Глава 17. Войти - не штука, главное - выйти!
Далее речь зашла об организационных вопросах. Как ни стремились мужчины поскорей залучить прекрасных дам к себе, но всё равно нужно было время на подготовку. Если бы девушки согласились прийти домой к градоначальнику, это можно было провернуть хоть завтра, но визит в крепость следовало заранее утрясти во всех деталях. Особо охраняемый объект, как-никак.
Мысль о том, что подготовка необходима достаточно длительная, внушила всем сидящим за столом Тина, отпустив так, между прочим, пару реплик. На самом деле подготовиться не мешало самим авантюристкам.
Лина легко представляла себе ситуацию, когда они не смогут выбраться из Стомбира. Закончиться для них это могло плачевно. Вечное рабство у императора было бы наиболее удачным выходом.
Но даже если им повезет удачно завершить свою миссию и выйти наружу, кто поручится, что их не схватят сразу, как заметят исчезновение Азильдиного кольца? Выполнив задание, они должны были бесследно исчезнуть из городка. Не только девушки, все до единого.
И тут вставал вопрос об их спутниках. Как предупредить советника и наемников, что пора бежать? Смыться и бросить здесь князя было много опаснее для Амондирана, чем оставить Азильде ее колечко. Это не говоря уже о том, что для триумфального возвращения им понадобятся и лошади, и мужчины для охраны.
С другой стороны, сбежав слишком рано, наемники вызовут подозрение и тогда уже самим нанимательницам выход перекроют.
У неё от такого обилия задач голова пошла кругом. Одна надежда была на то, что Дамиан что-нибудь придумает.
Комендант, градоначальник и начальник гарнизона наконец приняли решение: прием в честь прекрасных гостий состоится через два дня на третий в донжоне Стомбирской крепости. Госпожа Гертруда с компаньонкой прибудут к обеду, познакомятся с дамой, которая будет выполнять функцию хозяйки дома, пообедают, отдохнут, послушают музыку, потанцуют, затем останутся на ужин. Насчёт дальнейшего никто загадывать не стал. Лине было совершенно ясно, что так просто отпускать их никто не намерен, Тина, впрочем, тоже не питала иллюзий, хотя изображала, что принимает все слова мужчин за чистую монету.
Надо сказать, что имя Азильды и её титул тоже не прозвучали, хотя и Тина, и Лина неоднократно пытались навести разговор на личность таинственной хозяйки. Их только заверяли, что дама знатная, так что пребыванием в её обществе они себя не уронят.
Договорились также, что два дня до приема дамы не будут их лишать своего общества и позволят присоединяться к ним за вечерней трапезой. Отказаться не было никакой возможности, так что пришлось согласиться.
Это хорошо, что только ужин, - подумала Лина. В обществе пожиравшего ее глазами коменданта ей кусок в горло не лез, несмотря на то, что повар расстарался: всё на столе было восхитительно вкусным.
Надо сказать, остальные офицеры и чиновники, сидевшие в зале трактира, сильно погрустнели, когда поняли, что приезжие дамы уже оккупированы их начальством. Строгая иерархия, царившая в империи, не давала им и тени надежды.
Если до этого вечера молодые лейтенанты могли отговориться незнанием, если бы начальство их упрекнуло за неподобающие ухаживания, то больше такой возможности не было. Теперь даже провожать прелестниц на прогулки было бы неосторожно: высшая власть заявила на них свои права.
***
Лина этого не знала, потому на следующий день была приятно удивлена. За завтраком офицеры продолжали пожирать их глазами, но близко не подходили и своего общества не навязывали. Штатские чиновники, впрочем, поступали так же.
Тина вообще ничего не понимала: красавчики кланялись ей издали, молча виновато улыбались, но не решались даже подойти ручку поцеловать.
Она сделала большие глаза и ткнула подругу в бок локтем:
- Что с этими чудиками случилось, не пойму.
Ей ответил случившийся рядом Роберт Данцер.
- А что тут понимать: напугали их господа полковники. Они тут правят бал и никто не решится перейти им дорогу.
- А-аааа, - разочарованно протянула Тина, - Значит, никто не пойдёт нас провожать, когда мы соберёмся на прогулку?
