело вздохнула и вошла. Она не могла бы сказать, что Силвиан ей не нравилась. Напротив, она была умнее тех придворных особ, которые обычно приходили в театр, чтобы посмотреть на неё. Но в глазах Силвиан таился мрак, и, кроме того, Кенне она казалась вечным напоминанием о какой-то утрате, о том, чего у неё быть не могло. Стоило ей взглянуть на соперницу, как она начинала испытывать злость. – Если вы настаиваете, – она достала из тайника бутылку с вином и, наполнив бокал, опустилась в кресло у окна. Закинула ногу на ногу и стала ждать. Силвиан осталась стоять. Так она могла сверху вниз смотреть на неё. – Вы не думаете, – медленно сказала она, приближаясь к Кенне вплотную, – что ваши отношения с моим будущим мужем обречены? Кенна повела плечом. – Боюсь, мадемуазель, вам никогда не понять нашей дружбы. Её не так-то легко разрушить. – Пока вы молоды… может быть. Но пройдёт несколько лет – и он потеряет к вам интерес. – Когда это случится, – уголок губ Кенны приподнялся вверх, – можете сказать мне, что предупреждали. А пока простите, у меня много дел. Она залпом осушила бокал и встала. Силвиан, оказавшаяся вдруг предельно близко, поймала её запястье и поднесла к глазам. – У вас очень красивые руки, – сказала она задумчиво и улыбнулась. – Благодарю. Вы не первая, кто мне об этом говорит. – А хотите, я погадаю вам? Я умею читать по линиям судьбу. И прежде, чем Кенна успела возразить, она перевернула её кисть и провела по ладони кончиками пальцев. – Ваша линия жизни прерывается очень рано, – сказала она, – видите вот этот разрыв? Кенна вздрогнула и посмотрела туда, где её кожи касались пальцы другой девушки. – Она могла бы бежать дальше. Но вот здесь, – Силвиан проследила до нужного места ногтем, – её пересекает линия любви. Понимаете, что я хочу сказать? – Да, – Кенна ловко вывернула руку из пальцев и, взяв соперницу за плечи, быстрым движением развернул спиной к себе, а затем подтолкнула к окну. – А теперь я погадаю вам, – прошептала она в самое ухо девушке. Отпустив одно её плечо, он пальцем указал на яркую звезду высоко над горизонтом. – Видите эти огни на небе? Это древние боги смотрят на нас. Они смотрели на землю сотню, и две сотни лет назад. Они освещали Гревскую площадь, когда на ней сжигали еретиков. И они осветят костёр, на котором однажды сожгут вас. Силвиан вздрогнула и попыталась отцепить от себя её руку – но этого не требовалась. Кенна уже отпустила её и зашагала прочь. Рауль, тем временем, уже подъезжал к усадьбе, где проводил осень его отец. Он оставил коня на попечение слуг и вошёл в дом, но не успел сделать и двух десятков шагов, когда поймал на себе цепкий взгляд злых голубых глаз. – Неужели ты всё-таки соизволил повидаться с отцом, – услышал он. – Я знал, что для этого мне придётся вытерпеть встречу с тобой, Луи, и потому тянул. Луи де Даммартен, которому герцог де Ла-Клермон приходился опекуном, хотел ответить, но не успел. – Хватит! – жёсткий голос разрезал тишину, и на пороге библиотеки, куда вела одна из дверей, появился их общий отец. – Рауль, я ждал тебя. Следуй за мной. Луи, я позову тебя через несколько минут. Скрипнув зубами и проводив взглядом названого брата, отошедшего в сторону и устроившегося с книгой у окна, Рауль следом за отцом переступил порог. Эрик, герцог де Ла-Клермон, занял место за массивным письменным столом. Взял в руки лежавший на нём листок и бросил его назад. – Дворец, – произнёс он задумчиво, – я ещё мог понять. Но – прошение королю? Рауль, не моргая, смотрел на него, будто вызов бросал. И наконец Эрик тоже поднял на него взгляд. – Рауль, мы договаривались с тобой уже давно. Твои шлюхи не должны касаться семейных дел. – Это не семейное дело. Это моё дело с королём. – Ты сошёл с ума! – Эрик грохнул по столу кулаком, так что бумаги разлетелись в стороны. – Актриска, Рауль! Ты пугаешь меня! Рауль улыбнулся одним краешком губ. – Боюсь, тебе трудно будет меня понять. – Не сомневаюсь. Эрик встал и прошёлся по комнате из конца в конец. Затем остановился в отдалении и заглянул Раулю в глаза. – Рауль, обещай мне, что никогда не будешь драться из-за неё. – Что?.. – Рауль удивлённо посмотрел на него. – Ты слышал меня. Если когда-нибудь тебе вздумается защищать её честь… Клянусь, я сам её убью. – У меня и в мыслях подобного не было, отец. Эрик долго смотрел на него. – Надеюсь, что это так. И всё же… – Слово чести, – быстро сказал Рауль, – я влюблён, но не сошёл с ума… чтобы драться из-за шлюх. – Хорошо, – Эрик с облегчением вздохнул. Привлёк его к себе, обнял и поцеловал в висок, – я люблю тебя, Рауль. У меня всего двое сыновей. И ты сам знаешь, сколько вы значите для меня. Рауль скрипнул зубами. «Один, – подумал он, – у тебя один сын, отец». Но промолчал. Едва он покинул комнату и отправился к себе, Луи вошёл в библиотеку и остановился на том же месте, где только что стоял Рауль. Эрик долго, нахмурившись, смотрел на него, прежде чем спросить: – Ты злишься на меня? – Нет… отец. Брови Эрика сошлись к переносице ещё тесней. – Он никогда не слушает меня, – произнёс он, – никогда. Я боюсь, что однажды его нрав доведёт его до беды. Луи молчал. – Луи, прошу тебя, проследи за ним. Сделай так, чтобы с ним ничего не произошло. – Вы просите меня шпионить за вашим сыном? – спросил Луи тихо и зло. Эрик прикрыл глаза и глубоко вдохнул. – Я прошу тебя защитить его. Если ты хоть капельку… – голос его дрогнул, и он осёкся, а закончил уже шёпотом, – хоть капельку любишь меня. Эрик подошёл вплотную к нему. Опустил руки ему на. – Ты представить себе не можешь, – прошептал он, – как много значит для меня то, что ты со мной. Но он любил Эрика. Как любят отца и как любят того, кто дал тебе всё. Луи не нравился Рауль. Он не мог сказать, почему. Ему казалось, что это куда больше чем соперничество или обычная неприязнь. Но он любил Эрика, как только можно любить того, кто стал тебе отцом. И действительно хотел отблагодарить его за всё.