Глава 14. Тина и Лина торжественно въезжают в империю
Следующие дни прошли на удивление спокойно, хотя путешествовать стало труднее. Дорога покинула довольно ровное предгорье и довела их до настоящих гор. Там она перестала быть прямой, а запетляла серпантином, с каждым витком поднимаясь все выше и выше. Лошадям всё труднее было тянуть карету, да и без того скорость пришлось уменьшить, чтобы на повороте не свалиться невзначай в пропасть.
Лес поредел, но не исчез. Здесь его составляли величественные ели и кедры, но попадались густые заросли кустов и можжевельника. В таком месте можно было ждать нападения разбойников. К счастью, карета с охраной представляла менее привлекательную цель, нежели купеческий обоз или одинокий торговец. Вооруженных противников тут больше, чем добычи.
Пару раз кто-то из наемников замечал в зарослях человека с оружием, но ни разу никто не попытался напасть.
Постоялые дворы перестали попадаться чаще, чем раз за дневной перегон, а ближе к перевалу и вовсе исчезли. Зато на обочинах дороги с давних пор были устроены удобные места для стоянок. Обычно они представляли собой природное укрытие, к которому трудно подойти иначе, чем по дороге. Это гарантировало относительную безопасность. Там можно было поставить шатры, найти воду и хворост для костра, чем путешественники пользовались.
Тина и Лина продолжали играть роли знатной дамы и компаньонки, хотя зрители были все свои и особо стараться смысла не имело. Но советник велел им не расслабляться и считать все это репетицией. Он надеялся, что девушки привыкнут и будут вести себя естественно когда придет время.
Ромуальд, как и предлагала Лина, ехал с Дамианом на козлах.
Роберт, когда узнал, что парень из его отряда поменялся с князем, готов был того убить. Но понял, что выхода нет, и только выпросил себе право гонять нового наёмника по полной программе. Каждый день для Ромуальда теперь начинался с разминки и тренировочного боя, прибавлявшего ему синяков и шишек в большей степени, нежели уменья. Зато его способности стрелка Роберт оценил и полностью согласился с планом Лины. Князю вручили два заряженных арбалета, целую корзину болтов и велели смотреть в оба. Если что заметит — стрелять.
Тот поначалу очень ответственно отнесся к новой роли и даже подстрелил бродившую по горам дикую свинью, которая подозрительно шуршала в кустах. "Наёмника Гюнтера" похвалили, свинью зажарили и съели, после чего Ромуальду стало скучно.
Новая роль надоела, а играть её предстояло еще долго.
К счастью, он не ехал один-одинешенек верхом, а сидел на козлах, откуда слинять было сложно. Да и Дамиан все время рассказывал массу всего интересного. Он делал это для девушек, но не затыкать же уши?
А Дамиан торопился рассказать всё, что успел узнать про порядки в империи и крепость Стомбир. Ему удалось где-то раскопать план этого укрепления, не подробный, без тайных ходов, но вполне достаточный для их целей. Можно было прикинуть как расположение покоев Азильды, так и возможные пути отхода. Всё сходилось на том, что внутрь так не попасть, их должны впустить, а вот уйти можно будет попробовать без разрешения.
Кроме рассказов, Дамиан занимался с девушками тем, что заставлял их заучивать наизусть ответы на вопросы, которые им могут задать. За Лину он не беспокоился, она запоминала сразу, зато с Тиной пришлось помучиться. Поначалу было трудно приучить её хотя бы отзываться на имя Гертруда. Но потом дело пошло на лад, а все сведения об этой мифической личности запомнила не только она, но и князь.
Оказалось, некто Витольс, родом из Южного Гремона, в далеком Итсене действительно существовал и даже на самом деле недавно умер, оставив большое состояние многочисленным, но не близким родственникам. Нотариус, якобы пославший бумаги наследнице, тоже являлся реальным лицом. По заверениям агентов Дамиана эти сведения могли проверить, если не на границе, то уж в Стомбире точно. Тут комар носу не подточит: и письмо, и копия сделаны на высшем уровне. А вот содержание завещания, имена наследников и их место жительства нотариусы имеют право объявить только имеющим права наследования, так что запрос на эту тему ничего не даст.