Разочарование было наигранным: именно во время прогулки они должны были пересечься со своими. Надо было обсудить и подправить придуманный Линой план. Она полночи не спала, ворочалась, то вставала, то снова ложилась, пока в мозгу не сложилась картина их будущих действий. Теперь свои идеи нужно было донести до всех исполнителей. А где это сделать безопасно, как не на свежем воздухе?
Предлог выбрали тот же самый: проведать и угостить лошадей. Лина с детства знала: регулярно повторяющиеся поступки, даже самые странные, уже на третий день перестают вызывать интерес и удивление, а на пятый на них вообще никто внимания не обращает. А тут вполне логичные действия: дамы любят животных, дамы ходят их кормить.
Корзину с хлебом и яблоками на этот раз тащил "Клаус". Плёлся нога за ногу локтях в пяти за прогуливающимися красотками и думал про себя: демоны, как же мы все влипли.
Дамиан в это время уже давно находился на выгоне с конями и думал примерно о том же самом. Когда ехали сюда, то главной заботой было попасть внутрь крепости. Он и не думал, как выбираться. Вернее, думал, но отодвигал эти мысли на задворки. А сейчас перед ним во весь рост встало понимание того, что попасть внутрь не штука, главное — потом выбраться наружу.
Стомбир, как любое учреждение империи, функционировал по принципу: вход — медный гаст, но вот выход — полновесный золотой гит.
Вчера перед сном девушки вызвали его со Стефаном, якобы дать указания на завтра, и изложили всё, о чем договорились с комендантом и его приятелями. Линин артефакт работал безупречно: Тина довольно громко и многословно расспрашивала, как продвигаются дела с починкой кареты, не сомневаясь, что подслушивающих на лестнице достаточно. Лина же тихим голосом пересказывала все новости.
- Не волнуйтесь за нас, - шептала она советнику, - мы выберемся. У меня в сумочке есть порталы. Главное: вы должны нас ждать там, у леса. Все, в полном составе. Так что, как только мы окажемся в крепости, потихоньку, не привлекая внимания, уходите и уводите коней. От главной башни до края выгона примерно лига, максимум полторы. У меня найдется парочка одинаковых амулетов на две с половиной лиги. Так что отойдите по прямой линии от башни на это расстояние, спрячьтесь в лесу и ждите. Как только дело будет сделано, мы появимся. Всё к этому моменту должно быть готово: бежать придётся быстро.
Шёпот Лины звучал в ушах Дамиана гораздо громче разглагольствований Тины. План был хорош, но... Ему было нестерпимо страшно. А если что-то пойдет не так и девушек схватят? Если у них отберут сумочки? Если их раскроют в конце концов?
Он попросил время на обдумывание до завтра, пообещав, что на прогулке они смогут обменяться мнениями и выработать наиболее приемлемую тактику. Говорить слово «безопасную» Дамиан не хотел. Не было в их предприятии ничего безопасного.
Он тоже ворочался всю ночь и теперь жаждал узнать, что девчонки придумали. То, что предстояло делать ему с наёмниками, князем и магом, не вызывало сомнений. В лесу они просидят хоть сутки, хоть двое: опасных зверей поблизости нет. Путь домой тоже был ясен. А вот что собираются делать в крепости Лина с Тиной? Как они думают добыть кольцо и выбраться без потерь?
***
К тому времени, как две нарядные дамы добрались до выгона, он весь извелся. А они пришли не одни. Главарь наемников Роберт Данцер шел рядом, Стефан под видом Клауса телепался в трех шагах сзади, а на почтительном расстоянии следовала группа поклонников. К счастью, близко никто из них подойти не осмелился, остановились, не пройдя и трёх четвертей расстояния от ворот до лошадей. Дамиан с облегчением вздохнул: помешать разговору они не могли, подслушать тоже. Ветер дул в нужную сторону и уносил слова куда-то за кромку леса.
Тина моментально создала убедительную мизансцену. Она разговаривает с начальником своей охраны и смотрит на то, как ее компаньонка угощает лошадей хлебушком. За толстушкой Амалией ходит кучер и присматривает, чтобы лошадь случайно не зашибла девушку. Слуга сидит на травке и ждёт, когда хозяйка решит вернуться в гостиницу. Идиллия.
