Глава 15. Неприятности со всех сторон
Надо сказать, Лина с самого начала нечто такое подозревала, а Тина просто обиделась за подругу. Она-то думала, что наконец нашелся идеальный любовник, который сможет изменить отношение Лины к мужчинам и поэтому охотно поддалась собственным измышлениям о том, что князь, как натура тонкая, оценил несравненные достоинства магички и влюбился.
Теперь же стало ясно, что это не так. Прекрасный князь был влюблён во всех мало-мальски красивых женщин и не собирался менять свои привычки. Валентина подумала о том, что затащить хоть одну даму в постель у него теперь нет ни малейшего шанса, и договорилась с Линой, что обе они будут держаться от Ромуальда подальше.
Это произошло ещё до того, как отряд преодолел перевал. С тех пор девушки как сговорились: везде ходили только вместе и не давали Ромуальду возможности поговорить с одной без свидетелей. Так что все взгляды, вздохи и страдания только взглядами и вздохами и оставались, не получая никакого поощрения со стороны девушек.
Во время остановок на природе или ночлега в придорожных постоялых дворах князь неизменно находился среди наёмников. Дамиан и Стефан, изображавшие личных слуг, могли в любой момент подойти хоть к одной, хоть к другой и поговорить, а с его стороны это выглядело подозрительно. Он было попытался, но советник пригрозил, что все сейчас же возвращаются в Амондиран и дальше он может поступать как знает. Князь не первый год был знаком с Дамианом, чтобы думать, что это пустая угроза. У того никогда слово с делом не расходились.
Так что до самого Стомбира он маялся и томился сразу по двум причинам. Во-первых, он был отлучен от предмета своей страсти, а во-вторых, так и не смог выбрать, в кого именно влюблён.
Конечно, девушки были очень друг на друга непохожие и чувства вызывали различные. На Тину хотелось смотреть и смотреть, ловить каждое движение её изящного, грациозного тела, каждую мимолетную улыбку. Ромуальд представлял её себе в разных видах и мечтал, что когда-нибудь сможет увидеть это не только в воображении. Его глаз художника уже представлял себе будущий портрет. Это будет этюд "белое на белом" — светящееся перламутром обнажённое тело на смятых простынях. Прекрасные темные волосы Тины и её глаза цвета грозового неба будут так волшебно выделяться на этом фоне!
Лина... От неё пахло теплом и уютом, вкусной едой и свежевыстиранным бельем. Она казалась мирной гаванью, в которой можно укрыться от всех бед мира. Ромуальд не забыл, как плакал на лининой мягкой и одновременно упругой груди и как она его утешала. Казалось, только она его понимает. Но в то же время он не воспринимал Лину как заменитель маменьки. Он хотел ее как женщину.
Кажется, её манипуляции с родовыми артефактами Амондиранских князей и в самом деле были успешными. После свадьбы Ромуальд довольно скоро потерял интерес к женщинам кроме чисто художественного. В принципе так и должно было быть: магия брачных колец гарантировала верность супругов. Но в данном случае ему даже собственная жена была не слишком нужна. Он ей, к слову, тоже.
Азильда старалась отвадить мужа от спальни, а он не протестовал. Зачем? Её портрет он уже написал, а она, видите ли, обиделась. Ромуальд иногда изменял Азильде, но редко и вроде как по обязанности: должен же мужчина спать с женщинами, это полезно для здоровья. Жгучего желания, как в юности, больше не было. Ромуальд объяснял это тем, что стареет. Но какая, к демонам, старость в тридцать лет?!
А после того, как Лина занялась его кольцом и что-то в нём подправила, к нему вернулась любвеобильность молодости в самом своем практическом выражении. Привлекательных женщин хотелось хватать и тащить в постель. И объекты как назло всё время маячили перед глазами. Только вот ситуация складывалась так, что ни с одной он не мог остаться наедине и предаться страсти, не опасаясь, что через пару минут их тет-а-тет будет грубо прерван. О возможности отказа он даже не думал: кто же откажет, нет, не князю, а красивому и талантливому мужчине?