Бумаги самой Гертруды тоже были настоящие. Почти целиком. Подчистили и подрисовали только генеалогическое древо, а также подпись дамы в паспорте и подорожной. Настоящая же госпожа ар Дотцель отдыхала сейчас в Байях на деньги князя и под чужим именем. Она поехала туда с любовником, поэтому её все устраивало.
С бумагами Амалии мудрили меньше: никто не будет выяснять судьбу вдовы школьного учителя из маленького захолустного городка.
Слуги вообще никого не интересовали, а наёмников проверяли только на один предмет: не совершил ли данный тип преступление на территории Империи. Но так как отряд Роберта Данцера раньше никогда в империи не был, то тут бояться было нечего.
Дамиана беспокоило лишь то, что к изменению внешности Ромуальд мог отнестись несерьезно. Но красавчик-князь на самом деле остриг волосы под горшок, бородку же не нарисовал, а вырастил с помощью специального зелья и теперь каждый день перед завтраком ровнял ее с помощью маникюрных ножниц, выпрошенных у Лины, то есть Амалии.
На последней остановке перед перевалом Дамиан отобрал у девушек все бумаги, которые могли их выдать, и торжественно сжег. Горели инструкции, карты, планы, выписки из книг... Тина смотрела на огонь с грустью, а Лина с усмешкой.
***
На другой день карета с охраной преодолела перевал, отделяющий Гремон от империи, и сразу после полудня подъехала к пограничной заставе имперцев.
Людей, кроме пограничной охраны и таможенного чиновника, было мало: пара охотников спускалась с гор, торговец с сыновьями возвращались из империи на родину, продав товар.
Дорогая карета, да еще и с наёмниками в качестве охраны, вызвала бурный интерес.
Вся стража, даже те, кто в этот момент были не на дежурстве, высыпали на улицу, чтобы посмотреть на прибывших. А когда из кареты вышли дамы, пограничники были потрясены.
Женщины вообще редко путешествовали через перевал даже в торговых обозах, а уж без сопровождения родственников-мужчин и вовсе никогда. А тут две молодые красотки и ни мужа, ни отца, ни брата... Просто скандал! Но зато как интересно!
Стражники во главе с таможенным инспектором окружили девушек, жадно разглядывая их лица и фигуры. Но просто так делать это было неприлично и главный попросил предъявить документы и предоставить карету для досмотра.
Тут обе показали, как хорошо они усвоили свой урок. И Тина, и Лина держались просто идеально, полностью в соответствии со своей легендой. Каждая взглядом дала понять, что с ней никому ничего не светит, но по-разному. Тина, то есть Гертруда держалась как королева, случайно забредшая в трущобы: милостиво, но брезгливо и надменно, а Амалия смотрела на мужчин так, что вместо того, чтобы приставать к хорошенькой дамочке, хотелось отойти от нее подальше. Тяжелый, оценивающий взгляд не сулил им ничего хорошего.
Их проводили в будочку, служившую конторой, предложили присесть, под суровым взором начальника один из солдат даже протёр стулья своим рукавом. "Гертруда" с достоинством опустилась на подставленную мебель, "Амалия" устроилась без посторонней помощи.
Далее чиновнику выдавали один документ за другим, он их осматривал, делал заметки в каком-то реестре и возвращал госпоже ар Дотцель. По ходу дела задавал вопросы, к счастью, не спросил ничего, на что ответ не был выучен заранее.
"Слуга Клаус", который принес их саквояжи (сумочки у обеих красавиц висели на плече), стоял у входной двери, как бы ожидая, когда хозяйка отдаст ему какое-нибудь приказание, и внимательно слушал, готовый в любую минуту прийти на помощь. Не понадобилось. Обе девушки проявили не только знание, но и актерские способности.
