22. Прогулка по граблям

Домой я примчалась быстро, надеясь застать Мирона, но его не было. Я позвонила ему пару раз, но первый раз он не ответил, а второй раз ответила его чертова секретарша и сообщила, что он работает с группой. Я совсем немного позлилась и решила позвонить маме: месяц уже мы не общались. Даже странно, что родители меня еще не начали разыскивать. Мама мне обрадовалась и спросила, когда я заеду, чтобы забрать банки с соленостями с дачи, поинтересовалась, как мои дела на работе и все. Моя личная жизнь для моей мамы, видимо, была сродни чего-то из области научной фантастики. Спать я легла одна, но через какое-то время проснулась от мягкого поцелуя и, услышав знакомый запах в темноте, сразу успокоилась и забыла все заботы. Пальцы Мирона немедленно двинулись в атаку, но я перехватила его руку и прошептала: – Сегодня нельзя. – Почему? – искренне удивился он. – Так бывает, – потягиваясь, ответила я. – Я тебя хочу, Высоцкая, – не унимался он. – Мне наплевать как, но я тебя буду… Добровольно или насильно? Я открыла глаза, но в темноте все равно ничего не видела. Его запаха мне было достаточно, и я ответила так сладко, насколько могла: – Я сама. Открывая в себе все новые и новые ощущения, я достаточно бурно провела эту, на первый взгляд, пропащую ночь, но утро пришло неизбежно. За завтраком, который к слову готовила опять не я, я сообщила Мирону про девичник в пятницу. Он кивнул, буркнул «угу», но мне показалось, что он то ли раздосадован, то ли просто взбешен. Мысленно я просила его запретить мне этот выход, но вслух ничего добавлять не стала. Просто подумала, что у меня начинает входить в привычку перекладывать все решения на мужчину. Пятница подкралась незаметно. Всю неделю я пропускала обеды, избегая подруг, что не осталось незамеченным Владой: она стала приходить ко мне в кабинет с двумя чашками кофе и мы начали общаться. Она запомнила, что я люблю кофе с молоком и к пятнице мой «недокапуччино» (так его всегда звала Алька) ровно к 13:05 был у меня на столе, а Влада в кресле напротив. Влада была красивая и умная, приятная в общении, но я знала, что по «террариуму» о ней ходили нехорошие слухи. Мягко говоря, ее звали «шалавой», что в моем прежнем мировоззрении было равно «Вавилонская блудница». Хотя сейчас, когда мои личные сексуальные взгляды перешли в совершенно иную вселенную, слово «блудница» меня больше смешило, чем коробило. К слову, от Альки Влада получила звание «Гламурная шлюха». Мы обсуждали в основном наших сотрудников, проходились по Макарову, по моей секретарше (Влада о посторонних женщинах всегда говорила с пренебрежением, в то время как в мой адрес она всегда направляла порцию легких, лестных комплиментов). Она довольно уютно чувствовала себя на тринадцатом этаже, выше не стремилась, а вот дружить со мной была намерена твердо. Меня же сегодня вызвали на пятнадцатый в самый разгар обеденного перерыва. Я немного пожалела о вырезе на блузке, сидя напротив Пузана, взгляд которого почти всегда лежал именно в этой моей области, пока он вещал: – Виктория Андреевна, я попрошу вас сегодня поработать с Марком, сотрудником из нашего филиала. Там дело непростое, нужна наша помощь, дело идет в суд. – Максим Викторович, я же по досудебкам работаю, чем я смогу там помочь? – Да-да, я помню. Но, Вика, это моя личная просьба. У вас подход верный, я знаю, что вы часто заходили в процессы, ваш опыт сейчас пригодится. Я опешила. При всей моей самоуверенности, в офисе работали десятки адвокатов с огромным опытом, и я искренне не понимала, зачем я сдалась ему в этом деле. Тем более, я