Глава 6
Come under my skin
Rush through my face
I need your light
I've been chased
To a stormy place
Shooting up to the sky
Вода стекает по моему телу тонкими струйками. Приятная всё — таки вещь, душ — тропический дождь, ничего не скажешь. Почему не замечал этого раньше?
Я вышел из кабинки, наспех вытерся и обмотал бёдра полотенцем. Прошёл в комнату и уставился на силуэт девушки, сидящей в кресле у окна. Наверное, я должен поговорить с ней, узнать, что её гложет, выведать, какие у неё проблемы, но… Я хочу сказать, что осознаю — её на это толкает что — то серьёзное, но чем я могу помочь? Мне бы со своими проблемами разобраться, а потом в Робин Гуда играть.
Молча я иду к входу и осматриваю висящее на стене зеркало. Оно небольшое, достаточно лёгкое для меня на вид и закреплено только на крючках. Я снимаю его и ставлю возле двери ванной, напротив кровати.
— Иди сюда, — тихо говорю я, сев на край гостиничного ложа.
Я вижу в отражении, как она поднимается и медленно подходит ко мне. Поворачиваю голову и внимательно смотрю на неё, пытаясь запомнить каждую деталь. Простую одежду, которая только подчёркивает женственные формы. Чуть влажные после дождя волосы, которые стали немного завиваться и красиво обрамляют её лицо. Припухшие губы и глаза без грамма косметики, но такие выразительные, с длинными ресницами. Настолько длинными, что, когда она моргает, мне кажется я вижу их движение в воздухе.
— Раздевайся, — мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем мне хотелось бы.
Она рывком снимает свою майку и бросает её на пол. Её пальцы дрожат, когда она так же быстро расстёгивает джинсы и стягивает их вниз. На самом деле, сейчас она неуклюжа и не выглядит сексуально, но мне и моему члену плевать. И всё же, у меня не остаётся никаких слов, когда она избавляется и от трусиков и остаётся полностью обнажённой.
О, женщины, имя вам — коварство. И всё это коварство заключается в вашей наготе.
По — прежнему лишённый дара речи, я просто маню её пальцем. Она неуверенно шагает ко мне и встаёт напротив, а мои глаза мечутся между её отражением и реальностью. И я, честное слово, не знаю, что лучше.
Я тяну её за бёдра, заставив оседлать меня. Целую ключицу, плечо и провожу губами по груди. Пальцами глажу её спину, перебираю позвонки, до тех пор, пока не обхватываю ладонью затылок и не наклоняю её голову для поцелуя.
Чувствую её руки на своих бёдрах. Её пальчики раскрывают полотенце, а потом робко ложатся на мой железобетонный член. Удивительно, что я не схлопотал аневризму за последние полчаса, но…
Ох, блять.
Её руки становятся увереннее, она сжимает меня и проводит ладонью по всей длине. В глазах темнеет, а в ушах я слышу стук собственного сердца. Я понимаю, что не дышу совсем и делаю глубокий вздох, а затем тянусь к коробке. Молча протягиваю ей презерватив, она разрывает фольгу подрагивающими пальцами и смотрит на меня, закусив губу.
Не надо девочка, только не такими невинными глазами… Я же умру.
Так же молча, я перехватываю у неё резинку, быстро раскатываю её и приподнимаю Сабину за бёдра. Медленно погружаюсь в неё, ощущая её руки на своих плечах и перевожу взгляд за её спину, прямо на отражение в зеркале. Смотрю, как мой член исчезает в ней и на долю секунды прикрываю глаза, чтобы совладать со своим телом и не кончить сразу же от одного этого зрелища.
Сжав её ягодицы, я поднимаю её. И снова опускаю. Снова поднимаю. Снова опускаю.
Стон, стон, стон…
Я смотрю, как кусочек моего тела погружается в неё, наполняет её, растягивает её. Это красиво, очень красиво. В этом есть какая — то магия. Это просто волшебно. И бантик, нарисованный на её коже… Он — самое изысканное украшение этого вечера.
Она стонет, пока я повторяю движения раз за разом. Двигается навстречу, но я останавливаю её руками и шикаю:
— Не торопись.
Сабина хнычет, всхлипывает и прячет лицо на моей шее. Я продолжаю медленно трахать её, наблюдая за этим в отражении и не могу, не могу, не могу остановиться, даже если захочу. Но я не захочу.
— Повернись, — хриплю я, — Посмотри на нас.