Казалось всё, что они говорят, не выучено наизусть, а рождается прямо тут, на глазах у чиновника. Паузы, взгляды, даже дыхание — девушки были сама искренность. Получаса не прошло, как пограничник вернул им все бумаги, выдал разрешение следовать дальше и отправился проверять слуг и наёмников.
Настала очередь таможенного чиновника. Карету к этому моменту он уже осмотрел, не нашел там ничего предосудительного или подлежащего обложению пошлиной и пришел к дамам недовольный.
Стефан, который так и остался стоять в углу у двери, смог полюбоваться на работу Лины.
Чиновник для начала поводил вокруг девушек большой блямбой на шнурке. Сделана она была из низкокачественного серебра, в которое были вставлены несколько полудрагоценных камней. Амулет для определения магических способностей. Но... То, что Стефан видел в родном университете, выглядело не так.
Если амулет должен был как-то прореагировать в случае обнаружения дара, то цель была достигнута: ни один камешек не блеснул и не поменял цвет. Бедный маг успокоился: значит, и его не разоблачат.
Чиновник удовлетворенно вздохнул и предложил показать сумочки и саквояжи. То, что девушки оттуда достали, заставило Стефа хихикнуть. В сумочках нашлись разные баночки и скляночки с притираниями, пудрой, помадой и прочей ерундой, пилочки, кисточки и другие ухищрения красоты, а также кошельки с деньгами, платочки и мелкие бытовые амулеты. Ничего предосудительного.
Чиновник проверил все амулеты той же блямбой. Камешки на ней загорались разными цветами, от синего до желтого. Вероятно, это была дозволенная гамма, потому что таможенник их отодвинул и разрешил дамам вернуть вещи в сумочки.
Из саквояжей возник ворох кружевного нижнего белья, что смутило "слугу Клауса", но чиновник остался равнодушен. Кроме белья, полотенец, умывальных принадлежностей там нашлись любовные романы в большом количестве. "Амалия" пояснила, что дорога длинная, надо хоть чем-то себя развлекать. Словно в подтверждение из саквояжа были извлечены колоды карт, кости и пластины для игры в "акет", а кроме них опять кошели с деньгами и бытовые амулеты.
Ничего запрещенного.
Последним номером таможенник проверил сами саквояжи и сумочки: от них шла магия. Камешки на амулете светили синим и оранжевым. У служаки блеснули глаза:
- Что это? Что это за чары?
- Какие? - с недоумением протянула "Гертруда".
- Вот эти? - мужчина с торжеством ткнул пальцем в амулет.
"Амалия" с сомнением забормотала:
- Я, конечно, не знаю точно... Но мне кажется... Кажется, я догадалась. Это те амулеты от воров, которые нам установили в столице!
И заговорила уже громким голосом:
- Видите ли, уважаемый господин, госпожа Гертруда боялась, что нас могут обокрасть в дороге, поэтому перед отъездом я пошла к специалисту и он установил на сумки амулеты от кражи. Заговорены они на хозяйку. Если вор сунет туда руку, его парализует на четыре минуты, а если попытается срезать сумочку, то шибанёт молнией. Несильно, но вряд ли он снова полезет.
И она показала на брелоки, висящие на ручках и прицепленные к замочкам.
- Опасные заклинания? - радостно потер руки таможенник.
- Неприятные, но не смертельные и не приводящие к длительному расстройству здоровья. Опасные только для воров. Маг мне сказал, что такие в империи разрешены. Закон, как мне помнится, - Амалия потёрла лоб, - номер триста двадцать четыре таможенного кодекса.
Не зря она учила ту белиберду, которую ей подсунул Дамина. Это было действительно так. Если бы дамы об этом не знали, таможенник слупил бы с них хорошенькую сумму за разрешение на проезд, а деньги положил бы себе в карман. К его глубокому сожалению, те, кто знал свои права, часто требовали показать соответствующий закон, а тут ещё попалась знатная дама... Недовольный чиновник махнул рукой, подписал разрешение, взяв всего лишь положенную проездную пошлину. Заодно подмахнул документы "Клауса", даже не пытаясь осмотреть ни слугу, ни его поклажу.