И вот наконец ему улыбнулось счастье. В Стомбирской гостинице девушек разместили в роскошном номере с двумя выходами: из гостиной и из комнаты компаньонки. Дамиан и Стефан, всё время торчавшие рядом с "хозяйкой", отправились в мансарду, где были комнатушки для слуг, наёмников расселили по двое в пристройке во дворе, а ему Роберт организовал пост в коридоре, как раз между двумя дверями, ведущими к вожделенным красавицам. Он должен сторожить их всю ночь до утра. От кого? Гостиница здесь приличная, вряд ли кто-то осмелится покуситься на постоялиц.
Сейчас, пожалуй впервые за всё путешествие, Ромуальду представилась возможность хотя бы поговорить, попытаться объясниться хоть с одной их девушек. С какой? С какой получится. Он решил положиться на судьбу.
Поначалу ему не везло. Дамиан и Стефан беспрестанно ходили туда-сюда: под видом получения указаний на завтра они сверяли планы и договаривались об условных сигналах.
Затем Роберт решил проверить, как "Гюнтер" справляется с охраной объекта и пару раз внезапно нагрянул на этаж. К счастью, Ромуальд не успел придумать план и стойко оставался на своем посту.
После полуночи всё стихло. Даже из трактира больше не доносились голоса. В пристройке, в которой разместили наемников, погас свет. Погас он и в комнатах девушек.
Ромуальд уже хотел бросить монету, чтобы решить, в какую дверь постучать, но судьба решила за него. Когда он наконец нашел в кармане серебряный горт, из-под двери комнаты компаньонки заструился слабый свет, раздался шорох и на пороге появилась Лина в своем уютном байковом халатике и пушистых тапочках. В руке у неё был трехрожковый подсвечник с единственной свечой.
Она вышла, увидела Ромуальда и обрадовалась:
- О, Гюнтер! Я совсем забыла что ты тут. Отлично! Можешь сходить вниз и попросить графин с водой? Я тебя тут подожду и заодно покараулю.
Она совершенно сбила его с толку. Князь начал с того, что взял из рук магички подсвечник и кротко потопал вниз. К счастью, ему у самой лестнице попалась служанка, которая как раз убиралась в помещении трактира сразу после закрытия. Она поначалу не могла взять в толк, что нужно этому красивому парню. Ей казалось что вода — только предлог и она пыталась задержать молодого наемника, недвусмысленно подставляя ему свой обширный бюст. Но он всё же сумел убедить её принести с кухни графин и ушёл, забрав его, на что деваха смертельно обиделась.
Когда князь с графином прибежал на второй этаж, Лина сидела на его месте в обнимку с арбалетом и клевала носом.
Ромуальд поставил графин на столик, подхватил девушку на руки, удивляясь, что она столько весит, и потащил в комнату. Лина проснулась и стала тихо ойкать, убеждая мужчину поставить ее на пол. Она тяжелая, он надорвется. Князь готов был ее уверять, что она легкая как пушинка, но тут вдруг почувствовал, что еще мгновение — и он уронит свою ношу. Пришлось опустить ножки девушки на пол, но прекратить ее обнимать было выше сил.
Он зарылся лицом в пушистые растрепавшиеся волосы магички, руками прижал ее к себе потесней и замурлыкал прямо в ухо:
- Лина, Лина, чудо мое, прелесть, сладкая моя девочка...
В ответ услышал:
- Гюнтер, забери из коридора графин с водой и подними с пола арбалет, я его уронила. И не стой столбом: войди в комнату и закрой дверь.
Ее спокойный голос подействовал на князя как приказ сержанта на новобранца. То, что она назвала его Гюнтером, прочистило мозги. Он четко выполнил инструкции: забрал из коридора воду и оружие, вошёл в комнату Лины и запер за собой дверь.
Девушка смотрела на него нежно и немного снисходительно. Ну вот такой ей бестолковый кавалер попался. Готов ради минутного порыва всё дело загубить, а оно не её, а его напрямую касается. Надо бы его отчитать, пристрожить и выставить, но... Нравится он ей.
