Глава 9. Любовь и ненависть

– Кенна! Рауль настиг девушку, когда та уже собиралась закрыть дверь в спальню, и ловко протиснулся в остававшийся задел. – Как ты съездила? – Ты ведь не это хочешь спросить? – Кенна дёрнула шаль так, что та затрещала – ей было трудно дышать, горло сжимала злость. Она дёрнула ткань ещё и ещё, но пальцы не слушались, и в конце концов Рауль отодвинул её руки в сторону со словами: – Давай помогу. Пальцы его были мягкими и проходились по коже огнём там, где касались шеи. Кенне показалось, что он делает это нарочно, и ей вдруг захотелось плакать от отчаяния, подобного которому она не испытывала никогда прежде. – Так что только что произошло? – спокойно продолжил Рауль. – Ткань не выдержала, – ответила Кенна, прикрывая глаза и отдаваясь на волю его рук. – Слишком тонкая для меня. – Ты сама выбрала её, разве не так? Кенна опустила голову ему на плечо. – Я не знаю, Рауль. Не помню. – Я помню. Её привёз поставщик из Галери-дю-Пале*. Ты заплатила ему двадцать ливров сверху, чтобы он позволил тебе выкупить всё. Тебе понравилось, как мягко скользит по коже этот шёлк. И его тонкий узор, который можно разглядеть лишь с расстояния в пару шагов. Кенна отстранилась и серьёзно посмотрела на него, но вырываться не стала. – Это было так давно… Кажется, три года назад, а то и больше. – Я помню каждый твой платок. И каждую картину. И каждый бал. Кенна глубоко вдохнула, когда Рауль справился с узлом. Теперь ей казалось, что стены давят со всех сторон. – Лучше бы я не возвращалась с вод… – тихо произнесла она, – там было так хорошо… – Тебе не понравился мой брат? Кенна открыла глаза, чтобы вглядеться в его лицо. Рауль, в свою очередь, испытующе смотрел на неё. Будто чего-то ждал. Мгновение они глядели друг на друга, а затем взгляд Кенны стал колючим. – От него пахнет навозом. Если он будет ходить мимо моих покоев, прикажи слугам дважды умащивать его по утрам. Рауль звонко рассмеялся и прижал Кенну к себе. Маркиза отпустило. Кенна снова становилась собой. – Завтра же прикажу залить всю лестницу духами, – сказал он, – ты заметила, что у меня новые духи? Кенна выгнулась и коснулась носом его шеи. – Очень тонкие. Ты добавил жасмин? – Мак. – Вот почему мне так хочется спать в твоих руках. Рауль подтолкнул её к кровати. – Можешь спать. Ты же знаешь, что это не сможет меня остановить. Он раздел Кенну, непривычно вялую, и дорогое платье с тончайшей сорочкой остались валяться на полу, а Кенна оказалась на животе. Она не спала, просто лежала, закрыв глаза, позволяя Раулю брать себя, и с облегчением думала о том, что не приходится отвечать. Кенна не могла понять саму себя. Руки Рауля касались её, играли на ней – как играют на флейте пальцы искусного музыканта. Но стоило ей расслабиться, как перед глазами вставала фигура в чёрном, и хотелось кричать, чтобы Рауль отпустил её. «Я ненавижу тебя», – думала она, хотя, как ни старалась, не могла придумать за что. И только когда Рауль уже подобрался к финалу, в голове мелькнула новая мысль: «Я ненавижу вас обоих. Вы уничтожили меня». Луи занял комнаты, в которых до последних недель располагалась Силвиан. Все уголки здесь пропахли горькими травами, которые мадемуазель де Робер, видимо, добавляла в чай. Он не стремился переделывать их под себя, потому что не ощущал этот дом своим. У де Даммартена в столице был собственный дом, он давно запустел и стоял лишённый мебели много лет – с тех пор, как разбойники напали на карету с его отцом. «Глупая смерть», – думал Луи. Но он давно смирился с ней. Дом герцога де Ла-Клермона он помнил куда лучше, чем собственную семью. Сейчас, впрочем, и образ Эрика изрядно померк в его голове, а весь мир, абсолютно неожиданно для самого Луи, сузился до размера бескрайних голубых глаз рыжеволосой актрисы. Луи ненавидел её. Он видел, что Кенна избегала его. Теперь, когда Луи переехал к брату, Кенна даже завтракать старалась у себя. Капризная девчонка, похоже, всё время грозила Раулю съехать совсем, потому что Рауль не раз срывал на Луи злость и винил его во всём. И за то, что Кенна не хотела видеться с ним, Луи ненавидел её ещё сильней. Как-то, спустя пару недель после его приезда в Париж, Раулю потребовалось отлучиться в Версаль. Кенна наотрез отказалась ехать следом за ним: она избегала двора, предпочитая полусвет. – В одной из прошлых жизней, должно быть, двор сгубил меня, – говорила она. И поскольку, когда Кенна начинала говорить о прошлых жизнях и древних богах, переспорить её было невозможно, Рауль в конце концов отступил. В доме Луи и Кенна остались вдвоём – не считая нескольких десятков слуг, большая часть которых обслуживала второй этаж. Луи довольствовался