Ловкая компаньонка живо собрала сумки и все вместе двинулись на выход. К этому времени пограничники и второй таможенник уже успели проверить наёмников. К счастью, за весь отряд отвечал и расписывался командир, так что Ромуальд ни с кем и ни с чем не столкнулся. Максимум, что ему пришлось сделать: слезть с козел и встать в общий строй.
На кучера вообще никто не обратил внимания. Все документы и разрешения были вручены госпоже Гертруде ар Дотцель, она вместе с компаньонкой села в карету, которая тут же тронулась в путь.
- Пронесло, - прошептала Тина, когда они отъехали от пограничного поста на почтительное расстояние.
- Мы хорошо подготовились, - возразила Лина, - Этот зануда в кишки нам был готов влезть. Но ты великолепно держалась: он не решился докапываться до такой важной дамы.
***
После перевала дорога весело пошла вниз вдоль горного хребта. Ближе к заходу солнца отряд добрался до деревни, где располагался важный перекресток. Налево отходила широкая, благоустроенная дорога на один из самых крупных городов империи. Ею обычно пользовались торговцы, едущие на тамошнюю ярмарку. Все равно глубже на территорию империи им для торговли заходить воспрещалось.
Но госпоже Гертруде было нужно на другой конец государства, поэтому она избрала путь на юг до Стомбира, откуда шла дорога через всю страну до самого океана..
Это девушкам пришлось объяснять через четыре дня на въезде в тот самый Стомбир.
Он появился перед их взорами сразу после полудня, но въезжали они туда уже в сумерках. За это время успели отлично рассмотреть и крепость, стоявшую на скале, и городок вокруг. Городок, кстати, тоже был окружен стеной. Невысокой, неширокой, но каменной, похожей на те, которыми крестьяне окружают свои поля, и растущей каждый год, потому что при вспашке из земли регулярно вылезают все новые и новые камни.
Перед городской стеной их ждала новая застава. За проезд в каменную арку городских ворот с них взяли пошлину лишь немного меньше той, которую они заплатили при въезде в империю, и обязали, прежде чем они двинутся дальше, явиться в городскую управу для проверки.
"Амалия" спросила, как добраться до лучшей в городе гостиницы. Ей ответили, что лучшая, она же единственная гостиница находится прямо на главной площади, и рукой показали направление.
Кучер дернул поводья, карета бойко двинулась вперед, но в какой-то момент колесо попало в выбоину и застряло, лошади же продолжали тянуть... Послышался жуткий треск...
Через мгновение ящик, в котором сидели дамы, полетел в одну сторону, рама, на которой он крепился — в другую, а колеса раскатились по всей улице. Возница с трудом остановил лошадей, которые обрадовались избавлению от тяжелого груза и прибавили ходу. Из домов высыпали жители.
Когда стало ясно, что ни дамы, них их слуга не пострадали ("Клаус" отделался порезом на щеке и разодранным рукавом сюртука), их торжественно препроводили в гостиницу. Наёмники сторожили карету и вещи, пока за ними не пришли гостиничные слуги, а кучер, устроив своих лошадей в конюшне, побежал искать каретного мастера.
Когда «"Гертруда» и «Амалия" спустились на ужин, "Дитер" пришел доложить, что карету взялись чинить, но из-за неё придется задержаться на пять, а то и семь дней: слишком серьезная поломка. Стомбир — городок маленький, тут нет некоторых деталей, которые придётся изготовить.
Госпожа ар Дотцель во всеуслышание обвинила в поломке беднягу Дитера и пообещала уменьшить ему жалованье. Затем зашипела что-то на тему:
- Придется столько времени потерять в этой дыре.