Только бедняжечка ещё не знает, для чего она позвала его в свою комнату. Не для интима, отнюдь. Она должна ему объяснить, что он выбрал не тот объект. Как бы он ни был хорош и пригож, но ничего у них не получится.
За годы учебы в университете у Лины регулярно появлялись поклонники. Все знали, что она замужем, но также было широко известно, что с мужем своим она не живет.
Никто не вникал в подробности, народу хватало банального объяснения: юная девица без любви выданная замуж за старика по умолчанию рвется на свободу. И никто не хотел понимать: Лине никто не нужен, ей неприятен любой физический контакт с мужчиной. А уж разбираться, почему так, и вовсе желающих не находилось.
К ней подкатывали по-разному: дарили букеты и конфеты, вешали на уши лапшу, попросту пытались завалить на ковёр...Она никому не уступила. Особо рьяные вдобавок получили кто что: ослиные уши, бородавки на нос, импотенцию на пару декад...
В результате по университету полз слух, что Линин брачный договор включает в себя безусловную верность. Это было не так, но артефакторшу устраивала легенда.
Сейчас ей предстояло вправить мозги князю. Но пока она раздумывала, как это лучше сделать, Ромуальд уже пришел в себя и овладел ситуацией.
Лина будто со стороны вдруг увидела, как он обнимает её, целует, увлекает к кровати, попутно стаскивая халатик и тапочки. А самое главное то, что она отвечает на его ласки, целует в ответ, ерошит и без того растрепанные волосы, прижимается к мужчине всем телом и не испытывает в связи с этим никаких неприятных ощущений.
Кажется, у неё появился шанс избавиться от своего дурацкого комплекса и наконец-то наставить Кавериско рога. Надо только не вмешиваться со своими непрошеными мыслями, отключить рассудок, тело всё сделает само.
Только когда Ромуальд, успевший стащить с нее всё вплоть до сорочки, на минуточку отвлекся, расстегивая собственные штаны, сознание вновь заговорило громким голосом.
Оно напомнило, что они приехали в империю не для того, чтобы лечить тараканов у Лины в голове, у них совсем другая задача. Если сейчас она себя отпустит, позволит насладиться близостью самого прекрасного мужчины в мире, то завтра не только она, все об этом пожалеют. Потому что это будет нечто настолько яркое и изумительное, что не сможет не отразиться на ней. А уж как — только боги ведают. Может на фиг снести всю защиту и маскировку, например. А в конторе Стомбирской стражи её обязательно будут проверять амулетом на магический дар, это к гадалке не ходи.
Но хуже всего то, что их с Ромуальдом близость не удастся скрыть. Не потому, что кто-то увидит, как он выходит из её комнаты. Просто всё будет написано у них на лицах крупными буквами.
Разнежившаяся было Лина быстро села на кровати, натянула на себя простыню и трагическим шепотом крикнула прямо в ухо князю:
- Ромуальд, нет! Нельзя! Мы не можем?
Он удивился и обиделся:
- Лина, почему? Ты же хочешь меня не меньше, чем я тебя. Думаешь, я не заметил? Что тебя останавливает? Неужели ты хранишь верность этому, как его, Герарду Кавериско?
Нашёл, что сказать! Мозгов у него нет!
Можно было высказать Ромуальду свои истинные резоны, но пришлось бы полночи объясняться с неизвестным результатом. Настрой она мужчине сбила, но не хотелось полностью отвращать его от себя. Так что Лина воспользовалась тем слухом, который уже ходил о ней, и сообщила князю:
- Я не могу. Мой брачный контракт подразумевает верность мужу.
- И ты совсем..? - Ромуальд не знал, как пристойно сформулировать свой вопрос.
- Под угрозой смертельной и мучительной болезни.
- Это ужасно.
