17. Пирамида

Что делать? Я должна его вернуть немедленно. Что я натворила, боже, какая же я дура! Я вскочила с кровати и побежала к двери, как была – босиком – выскочила в подъезд и понеслась вниз по ступеням. Но единственное, что я увидела на улице, это были задние фары его машины, которая завернула за угол. Удивленная соседка с сумками на скамейке оглядела меня с головы до ног, а я только робко кивнула ей «здрасьте, теть Наташ» и вернулась домой. Откуда на меня накатила эта истерика? Почему я не заметила, что его поведение не было похоже на поведение мужчины, которому есть, что скрывать? Он был испуган только за меня, потому что подумал, что со мной действительно что-то случилось. Если бы он чувствовал за собой что-то, не так бы он себя вел. Я знаю, как ведут себя люди, которые что-то скрывают. А как только он понял, что ничего у меня на самом деле не болит… Дура! Дура! Дура! «Если я тебе срочно понадоблюсь, ищи меня через Ксюшу», – сказал он мне пару дней назад. Я второпях бросилась к сумке, чтобы достать мобильник и позвонить в автошколу, но остановилась. Ксюша передала ему ключи той же ночью, потому что он тогда же и приехал. Значит, она точно знала, где его найти. Поехала к нему домой? Ночью? И кто-то мне будет рассказывать, что она просто отдала ему ключи, а он сразу помчался с ними ко мне, а не задержал Ксюшу на пять минут и не поблагодарил? Так он и не помчался сразу, он приехал очень поздней ночью, почти под утро, и я уже успела крепко заснуть к тому времени. Я посмотрела на себя в зеркало: зрелище было ужасающее. На меня смотрело мое отражение, похожее на бледную, замученную, жалкую и подавленную маленькую школьницу. И тут раздался звонок в дверь. Я выпрямила плечи, тряхнула головой и щелкнула замком. – Привет, дорогая, я за лосьона… Ого! – на пороге стояла Ника и, увидев меня, она изменилась в лице и сняла солнечные очки. – Вика, ты чего? Кто-то умер? Мы не договаривались, что она приедет, не ждала я сегодня гостей, но обрадовалась ей так, что словами не передать. Я тут же разрыдалась, а она крепко обняла меня, ошарашенная. Пару минут спустя, усадив меня на кухне, Ника позвонила Антону, который ждал ее в машине, и сказала, чтобы он срочно поднялся ко мне в квартиру. – Давай дуй в аптеку, купи там что-нибудь, валерьянку какую-нибудь или еще что-то, – слышала я их тихий разговор в прихожей. – Может лучше коньяк? – Да не пьет она! – Она и не плачет, ты сама мне говорила. А это ты видела? Там истерика! – Тогда я не знаю… – Ладно: куплю валерьянку и вискарь прихвачу. Все, щас вернусь. Ника прикрыла за ним дверь и вернулась ко мне. – Вика, расскажешь, что случилось? – спросила она, сев передо мной на корточки и взяв мои холодные руки в свои. – Мы поругались, – всхлипнула я. – С испанцем? – робко уточнила она. Я кивнула. – Вот урод! – выругалась Ника. – Довести тебя до слез – это надо быть последним ублюдком! Нафига ты вообще с ним связалась? У иностранцев менталитет другой совсем, поверь мне, я точно знаю. Она аккуратно вытерла мне слезы салфеткой и села рядом. Прошло минуты три и вернулся Антон. В магазин он не ходил, спустился до машины и принес оттуда пол-бутылки какого-то спиртного напитка. Не найдя подходящих стаканов, он плеснул мне его в чашку и почти силой заставил выпить, придерживая за голову. – Что случилось, расскажите? – спросил Антон, закупоривая бутылку. – Она с парнем поругалась, – ответила за меня Ника, пока я морщилась и отплевывалась от горькой коричневой вонючей жидкости. – И это все? – усмехнулся Антон. – Какие проблемы, Вик, поехали с нами вечером. Расслабишься, потусишь, выпьешь, потанцуешь и все, как рукой снимет. – У тебя все проблемы выпивкой и танцами решаются? – с укором спросила Ника. – Не, ну, а че? Я не прав? Поехали в «Пирамиду» все вместе, у нас все равно на вечер бронь на столик. Может и Костян подтянется, я могу к нему заехать. Знаешь, как он барышень умеет в чувство приводить, а, Вик? – теперь Антон тоже взял меня за руку. – Твой Костик тот еще козел, если честно, но Вика, Антон реально прав: все телочки с ним нормально расслабляются, я сама видела. Антон вышел из кухни, чтобы позвонить, а я с укором посмотрела на Нику: – Ты соображаешь вообще, что ты говоришь? Ну, какой Костян, Ника?! Ты думаешь, что я буду с ним спать? – Дура, что ли? Кто тебя спать с ним заставляет? Он прикольный, он веселый, он симпатичный. Он такой нагловатый немного, но телки на него вешаются постоянно. Такие, как он, для серьезных отношений не годятся, но