Она послушно вскидывает голову и оборачивается. Смотрит мне в глаза через зеркало, медленно моргает и снова смотрит. Я снова приподнимаю её, и вторая она приоткрывает губы. Резко насаживаю её на себя, и она вскрикивает, запрокинув голову.
Снова. И снова. И снова.
Не думаю. Просто делаю.
Я не помню, как я оказался сверху. Я помню только её глаза — тёмные, засасывающие и обволакивающие. Я вижу себя её глазами. Вижу своё отражение в них. И мне кажется… Кажется, что в них я наконец — то узнаю себя.
Она дышит в мой рот, и я дышу её воздухом, её дыханием. Она кричит в мои губы, и я пью её голос. Она затягивает. Я растворяюсь в ней.
— Ты прекрасна, — шепчу я, перед тем, как провалиться в темноту.
Впервые за два года без снотворного.
Мой сон нарушает вибрация мобильника, доносящаяся откуда — то издалека, но не дающая, зараза, спать дальше. Я что — то недовольно бормочу, поднимаясь с кровати и подхожу к стулу, где висят мои брюки.
— Да, — сипит мой голос, пока я пытаюсь продрать глаза и сфокусировать взгляд.
— Глеб? — это Анжела, — Глеб, где ты? Уже два часа ночи.
Оу. Неожиданно.
— Я скоро буду, — прочистив горло, сказал я, поворачиваясь и ища глазами Сабину.
Но в комнате её нет.
Из трубки доносится глубокий вздох, а потом моя невеста тихо произносит:
— Глеб, что с тобой в последнее время? Ты совсем на себя не похож.
— Анжела, со мной всё в норме. Просто… — я заглядываю в ванную, в надежде застать её в душе, но и там её нет, — Ты знаешь, это моя голова. Все проблемы в ней. Ты здесь ни при чём, — я тру лоб и ненадолго закрываю глаза.
— Да, я знаю, но я волнуюсь за тебя.
— Всё в порядке. Я скоро приеду, — замечаю клочок бумаги на столе, и быстро подхватываю его.
— Жду тебя, — говорит она голосом полным надежд на счастливое будущее, но я отключаю трубку и бросаю её на кровать, вчитываясь в наспех брошенные гостиничной ручкой буквы.
«Это было ошибкой. Спасибо, что не относился ко мне как к шлюхе. Прощай»
Сжав записку в руке, я сел на кровать и устало потёр лицо.
Опять сбежала.
Уставившись взглядом в одну точку, я просидел так добрых пять минут, а потом меня осенило. Я оделся за полминуты — надо будет спросить у Анжелы, служил ли я в армии — и быстро вышел из номера. Сдав ключ администратору, я быстрым шагом пошёл по направлению к злачному заведению, оставив машину на парковке возле гостиницы.
Оглядевшись у входа, я первым делом посмотрел, кто находится за барной стойкой. Другая девушка, это плохо. Но, я могу её разговорить — это хорошо.
Иду в заданном направлении и сажусь на высокий стул, поставив локти на стол. Барменша замечает меня и подходит, покачивая бёдрами и широко улыбаясь.
— Привет. Что будете пить?
— Ничего. Я ищу Сабину.
Девушка меняется в лице, кажется, его исказила какая — то гримаса, но я не могу её разобрать в приглушённом свете.
— Она здесь больше не работает.
— В смысле?
— В прямом. Недостача у неё, сегодня уволили по — тихому.
Я удивлённо приподнимаю бровь и моргаю несколько раз. А потом просто спрашиваю:
— Сколько? — и достаю кошелёк.
— Семьдесят евро, — девица пожимает плечами и демонстративно поправляет бокалы на полках.
— Ты издеваешься? Да у вас девочки за ночь в пять раз больше зарабатывают. Что такое семьдесят сраных евро, для этого заведения?! — я кладу на столешницу сотню, не сдержав своего возмущения, — Вот, закрой недостачу.
Она в ответ пожимает плечами, а потом воровато оглядывается и наклоняется над стойкой. Манит меня пальчиком с длинным алым ногтем, и я двигаюсь ей навстречу.
— Слушай, Сабина неплохая девчонка, просто у неё проблемы…
— Это я уже понял, — перебиваю я, — Как её найти?
