Глава 9

Я сидел прямо на тюках с кормом под дырявой крышей сарая. Мой костюм окончательно потерял товарный вид, но это волновало меня в последнюю очередь, а Ева суетилась рядом. Её волосы, как обычно, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди.

— Представляешь, захожу я утром к козлятам, — со смехом рассказывала она, переливая кипяток из старого чайника в два картонных стаканчика. — А Борька стоит на перевёрнутом ведре и жуёт расписание кормлений и смотрит на меня так нагло, будто он тут директор. Я ему говорю: «Борька, ты же теперь без обеда останешься, сам график съел!» А он мемекнул и выплюнул кусок бумаги мне прямо в сапог.

Я усмехнулся, принимая из её рук стаканчик. Ева села рядом, и её колено случайно коснулось моего. От этого прикосновения внутри что-то дрогнуло.

— Твои козляты скоро организуют профсоюз, ты доиграешься со своей добротой, Сонина, — ответил я, делая глоток. Кофе был отвратительным. Горьким, дешёвым. Но сейчас он казался вкуснее лучшего эспрессо из центра города. — Будут требовать двойную порцию капусты за вредность и сокращённый рабочий день.

Ева засмеялась. Она потянулась и смахнула травинку с моего плеча. Простое, естественное движение от которого я замер, глядя на неё.

— Знаешь, Стас, — тихо произнесла Ева, глядя на свои резиновые сапоги. — Я ведь думала, что ты совсем другой. Когда ты пришёл выбивать долг, ты казался таким... железным. Как терминатор в галстуке. А ты, оказывается, умеешь улыбаться. И руки у тебя золотын.

— Я умею делать много страшных вещей, — хмыкнул я, не отводя взгляда от её лица. — Просто для некоторых нужен особый повод. А здесь мне не от кого защищаться.

В этот момент наша идиллия была нарушена. В подсобку, деловито переваливаясь с лапы на лапу, ввалился енот Жорик. Этот полосатый бандит явно имел на меня зуб ещё со вчерашнего дня. Он быстро окинул взглядом помещение, заметил мой пиджак, висящий на гвозде, и целенаправленно потрусил к нему.

— Жорик, фу! Нельзя! — крикнула Ева, но зверюга её проигнорировала.

Енот ловко засунул лапу во внутренний карман пиджака и выудил мой бумажник.

Я спокойно, без резких движений, отставил кофе на ящик. Включился рабочий инстинкт, помноженный на терпение коллекционера и плавно шагнул к еноту. Жорик зашипел, готовый броситься наутёк с моей картой.

Моя рука метнулась вперёд. Не грубо, а с ювелирной точностью. Пальцы аккуратно, но крепко перехватили мохнатую лапу прямо возле запястья. Жорик замер от неожиданности.

— Слушай меня внимательно, ушастый рэкетир, — ровно, но веско сказал я, глядя прямо в чёрные бусинки его глаз. — Это мой кошелёк. Там мои деньги. Если ты его поцарапаешь, я лично сдам тебя в цирк. И ты будешь кататься на одноколёсном велосипеде до конца своих дней за миску сухого корма.

Енот моргнул. Я свободной рукой достал из кармана брюк надкусанное овсяное печенье, которое завалялось там с утра, и положил перед ним на ящик.

— Предлагаю сделку. Печенье в обмен на документы. Соглашайся, пока я добрый.

Жорик перевёл взгляд с меня на печенье, потом снова на меня. Он медленно разжал когти и бумажник послушно упал мне в ладонь. Енот тут же сцапал лакомство и гордо удалился в сторону вольеров, делая вид, что сам так решил.

— Ты с ним договорился! — Ева смотрела на меня с восторгом, будто я только что остановил летящий метеорит.

— Я умею убеждать, — пожал я плечами, убирая бумажник в карман. — Главное — найти рычаг давления. У людей это страх и долги, у енотов — печенье. Разница невелика.

Мы громко рассмеялись. Но я тогда ещё не знал, что наш смех звучит не только для нас.

Пока мы сидели в подсобке, за забором зоопарка, скрываясь в кустах сирени, происходило совсем другое действие. Там прятались две крысы. Двуногие крысы. Мой скользкий коллега Артур и бывший парень Евы — Ваня. Этот ублюдок смекнул, что я не собираюсь сдавать Еву системе, и решил сыграть грязно. Они объединились ради общей цели.

Как я узнал позже, Артур сидел в засаде с телефоном и хихикал, делая снимки. Он фиксировал каждое моё движение.

— Сейчас мы его выведем из себя, — шептал Артур Ване, злорадно потирая руки. — Суворов сделает глупость, начнёт беситься, покажет зубы, и мы загоним его в угол. Тогда он перестанет тебе мешать забирать эту землю.

В тот самый момент у меня в кармане завибрировал телефон.

Я достал аппарат, на экране высветилось имя: «Босс». Внутри мгновенно похолодело. Иллюзия уюта разлетелась вдребезги, оставив после себя только суровую реальность.