Он поднялся, застегнул штаны, натянул рубашку, собрал остальные вещи и поплёлся к выходу из комнаты. Лина напомнила:
- Сначала приведи себя в порядок, потом выходи. Арбалет не забудь. И... прости меня. Ты действительно очень мне нравишься. Настолько, что поначалу я обо всём забыла.
Князь сверкнул синими очами, отвернулся, застегивая колет наемника, произнес глухо:
- Не надо извиняться, я всё понял. Ты меня прости.
И вышел в коридор.
Лина без сил рухнула на постель и заплакала тихонько, как детстве. Отец и мать всегда ругали её за слезы, поэтому она приловчилась плакать так, чтобы никто-никто не услышал. Через полчаса она встала, налила в плошку немного воды, заморозила ее магией и приложила к лицу. Проснувшись, она должна выглядеть свежей, как роза на кусте.
***
Утром Тина пожелала получить завтрак в комнату, но неожиданно хозяин гостиницы этому воспротивился и предложил ей и всем сопровождающим спуститься в общий зал. Там их уже ждали трое: высокий как жердь офицер императорских пограничных войск, толстенький таможенник и унылый писарь.
Казалось, они собрались произвести все необходимые формальности прямо тут, на месте, но не тут-то было. Все эти официальные лица пришли, чтобы пригласить госпожу ар Дотцель в контору императорской службы надзора за иностранцами.
"Гертруда" надулась:
- Пока не позавтракаю, никуда не пойду.
Длинный офицер попытался ей пригрозить, но благородная дама не обратила на это ни малейшего внимания, а велела служанке подавать еду.
Писарь уже достал свои принадлежности чтобы составить рапорт о том, что дама отказывается повиноваться властям, но ситуацию спас Роберт Данцер. Наёмник предложил начать процедуру с его отряда, тем более что они все уже поели. А госпожа позавтракает, возьмёт из номера документы и придёт вместе с компаньонкой и слугами.
Так и сделали. Перепуганные излишней храбростью приезжей дамы трактирные служанки подавали завтрак с невиданной скоростью. Тина и Лина тоже не стали мешкать. Тина, правда, попыталась тянуть время, но получила от подруги тычок в бок и заторопилась. Не прошло и получаса, как обе женщины, сопровождаемые "Дитером" и "Клаусом", уже стояли на пороге имперской канцелярии города Стомбира.
Она располагалась в трёх шагах от гостиницы на той же площади в высоком для Стомбира четырёхэтажном здании мрачного серого цвета. У дверей их встретил знакомый унылый писарь и проводил внутрь. Ждать почти не пришлось: когда они входили в здание, то увидели, как из какого-то кабинета строем выходят наёмники. Данцер заметил девушек и, стоило писарю отвернуться на мгновение, лукаво им подмигнул. Похоже, их документы оказались в полном порядке, имперские чиновники не нашли, к чему придраться.
Мрачный Ромуальд шёл в середине колонны и, казалось, ни на что не обращал внимания. Лина в душе похвалила себя за твердость. В таком расположении духа этот эмоциональный тип был наиболее безопасен: он молчал и не встревал в разговоры. Если бы можно было уже сегодня вечером объяснить ему, что она соврала насчет верности Кавериско! Но нет, лучше промолчать и перетерпеть до того счастливого момента, когда они покинут этот проклятый богами городок.
Унылый писарь велел слугам ждать в коридоре под надзором двух стражников, а девушек завел в комнату, откуда ранее вышли наемники. Это был просторный кабинет, в котором за огромным столом сидел чиновник очень маленького роста. Длинный офицер стоял у стены, толстенький таможенник примостился рядом с ним на стуле, а писарь занял место за высокой конторкой. Видно было, что каждый отлично знает свой маневр.
Никто даже не встал, чтобы поприветствовать дам. Маленький чиновник небрежным жестом указал им на стоящие перед его столом простые деревянные стулья с прямыми спинками: мол, садитесь.