ведь тебе сейчас серьезные и не нужны. Посидим, немножко выпьешь, чуть-чуть – и сразу полегчает. Алька с Басей тоже будут. – Ты на меня посмотри! Какой клуб? Какой Костян?! У меня глаза не открываются. – Это я тебе мигом исправлю: сейчас к нам домой поедем и я все сделаю красиво: уложу тебе волосы, сделаю макияж, подберу классное платье. Будешь куколкой! Поехали, Вика! Я не отвечала, тогда Антон принял решение за меня и, взяв меня под локоть, повел к выходу. – Николь, сумку ее возьми и запри дверь, мы ждем тебя внизу. Суббота же, девоньки, хорош киснуть! Я почти ничего не соображала, когда они под руки меня выводили, ибо алкоголь такой крепости я еще не пробовала. Он него было еще теплее, чем от вина, а успокаивал он раза в три быстрее. Дома у Ники мы остались вдвоем, Антон уехал за Алькой. А Батыр должен был привезти мне группу поддержки и релакса – Костяна или Костика – неважно, и так и так имя дурацкое. Того самого, которого они обе терпеть не могли, но мне теперь упорно сватали. Через час голова стала чуть яснее, мой новый друг алкоголь меня отпустил, но не до конца. Налет обреченности он слегка приглушил, а Ника избавила меня какой-то мазью от опухших глаз и выбирала дня меня наряд в своем шкафу. Покороче и поразвратнее. Не поняв ее мотивации, я безвольно втиснулась в ее платье и мы стали ждать Альку с Антоном. В ночные клубы я никогда не ходила и надо сказать, что первое впечатление «Пирамида» на меня произвела ошеломляющее. Мерцающий в ритм гремящей ритмичной музыки свет, красивые люди вокруг, запах парфюма и алкоголя в воздухе – я немного повеселела. Все это время я заставляла себя прекратить думать о Мироне, гадать, виноват ли он. Я решила вернуться домой после клуба, запереть дверь и рыдать там до утра. Но сейчас здесь я оживилась. Ника дала мне свои туфли и я уже довольно неплохо держалась на каблуках. Моя грудь из ее платья грозила выскользнуть, но алкоголь, который мы приняли у нее дома «на дорожку» помог мне игнорировать сей возбуждающий факт. Мы пробирались через весь зал по направлению к VIP-Зоне, когда Алька дернула меня руку и прокричала на ухо: – Смотри! – она указала в сторону бара. Там на высоком барном стуле сидела моя сотрудница Влада Маленковская в окружении каких-то армян. Или, может быть, грузин – не разбиралась я в них. Она нас тоже заметила и помахала мне рукой, но подходить не стала. И, слава богу. Я в таком виде – хоть сейчас на панель иди. И без того на работе в понедельник разговоров не оберешься. Мы, наконец, зашли в наш приватный кабинет. Там было практически тихо, по сравнению с общим залом. Круглый большой стол был уже накрыт и девчонки плюхнулись на диван, который почти полным кругом стоял вокруг стола. Я же ногой пододвинула маленькую мягкую танкетку и села на нее спиной к выходу, намереваясь сразу же сбежать отсюда, если что-то с Костяном пойдет не так. Антон стал разливать напитки, а Алька явно приготовилась начать допрос с пристрастием, потому такого она еще не видела: я в клубе, я почти голая, я пью и рыдаю! – Ну, девоньки, за вас! – Антон первым поднял свой бокал для тоста. Тут дверь за моей спиной открылась, впуская порцию музыки и вновь прибывших в наше уютное гнездышко. А когда дверь закрылась, я услышала голос, от которого похолодела: – Ну, где здесь симпатичные русские девочки, которых обижают испанские негодяи? Голос был знакомым до боли и принадлежал он точно не Батыру, а его другу. Костяну. Но мне даже оглядываться не надо было, чтобы глаза подтвердили то, что слышали уши. Этого просто не могло быть. Но это происходило прямо сейчас: у меня за спиной стоял Мирон! Я догадалась, что меня он тоже узнал, несмотря на то, что я сидела к нему спиной, потому что его фраза началась весело и задорно с «русских девочек», а вот «испанцы-негодяи» прозвучали шокировано. Мгновенье спустя, он развернул мою танкетку вместе со мной и мы оба замерли. Я нарушила молчание первой: – Костян? – Ну, да, – пожал плечами удивленный и ничего пока не понимающий Батыр. – Знакомься, Вика: это Константин Миронов. Костян, а это та самая Вика… «Ох, мать твою! Твою мать! Нихрена себе! Твою мать!» – это была единственная смысловая подборка в моей нетрезвой голове. Наши, как теперь оказалось, общие друзья переглядывались, догадываясь, что происходит нечто странное. Вмешался Антон: – Вообще-то, он любит, когда его называют Мирошей… – но парень тут же замолк под тяжелым взглядом Мирона. Сидеть перед ним на танкетке, когда он скалой нависал надо мной и быть в проигрышном положении я не хотела, поэтому встала на ноги, но это было зря. Мирон вдруг заметил глубину декольте на моем (т.