Я нажал кнопку ответа.

— Суворов, — раздался в трубке ледяной голос начальника отдела взысканий. — Живо в офис, у тебя тридцать минут.

Он сбросил вызов, без всяких обяснений.

Я молча подошёл к стене, снял с гвоздя свой измятый пиджак и надел его, возвращая свою броню на место. Тяжесть ткани на плечах напомнила о том, кто я есть на самом деле.

— Тебе нужно ехать? — тихо спросила Ева. В её голосе прозвучала тревога. Она мгновенно почувствовала, как изменилось моё настроение.

— Да. Возникли проблемы на работе, — сухо ответил я, пряча глаза. Я не хотел пугать её раньше времени. — Жди меня здесь. Никому не открывай двери. И следи за енотом.

Я вышел за ворота зоопарка, сел в машину и ударил по газам.

Я вошёл в офс, на меня сразу обрушился гул шумной рабочей атмосферы. «Бетонная мясорубка» работала на полную мощность. Люди в выглаженных рубашках монотонно ломали чужие жизни по телефону. Раньше я был лучшим из них.

Я вошёл в кабинет Босса, он расслабленно сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел на меня взглядом патологоанатома.

Я молча подошёл и сел напротив.

Босс не стал тратить время на приветствия. Он взял со стола распечатки и бросил их в мою сторону. Фотографии веером разлетелись по стеклу.

Я опустил глаза, там были я и Ева. Снимки были на удивление чёткими.

— Это что такое, Суворов? — тихо спросил Босс. Он никогда не повышал голос. Его шепот пугал должников гораздо сильнее крика.

— Это мой выходной, — ровно ответил я, ни на мускул не меняя выражения лица.

— Это прямое нарушение корпоративной этики, — отрезал Босс. — Ты перешёл на сторону должника и спелся с этой девчонкой. Ты должен был выбить из неё согласие на продажу земли, а вместо этого убираешь за её козами навоз.

Я молчал, спорить было бесполезно. Система работала чётко, она не прощала сбоев и сентиментальности.

— Иван — наш важный клиент, — продолжил Босс, постукивая ручкой по стеклу. — Ему срочно нужна эта земля под строительство торгового центра. Ты должен был обеспечить результат. Но ты стал слабым, Стас и забыл своё место в пищевой цепи.

— И что теперь? — я прямо посмотрел в его глаза.

Босс усмехнулся. Он открыл папку и достал оттуда несколько листов бумаги.

— Ультиматум, Суворов. Завтра утром ты лично едешь в этот зоопарк вместе с приставами, арестовываешь её животных, опечатываешь вольеры и выкидываешь девчонку на улицу. Лично. Под камеры. Чтобы я видел твою лояльность компании.

— А если я откажусь?

— А если откажешься, то я пускаю по миру тебя самого, — голос Босса стал лязгающим. Он придвинул ко мне бумаги. — Здесь готовые акты о фиктивной растрате в отделе взысканий на твоё имя. И долг перед компанией. Я сделаю так, что ты лишишься квартиры, машины и свободы. Из лучшего охотника ты превратишься в дичь. И мы будем рвать тебя на куски всем отделом. Выбирай.

Я посмотрел на напечатанные бумаги. Потом перевёл взгляд на самодовольное лицо Босса. Он был уверен в своей победе и думал, что знает меня хорошо. Думал, что я сломаюсь, испугаюсь за свой уютный быт, за коллекцию бабочек и пойду уничтожать Еву.

— Я тебя услышал, — спокойно сказал я.

Я медленно поднялся, поправил пиджак и молча вышел из кабинета. Спиной я чувствовал его победный взгляд.

Я зашёл в лифт, двери плавно закрылись, отрезая меня от офисного гула. Кабина бесшумно поехала вниз.

И тут меня накрыло мелкая дрожь от адреналина и праведная ярость.

Они решили загнать меня в угол? Они решили угрожать мне моими же методами? Босс забыл одну деталь. Я — его лучший ученик и я знаю эту прогнившую систему изнутри. Я знаю все их грязные схемы, скрытые счета и незаконные методы давления на должников. Я больше не винтик их машины. И уж точно не наивный волонтёр с сеном в волосах.

Я тот, кто использует тьму, чтобы защитить свет.

Мои пальцы, перестав дрожать, уверенно набрали номер на экране телефона. Номер человека, с которым я не общался много лет.

Гудки тянулись долго. Наконец трубку сняли.

— Привет, Серый, — сказал я в пустоту лифта. Мой голос звучал как металл, режущий стекло. — Это Суворов. Да, давно не виделись. Слушай меня внимательно. Мне срочно нужен полный компромат на руководство моей конторы. Теневая бухгалтерия, откаты, всё, что есть. И дай мне контакты людей, которые занимаются теневым аудитом.

Я сделал глубокий вдох. Перед глазами стояло перепачканное лицо Евы и её доверчивая улыбка.

— Мы начинаем охоту.