Данцер довольно громко расспрашивал нанимательницу всем ли она довольна и когда собирается ехать дальше. Делал вид, что задержка его не радует, он торопится съездить и вернуться, чтобы не упустить новый заказ. Ожидавшие в отдалении офицеры вряд ли могли слышать их разговор, но на всякий случай... А заодно Данцер выяснил кое-что важное. Например, что Тина — отличная наездница, а Лина — так себе. Костюмы для верховой езды есть у обеих и у обеих они рассчитаны на мужское седло. Это облегчало задачу наемника: не придется брать девиц к себе на седла и перегружать лошадей.
Лина между тем доставала куски хлеба из корзины, которую протягивал ей Дамиан, совала их прямо в мягкие, тёплые лошадиные губы и тихо говорила:
- Вы, главное, не подведите, ждите где уговорились. А у меня не один план. Не знаю, как придется действовать, посмотрим по ситуации. Но в покои к Азильде мы напросимся. Носик попудрить, привести себя в порядок, как-то так. Главное, чтобы нас хоть на время оставили с ней наедине. А уж там... Уболтаем.
В это Дамиан свято верил: уболтают кого угодно. Для порядка спросил:
- Как думаешь, вас выпустят?
- А кто его знает, - пожала плечами Лина, - может и выпустят. Конечно, это был бы лучший вариант, но план от этого не меняется. Как только окажемся вне крепости, перенесёмся к вам в лес. Тогда у нас будет фора. Вряд ли они в этот момент будут смотреть на свой знаменитый индикатор.
- А если нет?
- Уйдем прямо из крепости. Главное — подняться повыше. Через природную скалу портал не пробивает, а через рукотворную стену — легко.
Об этих особенностях Лининых частных порталов советник слышал впервые и они ему не нравились.
- То есть, - проговорил Дамиан с дрожью в голосе, - Если вас засунут в каземат, вам оттуда не выбраться?
- Не надо думать о плохом, - отмахнулась Лина, - Азильду в каземат не запихнули, почему нас должны? Вы о саквояжах наших позаботьтесь. С ними нам бежать будет не с руки, а оказаться в лесу без ничего не хочется. Тем более что карету придется в любом случае бросить, а я в подпространство столько всего полезного напихала... Одежду для верховой езды в том числе.
Она удачно отвлекла внимание советника от неприятных мыслей. Он задумался о том, как незаметно вынести саквояжи из города и забыл о переживаниях.
Тем более что бодрый настрой Лины ему нравился. Она придумывала планы и их осуществляла. Все пошло наперекосяк? Она тут же готова подкорректировать свои задумки и перестроиться. Такая не станет хлопать крыльями и кричать, как глупая курица: "Все пропало!" Она не сдастся и выкрутится.
Тина... Поначалу он думал, что нежная, трепетная Тина растеряется в трудном положении, но пока она действовала просто отлично. Актрисой девушка оказалась просто гениальной. Он бы сам поверил в Гертруду, если бы не знал, кто она на самом деле. Дамиан не понимал, что это: рассудок или интуиция, но красавица в любой ситуации точно попадала в тон и даже её безумные импровизации играли на руку их авантюре. То, как она удумала проникнуть в крепость, даже умнице Лине не пришло в голову.
Но... Если им поначалу придётся бежать внезапно и независимо друг от друга, то нужна связь, чтобы не потеряться. Эта мысль показалась Дамиану ценной и он решил сказать об этом Лине. Она в задумчивости потеребила носик и кивнула:
- Обеспечу. Но пользоваться только в крайнем случае, когда нас уже расшифруют.
- Понял.
Лина продолжала:
- Да, у тебя или Роберта была подробная карта здешних мест. Очень нужна.
- Вспомни: карту спалили на последнем привале перед перевалом.
Девушка хихикнула и махнула рукой.
- Не бери в голову. Кажется, я знаю, где её найти. И еще... Следи хорошенько за Ромуальдом. С этого умника станется в самый неподходящий момент побежать нас спасать. Мы-то с Тиной отобьёмся, здешним против магии выставить нечего, а он... Дурацкая жертва. В лучшем случае обуза.