Она выпрямляется и пристально смотрит на меня, чуть наклонив голову набок. Потом снова оглядывается и зовёт жестом кого — то за моей спиной. Я напрягаюсь, потому что твёрдая рука охранника вполне может сейчас лечь на моё плечо и меня вежливо попросят отсюда, а я так ничего и не узнал.
Но всё оказалось проще — она подозвала другую девушку, чтобы ты побыла на её месте. Сама же исчезает в соседнем помещении и возвращается через пять минут.
Она говорит мне адрес на ухо, и я расплываюсь в улыбке. Целую её ладонь, от чего она хохочет, и подмигиваю, прощаясь.
Быстро, очень быстро, добегаю до машины и срываюсь с места. На улице до сих пор моросит, я разглядываю дорогу, освещаемую только мигающими светофорами и фонарями и нервно барабаню пальцами по рулю. И что я скажу ей, когда появлюсь на пороге в три часа ночи? А что, если она вообще не одна живёт. Может, она замужем.
Последняя мысль заставляет меня нахмурится. Кольца я не видел, но… Не все же носят обручальные кольца, да?
С другой стороны — а что я теряю? Ну узнаю, что у неё есть бойфренд или даже муж. Неприятно, да, но жить с этим дальше можно. Я и сам без пяти минут женат, так что не мне её судить.
В этих раздумьях я доезжаю до деревянного дома на окраине города. Да уж, райончик, мягко говоря не очень. Перед тем, как выйти из авто двадцать раз оглядываюсь, словно параноик — мало ли, ещё ножом пырнут и поминай как звали. Ставлю машину на сигнализацию и иду к единственному подъезду в этом древнем здании.
Понимаю, что этот дом больше похож на коммуналку — узкий коридор и огромное количество дверей. Мне везёт — на них накарябаны цифры с номерами комнат, или квартир, и я без труда соображаю, что мне надо подняться на второй этаж.
Замираю возле нужной мне двери, а потом стучу. Сильно. Громко — звук разносится по коридору, и я немного морщусь. Стучу ещё раз, а потом не выдерживаю и барабаню кулаком со всей дури.
Дверь раскрывается и на пороге стоит Сабина собственной персоной. Очень сонная Сабина. Очень красивая Сабина. Очень аппетитная Сабина.
Это пиздец какой — то… Почему она так на меня действует?
— Глеб? — сонно хрипит она.
Таким же томным голосом, как и тогда, утром в гостинице. Кровь из головы устремляется в южное полушарие, и я пытаюсь не выдать своей реакции, улыбнувшись.
— Ты ушла.
— Я оставила записку.
— Мне не нравится то, что ты ушла.
— Оставь меня в покое, — рычит она, сощурившись, — Чего ты хочешь? Найди себе другую в конце концов, с твоей — то рожей это не проблема.
Она рывком дёргает дверь и пытается её закрыть, но я не даю ей этого сделать. Глубоко вздыхаю, прислоняюсь виском к косяку, просунув голову в узкую щель и закрываю глаза. Молчу. Она тоже молчит. Я ищу какие — то слова, что — то, что не позволило бы ей прогнать меня. А потом произношу:
— Мы можем просто поговорить? Просто, блять, поговорить? — вздохнув, я смотрю на неё и вижу замешательство на её лице, — Неважно, о чём. Просто… Поговори со мной.
Широко раскрыв глаза, она неуверенно открывает дверь и отходит в сторону, чтобы впустить меня внутрь.
Почему — то, у меня такое ощущение, что этот жест значит больше. Намного больше.
***
Разговор как — то не клеится. Я сижу на просевшем диване — книжке в крохотной комнате и ненавязчиво изучаю убогое жилище, изо всех сил сдерживая порыв поморщится. Сабина заваривает чай в закутке, который, по всей видимости считается здесь кухней.
Как человек вообще может жить в таких условиях?
Я хочу сказать, что да, тут чисто и опрятно, насколько это возможно, но… Блин, да тут же всего метров пятнадцать, не больше. Это просто комната, но уж никак не квартира.
Замечаю движение в стороне и перевожу взгляд. Она протягивает мне кружку с дымящимся напитком, и я беру её, чуть вздрогнув — горячо.
— Итак, — начинает она, садясь в кресло напротив. Очень старое кресло. Просто доисторическое, — Я тебя слушаю, Глеб.
Я ухмыляюсь и делаю глоток кипятка, а потом обхватываю чашку пальцами и держу её на коленях. Сабина следит за каждым моим движением и немного хмурится, когда я смотрю на её лицо. Приподнимает брови, побуждая меня что — то сказать, а я делаю второй глоток и возвращаюсь в прежнюю позу.