е. Никином) платье и его длину, которая попросту отсутствовала. И по его взгляду я точно знала, что ни то ни другое ему не понравилось. – Вот так, да, Высоцкая? – резко произнес он, надвигаясь на меня. Наши друзья молча наблюдали за этой сценой. Я так потерялась, что не знала, что было лучше: то, что я его все-таки нашла или умереть прямо сейчас от разрыва сердца. – Хреново тебе, девочка, да? – Мирон был зол. – Обидел тебя гадкий испанец, да? Я сделала шаг назад и уперлась в стол. За спиной Мирона я видела удивленный взгляд Батыра, который непонимающе переглядывался с девчонками и Антоном, не зная приходить ли мне на помощь. – Не трогай меня, – как можно более угрожающе произнесла я и предупредительно покачала головой. – А я тебя еще и не трогал, маленькая моя… Ой, как нехорошо! Как нехорошо это сейчас прозвучало, ой как опасно! Ничего общего с тем, как он говорил мне эти слова раньше. Я пятилась назад вдоль столика к стене, а он наступал. – Не надо, – дернулась я, – Мирон, нет… Но было поздно. Он повторил свой утренний прием и мои руки оказались у меня за спиной, а я была плотно зажата между ним и стеной. Свободной рукой он держал меня за шею, заставляя смотреть ему в глаза. – Ты нормальная? – это был крик. – Ты чё мне исполняешь? Какого хера, Высоцкая? Что ты творишь?! Ты мне устроила скандал, выставила меня за дверь и поехала в клуб трахаться с первым попавшимся мужиком?! Тоха, она бухала? – он слегка повернул голову в сторону Антона, но взгляда от меня не отрывал. – Ну так, чутка, – Антон был явно растерян. – А ты зачем сюда приехал? – тихо сквозь слезы спросила я. – Я?! Я зачем сюда приехал?! Я приехал с друзьями отдохнуть, сука! Я, блядь, приехал нажраться, потому что мне хреново! Понимаешь?! – Я тоже приехала с друзьями отдохнуть. Я не знала, что первым попавшимся мужиком, с которым мне придется трахаться, окажешься ты. Иначе ни за что бы не приехала, – еще тише ответила я. Вдруг он замахнулся, чтобы ударить меня и я не знаю, остановился бы он сам или это Батыр успел перехватить его руку. Тогда я освободила свои руки и оттолкнула Мирона от себя. Но он не планировал такое развитие событий и, чуть присев, подставил плечо и с легкостью перекинул меня через него. Я висела на нем, как мешок картошки, но такой красивый мешок, в серебряных паетках. – Тоха, ключи от тачки дай, вас Батырыч развезет! – его тон не предусматривал возражений и Антон перекинул ему ключи через стол. Мирон ловко поймал их свободной рукой и взглядом показал Батыру, чтобы тот открыл дверь. Я пыталась сопротивляться, но силы были неравны. Максимум я колотила его кулаком по пояснице. Не обращая ни на кого внимания, он шел, держа меня на плече, через толпу танцующих и отдыхающих людей и никто из них даже не подумал прийти мне на помощь, даже охрана. Он пару раз чуть подкидывал меня, чтобы покрепче держать и уже через пять минут я стояла на своих ногах возле машины Антона. Он открыл дверь и скомандовал: – Садись! – Не сяду, – ответила я. – Сядь в машину, я сказал! – сквозь зубы и злобно. – Не сяду я в твою машину, – я, наверное, решила, что бессмертная, потому что понимала, что сейчас с ним спорить не надо. – Высоцкая, блядь! Сядь в эту ебаную машину или хуже будет! – А хуже уже некуда. Отпусти меня, я все равно никуда с тобой сейчас не поеду… Ну и толку? Он за пару секунд силой усадил меня внутрь, но пока шел к своей дверце, я открыла свою и вышла обратно. Он подлетел тихо и быстро. И все делал молча: дернул на себя ремень безопасности с моей стороны, резко развернул меня и быстро смотал мне ремнем руки за спиной намертво. Металлическая деталь резко врезалась мне в запястье и я вскрикнула от боли. Не обращая на это внимания, он толкнул меня на сиденье и захлопнул дверь. Вырваться я не смогла. Он уже сидел рядом, двери были заблокированы и двигатель работал. Но Мирон не трогался с места. Он смотрел прямо перед собой примерно минуту, а затем медленно перевел взгляд на меня. Я смотрела на него. Руки были у меня сведены за спиной, и из-за этого вырез на платье казался еще глубже. Тогда он резким движением дернул меня к себе, удерживая за шею, и впился в мои губы своими. От страха и от удовольствия у меня закружилась голова. Как все это могло со мной произойти? Почему мне так плохо и хорошо, так страшно и спокойно одновременно? Что он со мной делает? Убивает или спасает?