Возразить было нечего: с Лининой оценкой князя советник был на сто процентов согласен.
***
Скормив все угощение коням, девушки удалились. Их сопровождающие потянулись прочь с выгона и Дамиан остался один. Он устроился на краю луга под деревом, вытянул длинные ноги и прикрыл лицо шляпой. Со стороны можно было подумать, что лентяй спит, но на самом деле он с невероятной скоростью перебирал в уме все возможные варианты развития событий и искал всевозможные выходы.
Удивительно, но в каждом случае самым проблемным оказывался князь Ромуальд. В умозрительных картинах, которые рисовало Дамиану воображение, Ромуальд каждый раз оказывался помехой, То он не вовремя куда-то бежал, то наоборот, сидел и плакал, когда надо было двигаться как можно быстрее, то выбалтывал все секреты, то, пытаясь спасти девиц, подставлял их по полной программе, то подставлялся сам и его ловили...
Дамиан с трудом прогонял из сознания эти картины, но они упорно возвращались. Надо сказать, предпосылки были. В первую же ночь под утро Ромуальд пришел к другу и рассказал ему, как объяснился с Линой. Готов был плакать, жаловаться и рвать на себе волосы.
Советник долго его уговаривал забыть неприятный инцидент, выбросить всё из головы и отложить любые романы до того момента, когда история с Азильдой и её кольцом закончится. Ромуальд же дивился жестокосердию своего друга:
- Дамиан, как же ты не понимаешь?! Она и так несчастная! А мы её втравили в такую ужасную историю! Это подло!
С трудом удалось объяснить князю, что надо было думать раньше, теперь обратного пути нет. Прекратить всё сейчас значит сдать и Лину, и Тину имперцам. Если он хочет помочь бедной девушке, надо сделать всё, чтобы она вышла из этой истории невредимой. А потом, когда они вернутся, наградить как положено.
Когда Дамиан наконец решил, что справился с эмоциональным кризисом у князя, тот вдруг выдал:
- А Тина... Если Лина не может, у неё магический контракт, то может быть с Тиной у меня что-то получится. Она красивая, мне очень нравится и я ей, кажется, не противен.
Ну вот! На колу мочало, начинай сначала. И ещё битый час, украденный у сна, Дамиан объяснял Ромуальду, почему делать этого категорически нельзя. Князь вроде согласился со всеми доводами, но как-то неуверенно.
Пришлось поговорить с Данцером: за этим остолопом нужен глаз да глаз. В результате теперь наёмники ни на минуту не оставляли Ромуальда одного, что того просто бесило. Неровен час сбежит и начнет действовать самостоятельно, приключенец несчастный. А это гибель для всех.
Дамиан почувствовал, что что-то изменилось в природе. То ли ветер поднялся, то ли тучка на солнце набежала... Он поднял шляпу, глянул вдаль и грязно выругался. Недаром воображение подсовывало ему картины с Ромуальдом: вот он идёт к нему через луг. Один, без провожатого.
Подошёл, сел рядом, помолчал, а затем не выдержал:
- Что вы все от меня скрываете?
- Ничего, - удивился Дамиан, - Ты знаешь то же, что и я.
- Они ходят к тебе советоваться, а меня игнорируют. Обе. Я понимал бы, если бы Лина... После той ночи ей тяжело меня видеть. Но Тина тоже нос воротит.
А вот это уже интересно. Если бы они не сталкивались, вряд ли князь так сказал бы.
- Когда это она от тебя нос воротила?
- Только что! Они шли мимо с прогулки, я подошёл, чтобы поздороваться, а она... Посмотрела на меня как на дождевого червя и прошла мимо.
Только этого не хватало! Дамиану хотелось стукнуть друга по башке посильнее и заорать на него погромче, но он сделал несколько глубоких вдохов, после чего смог спокойно выговорить:
- Что я могу в такой ситуации? Только похвалить нашу Тину. Она молодец, не выходит из роли. Ты сейчас кто?
- Кто? - не понял Ромуальд.
- Наёмник. Пустое место для знатной дамы. Она и поступает соответственно, а ты мешаешь ей. Можешь уже временно забыть кто ты есть на самом деле?! Для тебя же стараемся!