— Расскажи о себе, — наконец — то произношу я.
— Что именно? — она усмехается и дует в чашку, красиво сложив губы.
Затем делает глоток и снова глядит на меня.
— Чем увлекаешься? Что любишь? Не знаю. Просто расскажи о себе.
— Так ты пришёл поговорить или послушать? — ехидно бросает она.
— Мне нравится звук твоего голоса, — равнодушным тоном отвечаю я, на что она напрягается, — Не в том смысле… — я закрываю лицо одной ладонью и растираю его, борясь с резко навалившейся усталостью, — Просто я давно не разговаривал ни с кем, кроме своего психолога и…
— Ты ходишь к психологу? — удивляется она.
— Да.
— Ты не выглядишь так, как будто у тебя проблемы с головой, — тянет Сабина, сощурившись.
— Буду воспринимать это как комплимент, — отрезал я, откинувшись назад и закрыв глаза.
Молчу. Она тоже молчит. Слушаю, как капли дождя барабанят по подоконнику, а потом не задумываясь спрашиваю:
— Почему ты согласилась пойти со мной?
Мой голос настолько тихий, что я уж было приготовился повторить вопрос громче, но только я снова открыл рот, она так же тихо ответила:
— Не знаю. Чтобы забыться, пожалуй.
Не могу сдержать свою улыбку.
— Это забавно, — говорю я, поднимая голову и смотря на неё.
— Что в этом забавного?
— Ты хочешь забыться, а я хочу вспомнить.
Сабина пристально смотрит на меня, внимательно разглядывает лицо, наверное, решая — шучу я или нет.
— Диссоциативная амнезия, — впервые в жизни я сам озвучиваю свой диагноз вслух.
Звучит устрашающе, если честно.
— Это… То есть ты не помнишь, кто ты?
— Ага, — кивнув, я пью чай, скрывая свою ухмылку за чашкой.
— Совсем? — её глаза округляются.
— Да.
— Но… А имя — оно настоящее?
— Вроде как, — я пожимаю плечами и тянусь вперёд, чтобы поставить чай прямо на пол.
— Вау, — шепчет она, — То есть… Звучит, конечно, не ахти.
Я встаю на ноги и делаю шаг к окну, вглядываясь в темноту и тонкие струйки, стекающие по стеклу.
— А ты… Ну, то есть, ты помнишь какие — то вещи… Кто такой Пушкин, например?
— Помню. Универсальные знания остались.
— Понятно, — тянет она.
Я оборачиваюсь через плечо и смотрю на неё, ища знакомые мне эмоции:
— Жалеешь?
— Тебя? — я кивнул в ответ, — Нет. В смысле, — быстро добавляет она, подтянув ноги к груди и удерживая свою чашку на коленке, — Я не представляю, насколько это плохо ничего не помнить о себе, но… В жизни бывает и похуже, знаешь. Ты, хотя бы жив — здоров, — она пожимает плечами и отводит взгляд в сторону, — И, судя по всему, не бедствуешь.
— Ну да, — я снова отвернулся к окну, на этот раз разглядывая своё отражение и в сотый, нет — тысячный раз, встречаясь глазами с незнакомым человеком, — Тебе могут позвонить с работы, — вспоминаю я, — Я заходил в клуб.
— Вряд ли я туда вернусь, — промямлила она неуверенно.
— Я в курсе про недостачу. Забудь. Всё улажено, — я резко разворачиваюсь и гляжу на неё сверху вниз, — Возвращайся, если позовут.
Сабина, молча, кивнула.
— Спасибо, принц, — усмехнулась она.
— На белом кабриолете, — усмехнулся я в ответ, — А, неважно, — я взмахнул рукой, видя её озадаченное лицо, — Я поеду. Спасибо за чай.
— Ты не допил.
— На самом деле я не пью чаю. Провожать не надо, — бросил я, направившись к выходу.
— Глеб, стой, — её голос заставил меня застыть с протянутой к ручке двери рукой, — Разговаривай с людьми почаще. У тебя это неплохо выходит, — тихо сказала она, — И, я люблю сирень, — едва слышно добавляет, после небольшой паузы.
— Я запомню, — ответил я, открывая дверь и уходя, не оборачиваясь.
Но улыбаясь. Чёрт побери, улыбаясь.