Амалия же пыталась ее успокоить, уверяя, что даже здесь может найтись приличное общество, которое скрасит госпоже дни ожидания.
При этом она незаметно для хозяйки махнула кучеру рукой: мол, убирайся, пока она совсем не разозлилась.
В этот час в "ресторане при гостинице", то бишь в трактире при постоялом дворе было много народу. Это заведение считалось самым приличным в Стомбире, поэтому сцену, разыгранную Дамианом и девушками, видели многие, и среди них офицеры, служившие в крепости.
Ситуация ни у кого сомнений не вызвала, зато девушки заявили о себе.
***
Тина и Лина обратили внимание, что присутствующие в зале трактира пялили на них глаза, но, несмотря на то, что вожделенные красотки сидели за столиком одни, никто не попытался к ним подойти и познакомиться. В этом было что-то странное. Обычно мужчины в таких случаях не чинились, наоборот, вели себя нагло.
Но здесь все, от офицеров до неких непроясненных персонажей, только что глаза себе не сломали, таращась на заезжих дам, но никто и шагу не сделал, чтобы к ним подойти.
Где-то на середине ужина к "Гертруде и Амалии" присоединился начальник отряда наемников. Его проводили завистливыми взглядами, но и тут ничего в поведении присутствующих не изменилось.
А Роберт пришел, чтобы сообщить: плата за постой в гостинице слишком высока. Она годится для знатной дамы, но наёмники шиковать не собираются. Сегодня они здесь перекантуются, а завтра переберутся в домик на окраине, который им готова сдать бедная вдова. Это недалеко от того выезда из города, что около крепости. Там рядом за стеной имеется обширный выгон, где можно пасти и проезжать коней. В принципе, пока дамы находятся в Стомбире, охрана им не требуется, но он будет посылать парней дежурить в гостиницу.
«Гертруда» сначала нахмурилась, но когда компаньонка пошептала ей на ухо, согласилась с таким решением. Она только указала, что её личные слуги останутся при ней.
Их разговор могли слышать все, кто был в зале. В нем не было ничего тайного или подозрительного. Однако на самом деле это был один из пунктов плана: подготовка пути отхода. Дамиан подозревал, что бежать придется второпях, бросив карету. Ну и демоны с ней, казна Амондирана как-нибудь переживёт потерю сорока золотых. Но бежать без охраны и лошадей — дело не просто глупое, а невозможное.
Расположение наемников в домике на отлёте позволяло им незаметно смыться и дожидаться главных действующих лиц где-нибудь в лесу.
Тина, как водится, этот пункт плана прослушала и теперь Лине пришлось ей пояснить, что так и задумано.
- Сегодня вас Гюнтер охраняет, госпожа, - сказал Роберт Данцер.
Тина милостиво кивнула, а Лина обречённо вздохнула. Только этого не хватало.
С тех пор, как Ромуальд к ним присоединился, он вел себя образцово: беспрекословно слушался предводителя отряда, регулярно тренировался, не открывал рот без команды и не пытался своим поведением сорвать всю операцию. Но так могло казаться со стороны.
На самом деле он метался. То ему казалось, что Лина — верх совершенства и только с ней он может быть счастлив, то прелести Тины затмевали в его душе образ маленькой артефакторши.
Дать волю своим чувствам он не мог, слишком много народу кругом и нет ни малейшей возможности для уединения. Но вздыхать и бросать на девушек разнообразные по своему значению взгляды у него отлично получалось.
Ни один мужчина даже не заметил бы этих маневров, но с детства привычные именно к этому языку девицы быстро засекли, что происходит что-то неладное. Если бы они соперничали за внимание князя, то каждая бы думала про себя, что одолела соперницу, но в том-то и дело, что ничего подобного не было. Так что когда каждая стала ловить на себе то томные и нежные, то страстные взоры, они поделились впечатлениями и пришли к выводу:
- Паршивец, обеих клеит! - без обиняков высказалась Валентина.
- Творческая натура, - подтвердила Эммелина.