Марка знала мельком и знала, с какими делами работал он – мне там явно делать нечего, не говоря уже о помощи ему. Это скорее я побегу к Марку за консультацией! – Вы уверены, что я смогу помочь? – робко уточнила я еще раз. – Да-да, Виктория, да. Сегодня вечерком поработайте, чтобы к понедельнику я понимал, что мы имеем в перспективе. – Но, Максим Викторович, я сегодня… – Да-да, – перебил меня Пузан, – я знаю, что у вас служебная на сегодня лежит. Но все-таки, дорогая, я вас лично прошу. Очень прошу. Сделайте, пожалуйста. Он смотрел на меня как родственницу, мать его! А своим отказывать нельзя. Приехали! Возможно, в какой-то другой ситуации я бы не стала соглашаться так быстро, но этот девичник мне не нравился изначально, поэтому вечер с Марком и многотомным делом показался мне не таким печальным, как мог бы. Мирон знал, что я буду дома поздно, и тут тоже проблем быть не должно. Поэтому я кивнула и вышла. Позвонила Нике, объяснила, в чем дело, немного для вида посокрушалась, что не смогу пойти с ними, пожелала удачи и выдохнула спокойно. Марк позвонил мне ближе к вечеру и мы отправились в переговорную. Надо отдельно рассказать об этом Марке. Я, пребывая в ипостасях то «Снежной Королевы», то «Железной кнопки», никогда внимания на него не обращала. И такая в нашем «террариуме» была только я одна. Все остальные наши дамы, причем всех возрастов, всегда провожали его взглядом. Он заглядывал в наш офис довольно часто и пользовался бешеной популярностью. Костюмы с иголочки, идеально чистая обувь, густые черные локоны, идеально уложенные назад и парфюм, от которого коленки подкашиваются. Сказала, что он был красавчик? Нет? Говорю! Галантный, улыбающийся дамский угодник. Внимание уделял всем дамам, опять же независимо от возраста. Но, на минуточку, холост и всегда свободен. Короче: наши фифы сохли по нему как кактусы в пустыне. Все это я вспомнила, пока он шел мне навстречу, протягивая на ходу руку для приветствия. Но вместо рукопожатия случилось касание губами моей ладони, глаза наверх, задержались на вырезе (не пошло, но на грани) и улыбка: – Приветствую, Виктория. – Добрый вечер, – ответила я, осознавая что он чертовски вкусно пахнет и ловя легкое возбуждение. – Начнем? И мы начали. Я работала с Марком и раньше, но никогда не наблюдала в его поведении неуемного желания тактильного контакта со мной. Я стала замечать, как он всегда едва касается моих пальцев, передавая мне бумаги. Как будто случайно, хотя, может и случайно. Может, я стала к мужчинам вообще относится иначе и просто замечать какие-то вещи, которые раньше меня вообще не волновали. Довольно часто я оставалась сидеть за столом, а Марк склонялся надо мной, стоя у меня за спиной и я готова была поклясться, что он смотрит в разрез моей блузки. И голос. Голос у него был такой… такой… В общем, к вечеру я стала задумываться: мы работаем над делом или Марк работает надо мной? Ни единого намека, конечно, не было, кроме редких случаев, когда я ловила на себе его взгляд, но тембр его голоса упорно делал из фразы «Чтобы избежать дальнейших претензий» фразу «Ложись и расслабься, детка, я все сделаю сам». Мирон мне за весь вечер не позвонил ни разу, а вот Марку кто-то стал частенько присылать сообщения ближе к 20:00. Он читал их с улыбкой и с улыбкой же писал ответ, а затем поднимал на меня свои голубые (я говорила, что у него небесно-голубые глаза, нет?) глаза, улыбался и: – Виктория. Продолжаем? Я прекрасно понимала даму, которая ждала его в пятницу вечером и строчила сообщения. Я теперь сама была на месте такой дамы и с нетерпением ждала, когда увижу