Глава 22
Runnin', runnin', runnin', runnin'
Runnin', runnin', runnin'
Ain't runnin' from myself no more
Together we'll win it all
— Ты здесь живешь? — напряженно вглядываясь в окна моего дома, спросил Глеб.
— Ты прекрасно знаешь, — отрезала я.
— Сабина, в чем дело? — он остановил мою руку, когда та легла на ручку и крепко сжал запястье, — Я сделал что — то не так?
— Нет, все в порядке. Спасибо за вечер, — я вырываюсь и открываю дверь, пытаясь как можно быстрее вырваться из — под его тяжелого взгляда.
Конечно я не могу сделать это грациозно. Моя сумка летит на асфальт и ее содержимое разлетается в разные стороны.
— Черт, — тихо ругаюсь я, принимаясь собирать свои скромные пожитки и запихивая их обратно.
Порыв ветра поднимает сложенный начетверо листок с рисунком, и он ускользает от меня, когда я пытаюсь его ухватить. Бежит по дороге и приземляется на туфли Глеба. Я застываю, когда он берет в руки бумагу и раскрывает ее, изумленно изучая свой собственный эскиз.
— Я искал его, — бормочет он.
— Ты отдал его мне, — я вырываю рисунок, складываю его, а затем убираю обратно в сумку.
Быстро оглядываюсь и поднимаю ключи, что непривычно жгут ладонь. Поправляю ремешок на плече и обхожу Глеба, но он снова останавливает меня, удержав за руку.
— Почему мне кажется, что ты убегаешь? — спрашивает он.
«Потому что так и есть» — хочется ответить мне, но говорю я другое:
— Глеб, мне кажется, нам не стоит больше встречаться. Я слышала, что сказала твоя невеста…
— Бывшая, — отрезал он раздраженно.
— Я слышала. И знаешь, она права. Я просто очередная девица, на которую не стоит тратить времени, — я пытаюсь говорить спокойно, но мой голос дрожит и выдает меня с потрохами.
— Я тебя не помню, — говорит он, перед тем, как отпустить меня.
Я хмурюсь, смотря на него.
— Не понимаю.
— Я не помню тебя, Сабина. Я вспомнил свое прошлое, но… Забыл тебя.
Отступив на шаг, я покачала головой и вяло улыбнулась.
— Смешная шутка.
— Это не шутка, — Глеб равнодушно пожимает плечами, — Я понял, что ты меня знаешь и хотел выяснить, что между нами было. Чем я жил эти два года.
— Ты… Ты притворялся? — мое сердце болезненно сжалось с такой силой, что следующий вдох я сделала через адскую боль в груди.
— Не совсем притворялся… Но да, по большей части.
— А как же… А сегодняшний день? Это свидание и поцелуй… И… — глаза защипало, и я поморгала несколько раз, в надежде, что это просто соринка попала, но нет.
Я вот — вот разревусь. От обиды, от непонимания. Зачем он так? За что?
— Так получилось, — снова пожимает плечами и его взгляд немного смягчается, — Я не хотел тебя обидеть, просто мне нужна правда. Я потерял два года своей жизни, и, похоже, я был другим человеком. Я просто хочу знать.
— Хочешь знать? — прохрипела я, — Вот тебе правда — ты снял меня. Ты заплатил мне за… — я запнулась ища подходящее слово, — За близость. И поверь, я не была первой или последней.
Глеб отступает на шаг, смотря на меня со смесью удивления и отвращения. Я шмыгнула носом — не удержалась, и обхватила себя руками.
— Доволен правдой? Не было у нас ничего светлого. Все было обманом и грязью, — я хлестко бью словами, надеясь сделать как можно больнее.
Но почему — то больно только мне.
Он скользит по моему телу глазами, вниз, вверх, пока не останавливается на лице. Отступает еще на один шаг, и тихо говорит:
— Теперь понятно.
Знаю, что будь я умнее, я бы промолчала и дала бы этим отношениям еще один шанс. Знаю, что я могла бы хотя бы попытаться.
Но вместо этого я бросаю на него последний взгляд, разворачиваюсь и ухожу.
И Глеб не стал меня останавливать.