одним личным слугой, который помогал ему совершать ежедневный туалет. Кенна уже собиралась отходить ко сну. Она прополоскала горло яйцом, как делала это всегда, и позволила Жульену накинуть себе на плечи шёлковый халат. Перед отъездом Рауль подарил ей музыкальную табакерку, которую маркизу привезли из Китая. Стоило приподнять крышку, как комнату оглашал негромкий перезвон. Крышку табакерки украшали изумруды и нефрит, по боку струилось гибкое тело китайского дракона, и безделушка стоила, видимо, не меньше, чем его загородный дом. Кенна не переставала разглядывать её с тех пор, как уехал Рауль. Она взяла шкатулку в руки и, не открывая её, подошла к двери, ведущей на балкон. Несколько секунд она стояла, разглядывая узор в свете луны, а затем лучи её преградила широкая тень. Кенна подняла взгляд и увидела перед собой лицо Луи. – А, это вы, – с деланным разочарованием протянула она. На самом деле сердце сжалось у неё в груди. Кенна безбожно соврала. От Луи пахло шиповником и лесной листвой. Захотелось прижаться к нему и вдыхать этот аромат. И чтобы руки его гуляли по её собственным плечам, сжимали их до хруста в костях. – Вас не учили, что не хорошо беспокоить людей без спроса, тем более, когда те уже собираются спать? – Вы, кажется, не невинная девочка, чтобы стесняться меня. – Стеснение здесь не при чём. Я могла бы быть не одна или, к примеру, просто не желать увидеть вас. – Вот оно как, – скрестив руки на груди, Луи прислонился к боковому краю окна, – стало быть, вы проводите ночи не одна. Должен ли об этом узнать Рауль? – Попробуйте ему рассказать. И не забудьте упомянуть, как подглядывали за мной в окно. Луи окинул её многозначительным взглядом. – Тут не на что смотреть. Щёки Кенны вспыхнули, и её охватила злость. – Разве что вы скинули бы халат… Тогда мне было бы легче оценить. – Вы, кажется, не в своём уме, – процедила Кенна, – если позволяете себе так говорить со мной. – А что должно мне мешать? – поинтересовался Луи. – Вы всего лишь зазнавшаяся актриска. Вам не стоило бы об этом забывать. Кенна скрипнула зубами. Будь Рауль по эту сторону окна, и будь она сама немного сильней, Кенна набросилась бы на незваного гостя с кулаками. – Если это всё, что вы можете мне сказать, то позвольте откланяться, я хочу спать. А вам, месье де Даммартен, не мешало бы взять уроки хороших манер, если вы желаете продолжить общаться со мной. – Обязательно спрошу Рауля – каких он нанимал для вас учителей. Может быть, они помогут и мне. – Вы отвратительны, – прокомментировала Кенна и, обернувшись через плечо, крикнула: – Жульен! Закрой окно, я боюсь воров! Она отвернулась и побрела прочь. Жульен появился через несколько минут и долго возился со ставнями, мешая Кенне уснуть. Уже утром, поднявшись и зевая, Кенна побрела к туалетному столику и замерла, увидев на комоде у подоконника перевязанный шёлковой лентой цветок. Кенна моргнула и, осторожно взяв его в руки, поднесла к губам. Ноздри наполнил тонкий аромат. Кенна взяла свободной рукой записку, лежащую на столе. От вида летящих букв по спине почему-то пробежала дрожь. «Он когда-нибудь дарил вам цветы?» Сердце Кенны наполнила незваная боль. Но она лишь фыркнула и топнула ногой. Хотела было отбросить цветок прочь, но замерла с поднятой рукой. Кликнув слугу, она приказала принести вазу и поставила розу в неё. «Нет, – думала она, – нет. Он дарит мне бриллианты, каких никогда не дарил ты. Но не цветы». Рауль вернулся в конце недели – злой, как чёрт. Кенна, опасаясь бури, пыталась расспросить его о том, что произошло, но Рауль и не думал ей отвечать. Луи лишь подливал масла в огонь: ему, казалось, нравилось выводить брата из себя. – Вам бы стоило отправиться домой, к огородам и козлам, – не выдержал Рауль как-то, когда они обедали втроём, и трапеза уже подходила к концу. Луи промокнул губы салфеткой и равнодушно посмотрел на него. – Если вас так разозлил придворный зверинец, то не стоит срываться на меня. Вам, кстати, очень пошли бы рога. Кенне показалось, что сейчас начнётся драка. Она, как заворожённая, смотрела, как Рауль поднимается с места. Никогда она ещё не видела в глазах своего покровителя такую злость. Потом разом оцепенение слетело с неё, Кенна вскочила с места и обняла его. – Рауль, тебе нужно отдохнуть, ты устал, – вполголоса пробормотала она и уже шёпотом закончила, – если мы пойдём к тебе сейчас, я сделаю тебе массаж. Одна танцовщица с юга научила меня доставлять удовольствие, которое, я уверена, ты не испытывал ещё никогда. Рауль перевёл на неё затуманенный взгляд. – Тебя ещё интересует моё удовольствие? – глухо спросил он. Кенна промолчала. Честнее всего было бы ответить: «Я помню, почему я здесь и кто дал мне всё» – но ей показалось, что не стоит дразнить Рауля сейчас. А вечером Рауля навещали друзья. Всё было почти что также, как всегда, за исключением того, что теперь в салоне мрачной тенью присутствовал Луи. Он не играл в карты и не шутил, как делали это все. Девушки, которых звали для гостей, тоже, казалось, не интересовали его. Весь вечер он сидел и молча смотрел на Кенну так, что той хотелось сгореть на месте от стыда. Рауль явно не собирался ей помогать. Напротив, когда веселье стало входить в раж, потянул Кенну за руку, приглашая – или приказывая? – пересесть к нему на колени. Рауль с известных пор любил демонстрировать, что Кенна принадлежит ему. Разумеется, он не стал бы демонстрировать это в свете – но в их небольшом кругу он любил прижать Кенну к себе, перебить на полуслове и начать целовать, жадно втягивая её губы в себя. Усадить на колени и начать ласкать, иногда подбираясь к невидимой грани, за которой начался бы скандал. Ему нравилось, когда по его просьбе – или приказу – Кенна пела для них. В таких случаях Рауль не забывал упомянуть, что золотой голос Франции каждую ночь звучит для него. Обычно Кенна не противилась. Если она и стеснялась в первые разы, то через некоторое время свыклась, приняв как данность, что Раулю важно демонстрировать свою власть. Рауль был покорен ей во всём – и Кенна не видела причин иногда не покориться и ему. В тот вечер, однако, всё было иначе. Кенна уже закончила петь – и всё время, пока она пела, голос застревал у неё в горле, как будто ей не давал вырваться наружу пристальный взгляд Луи. Она задыхалась и с облегчением опустилась на диван, закончив одну из тех арий, которые любил Рауль. Но тут же руки Рауля потянулись к ней и привлекли к себе. Взгляд красноречиво указал на широко расставленные колени маркиза. Кенна покраснела. Невольно бросила короткий взгляд на Луи, от чего Рауль разозлился ещё сильней. Он рванул Кенну на себя – и та едва успела перегруппироваться, чтобы сесть на него боком, а не упасть. Кенна, уже вернув контроль над собой, соблазнительно прижалась к нему. – Хочешь особый танец, мой господин? – поинтересовалась она и, наклонившись, запечатлела у самого уха Рауля поцелуй, переходящий в укус. Кенна видела, как тяжело вздымается отражённая в дверцах посудной витрины грудь Луи. Как крепко сжимают его пальцы подлокотники кресла. Руки Рауля легли Кенне на бёдра поверх пышных юбок, изо всех сил стискивая их. – Хочу завладеть тобой прямо здесь, – сказал Рауль негромко, но так, что слышали все вокруг. Кенна сосредоточила взгляд на его лице и увидела в глазах холодный, хищный блеск, который до того видела только раз. В голове промелькнула мысль, что Рауль вполне может осуществить то, о чём говорит. – Я уже ваша… – шепнула Кенна и, поцеловав его в губы, тут же отодвинулась, чтобы продолжить чертить поцелуями дорожку по скуле вниз. – Всё, что есть во мне, принадлежит вам. Рауль гладил её по спине и, кажется, медленно успокаивался. Слова Кенны действовали на него лучше, чем целебный отвар. – Я хочу тебя, – произнёс он уже шёпотом, в самое ухо Кенны. – Давай уйдём? – предложила та. Рауль не удостоил её и кивком. Молча поднялся, так что Кенна едва успела спрыгнуть с его колен, и потянул девушку прочь. – Прощу прощения, – бросил он, уже находясь в дверях, – у нас с леди Локхарт обнаружились неотложные дела. Луи впился пальцами в красное дерево подлокотников так, что на тех остались следы от ногтей. – Рауль… – попросила Кенна, когда уже лежала измотанная долгим сексом в его руках. Голова Кенны лежала у Рауля на плече, а рука пересекала его живот, – ты не мог бы не делать так при чужих? Рауль поднялся на локте, сбрасывая Кенну с себя. Тут же поймал двумя пальцами её подбородок и стиснул, заставляя смотреть себе в глаза. – Это мне решать, – сухо сказал он. – Если я захочу взять тебя при всех – я сделаю это, а ты будешь стонать и плавиться подо мной, как всегда. Кенна сглотнула. – Могу ли я как-нибудь изменить твоё решение? – сухо спросила она, не обращая внимания на пальцы Рауля, причинявшие ей боль. – Да, – после долгой паузы сказал Рауль, – скажи, что любишь меня. Кенна молчала. – Соври. Ты же хорошая актриса. Или я зря платил твоим учителям? Кенна высвободилась из его рук и отвела глаза. Комментарий к Глава 9. Любовь и ненависть * Торговые ряды, занятые книжными лавками и торговцами, предлагавшими самые высококлассные модные аксессуары, например изящные кружевные воротники. Лавочки в Галери-дю-Пале являлись настоящими предшественниками и прообразами современных магазинов. Они предлагали действительно новаторский подход к процессу продажи.