Мирона, потому что Марк возбуждал во мне такие желания, которых я в себе не подозревала. И желания эти было необходимо срочно удовлетворить. Еще полчаса и я начну представлять себя участницей легкой офисной порнушки. А еще через полчаса работы Марк взглянул на часы и мягко спросил: – Я думаю, нам пора прерываться. Согласны, Виктория Андреевна? – Можно просто Виктория и на «ты», – зачем-то выпалила я и зачем-то улыбнулась ему как кошка. – Договорились, – также по-кошачьи ответил Марк и снова припал губами к моей руке. У меня по телу побежали мурашки и я поняла, что бежать нужно мне самой. Он своим гипнотическим голосом за полдня ввел меня в какой-то транс и я почти ничего не соображала, кроме того, что я женщина, самка, животное, в конце концов. Отказать ему, когда он предложил меня подвезти, я тоже не смогла. Ну, как бы ночь за окном, в метро уже страшновато ехать одной, да и быстрее на машине. – Как вам на тринадцатом работается? – спросил Марк, небрежно придерживая руль одной рукой. – Тебе, – поправила я его. – Да, прости, тебе, – он улыбнулся в миллионный раз за сегодня. – Все хорошо, спасибо, – ответила я и положила ногу на ногу. – Кстати! Я, кажется, еще не поздравил тебя с повышением, – Марк протянул мне руку и я ее пожала. – Поздравляю. Чуть дольше, чем это полагалось в рамках деловых отношений, он задержал мою ладонь в своей. Чуть дольше, чем полагалось человеку, который управляет автомобилем, его взгляд застыл на моих ногах. Юбка на мне сегодня тоже была не из самых длинных, а в такой позе, которую я приняла, из-под нее показалась кружевная кромка чулка. – Я за тобой наблюдал, ты изменилась, – сказано было игриво. – Надеюсь, в лучшую сторону? – я старалась быть максимально корректной. – О, да! Господи, взгляд в этот момент у него стал как у Мирона, один-в-один! – Может, заедем куда-нибудь и выпьем по бокалу вина? – сказал и привычным движением ослабил узел галстука. – С удовольствием, – ответила я, понимая, куда мы так приедем, – но в другой раз. Да и мы почти приехали к тому же. – Жаль, – снова улыбка и мягкий взгляд. – Легкий ужин и беседа с тобой были бы гораздо приятнее составления ходатайств. – Марк, я… – Все-все, Вика, все нормально. Я все понимаю, не надо ничего объяснять, – машина плавно повернула в мой двор и подкатила к моему подъезду. Больше неловкостей сегодня мне не хотелось, но он настоял на том, чтобы я дождалась, когда он откроет мне дверь и протянет руку, чтобы помочь выйти из машины. И когда я обеими ногами стояла на земле, меня огрело граблями прямо в лоб: не выпуская моей руки, он резко дернул меня на себя и поцеловал, перехватив второй рукой мою шею! Я не успела сообразить вообще ничего. Я не знаю, сколько мгновений мне понадобилось, чтобы начать отталкивать его, но он держал меня крепко и я понимала, что отпускать даже не собирается и это явно не случайность – он делал это намеренно. Почему граблями? Да, потому что было уже все, ага: вечер, я опаздываю, меня подвозят на машине и Мирон… – Мирон, не надо! – только и успела вскрикнуть я. Грубо и словно тисками Мирон меня схватил за локоть, с силой оторвал от Марка, который крепко прижимал меня к себе и не видел моего мужчину, который вырос у него за спиной из темноты. Он оттолкнул меня в сторону и через секунду Марк от сильнейшего удара развернулся и перелетел через капот. Мирон стоял, глядя на него исподлобья, тяжело дышал и не разжимал кулаки. Не дожидаясь, пока тот встанет, он повернулся ко мне. Вот тут я испытала еще одну разновидность чувства страха – этих чувств у меня тоже набиралась приличная коллекция.