Заняв предложенное ей место, Лина оглядела чиновничий стол и чуть не расхохоталась. Прямо перед ней лежал распознающий магию амулет. Нет, не так: амулетище! Она имела возможность его внимательно рассмотреть. Здоровенная дура размером с хорошее полено, покрытая серебряными пластинам с чеканкой и украшенная здоровенными полудрагоценными камнями, играющими роль индикаторов.
Адуляр размером куриное яйцо посередине должен был показывать присутствие носителей магического дара, остальные — наличие амулетов разного типа.
Мелкие камушки светились, отзываясь на Тинины и Линины побрякушки, адуляр никак не реагировал на присутствие мага.
Лина вспомнила разговоры о том, что имперцы закупили мощные амулеты. Ой, дураки! Они даже не поняли, как провели их маги Девяти Королевств! Те поступили просто: понимая, что для непросвещенного ума размер прямо пропорционален силе, сделали им вот такие дрыны.
Слов нет, штука мощная. Носителя магии учует как минимум за двадцать шагов. Только заклинание тут стоит самое примитивное, проще, чем в том амулете, которым её проверяли на границе. Даже обычный амулет, скрывающий магию, более низкого уровня, чем те, которые сделала она, надежно прикроет своего владельца.
С амулетами еще смешней. Распознавание идёт по самому верхнему слою. То есть, если в амулете не одно, а несколько заклинаний, то этот индикатор увидит самое последнее из наложенных. Если поверх смертельного заклятия наложить ерунду, вроде отпугивания комаров и мух, эта штучка не поймёт, что перед ней опасное оружие.
Она правильно сделала, когда во всех своих поделках вытянула наверх самые безобидные плетения. Пусть проверяют, не жалко.
Тина между тем развлекалась, отвечая на вопросы чиновника. Она хорошо освоилась с ролью богатой вдовы ар Дотцель и наслаждалась возможностью изводить глупых мужчин, мнящих себя королями вселенной.
Природное отсутствие у Тины чинопочитания играло ей на руку.
Она по одной подавала бумаги, причем правильной последовательности не придерживалась. В результате, когда она поочередно сунула чиновнику свой паспорт, договор о найме компаньонки и генеалогическое древо фар Титцелей, беспрестанно щебеча что-то очень светское, у бедняги голова пошла кругом.
Но при этом его удалось убедить, что перед ним действительно знатная и очень влиятельная в своем королевстве дама. Другие так себя не ведут.
Лина налюбовалась на амулет-детектор и включилась в процесс предъявления документов. Она улыбнулась чиновнику и слегка развела руками: мол, такая у меня хозяйка, что тут поделаешь.
Затем она осторожно забрала из рук "Гертруды" конверт с документами и выложила их на стол перед обалдевшим человечком, давая к каждому краткие пояснения.
Госпожа ар Дотцель заметила, что чиновник переключился на её компаньонку и замолчала. Развернулась на стуле и стала строить глазки стоящему у стены офицеру. Когда же он, сражённый красотой и прелестью дамы, начал бросать на неё пылкие взгляды, фыркнула и отвернулась.
Этого времени хватило на то, чтобы чиновник просмотрел все документы и убедился в их подлинности. Затем он начал задавать вопросы то одной женщине, то другой, пытаясь поймать их на расхождениях. Напрасно. Такой сыгранный дуэт было еще поискать. Девушки не только хорошо выучили все ответы, они еще отлично взаимодействовали, придерживаясь каждая своей роли. Через некоторое время в кабинет вошёл еще один персонаж и присоединился к допросу. Это был вальяжный, полный господин в дорогом наряде из винно-красного бархата. Он задал вопрос:
- Если верно, что вы не намереваетесь задерживаться в Стомбире, а едете в Кирвалис, то почему вы не поехали от границы прямо? Так ваша дорога была бы короче.
- Ничего не короче, - буркнула компаньонка, - Тогда бы нам пришлось от... запамятовала, как называется этот город, до столицы спускаться по реке на барке, а госпожа не переносит качки и боится плыть.
- Это правда? - обратился он к "Гертруде".
- Я? Боюсь? - возмутилась она, - Я ничего не боюсь, просто эти барки, они такие опасные! И куда я тогда дену мою карету? Вряд ли её можно будет закатить на эту вашу барку. Нет, я привыкла передвигаться с комфортом и не желаю ни на минуту от него отказываться, даже ради скорости.
Легкое разногласие между дамами для мужчин явилось подтверждением их искренности. После этого их уже ни в чем не подозревали, задали несколько формальных вопросов и отпустили с миром.
Но далеко уйти девушкам не удалось. Длинный офицер и господин в бархатном костюме догнали их в коридоре и поспешили представиться. Имена у них оказались длинными, сложносоставными, как приличествовало дворянам империи. Тина ничего не запомнила, Лина ухватила только, что длинного звали Септимий, а бархатного — Маммилий.
Казалось, печать стомбирской управы по делам иностранцев на паспортах совершила чудо. Теперь мужчины их не избегали, наоборот, стремились завести знакомство. Выяснилось, что господин в винном бархате являлся местным градоначальником. Он пообещал дать званый вечер в честь прекрасных гремонок и пригласил их к себе на ужин.
"Гертруда" подняла на него взгляд, полный сомнений, и спросила:
- Надеюсь, у вас, господин градоначальник, есть семья? Жена, дочери?
Он слегка опешил от такого вопроса и поспешил пояснить:
- Я вдовец, дорогая госпожа ар Дотцель. Моя жена умерла несколько лет назад, а дочерей у нас с ней не было, только сыновья.
Тина поджала губки и развела руками.
- Ну тогда не знаю... Мать? Сестра? Тётка? Свояченица? Я не могу прийти в дом, где нет женщин кроме прислуги, - и пояснила, - Мы с Амалией путешествуем без мужского сопровождения. Под этим словом я разумею мужчин, равных мне по положению. Их в моей семье просто не осталось. Поэтому посещение дома, где нет равных мне по положению женщин, губительно скажется на моей безупречной репутации.
Кажется, до градоначальника дошло. Он залепетал:
- Простите, если мое предложение показалось вам оскорбительным. Я не имел такого намерения. Но у меня в доме действительно нет дам, равных вам хоть в чём-нибудь. Выходит, я не могу пригласить вас разделить мой ужин?
- Только в трактире, - пожала плечами "Гертруда", - Там всем не зазорно находиться.
По лицу мужчины было видно, что трактир — явное не то. Ему хотелось чего-то большого и чистого, то бишь залучить красавицу в собственный дом. Но за неимением гербовой пишут на простой. Он вынужден был согласиться на ужин в местном трактире.
- Хорошо, дорогая госпожа Гертруда. Тогда сегодня вечером в трактире при вашей гостинице я вас буду ждать.
- Надеюсь, что увижу там и господина Септимия, - улыбнулась "Гертруда", которой компаньонка на ухо подсказала трудное имя.
Пока они кокетничали с местным начальством, их слуг проверили и отпустили. Дамиан еще раз поблагодарил Премудрого, который надоумил его назваться кучером, а Стефа сделать лакеем. Ни того, ни другого местные власти ни в чем не подозревали, это было ниже их достоинства.
На обратном пути Лина спросила подругу:
- Почему ты отказалась идти на ужин к градоначальнику?
- А зачем? - пожала плечами Тина, - Азильды там точно не будет, её, как я поняла, не выпускают из крепости.
- И что? - не поняла артефакторша.
Глаза ведьмы сверкнули нехорошим огнем.
- А то, что других знатных дам в этом городе днём с огнем, ночью с зонтиком. Или ты забыла, что в Стомбир отправляют тех, у кого нет семьи? Кажется, нам что-то такое читали.
Лина вытаращила на подругу глаза. Она знала, что Тина иногда умудряется на чистой интуиции придумать нечто фантастически простое и эффективное. Кажется, это был как раз такой случай.
- Слушай, ты гений! - прошептала магичка, - Ты собираешься их распалить, чтобы они забыли об осторожности, наплевали на все инструкции и подставили нам Азильду в качестве хозяйки дома, я правильно поняла?