Князь ещё немного посидел рядом с Дамианом, попыхтел обиженно, затем всё же решил вернуться в дом, где квартировали наёмники и пообещал, что постарается держаться и действовать в соответствии с планом. Когда он уходил, советник смотрел ему вслед и думал, что Лина права: они с Ромуальдом еще хлебнут.
***
На следующий день дамы снова прогулялись до своих лошадей. На этот раз они надели костюмы для верховой езды и позволили себе сделать по кружочку вокруг выгона. "Дитер" еще с утра притащил сёдла и упряжь, так что трудностей не возникло. Заодно Дамиан убедился, что информация была правдивая: Тина — отличная наездница, а Лина — так себе. В седле держится, и ладно.
На этот раз поговорить толком не вышло. Под предлогом, что им интересно посмотреть на наездниц, офицеры подошли слишком близко, да и ветер дул в невыгодную сторону.
Когда "Дитер" помогал артефакторше сойти с лошади, та сунула ему в руку две побрякушки: серебряный кулон на длинной цепочке и простой камень на веревочке. Прошептала:
- Камень нагреется и рассыплется в пыль как только я активирую порталы. Это знак для вас, держи при себе. Серебряная цацка — переговорное устройство и маячок. Отдашь Стефу, он должен знать, как таким пользоваться.
Он молча сунул обе штучки в карман. Ничего похожего Лина на таможне не предъявляла.
***
Ночь перед приёмом прошла в волнениях. Тина с Линой обсуждали варианты своих действий до тех пор, пока небо не начало светлеть. Дамиан со Стефаном тоже спали плохо: придумав очередной ужас, который может произойти, каждый по очереди вскакивал, а товарищ его успокаивал, сочиняя способ обезвредить очередной кошмар. Затем они менялись ролями. Под утро так устали, что заснули без задних ног.
Наемники тоже нервничали: всех заводил Ромуальд. Он настолько достал своё новое начальство, что часа в два ночи Роберт лично отвесил ему плюху и велел заткнуться. Пусть не дёргает ребят перед ответственной операцией.
Но переживал и комендант. По сути дела он решил нарушить запрет и впустить в Стомбир посторонних. Но это полбеды. Он взял на себя смелость вывести к гостям ту, которую поклялся хранить как зеницу ока. Хотя девушки не внушали ему опасений, это было грубое нарушение инструкции.
Азильда содержалась в крепости в качестве почетной пленницы уже не первую декаду. Её привёз красавчик Валер Даригон-младший. Вслух назвал своей возлюбленной, которую он увёз от жестокого тирана-мужа, а Северу передал пакет от своего отца, хитроумного герцога Даригона. Значение этого дипломата и шпиона в империи было велико: он являлся правой рукой канцлера и выполнял личные пожелания императора.
Не вдаваясь в то, какую интригу он ведет, Даригон требовал, чтобы Азильда содержалась в Стомбире на положении почётной пленницы. Никаких прогулок за стенами, ограниченный одной отобранной камеристкой контингент слуг, ограниченный круг общения... Входить к ней беспрепятственно мог только герцогский сынок. Ему вменялось в обязанность осеменять красотку: она должна была понести и родить, до этого выход из Стомбира ей был запрещён.
Но вскоре выяснилось, что с осеменением произошла осечка. Сразу дама не забеременела, а потом началось что-то странное. При попытке Даригона-младшего лечь с ней в постель, у красавицы начинались жуткие болезненные спазмы, такие, что она криком кричала.
Местных знахарь ничего не мог понять, сказал одно: болезнь не естественная, а магически наведённая, он с ней справиться не может. Прибывший вслед за сыном герцог быстро сообразил, что всему виной кольцо княгини. Он прекрасно помнил, как сам лично руководил операцией по изменению его функций, и знал, что такое возможно. Нечто подобное ему в свое время предлагал Кавериско, только по отношению к амондиранскому князю. Тогда Даригон счел это чрезмерным и жестоким, а сейчас уже сомневался.
Одно было ясно: нужен тот, кто сумеет с этим справиться, а значит нужен именно Кавериско. Но вот беда: он находился в столице, а везти туда Азильду — сильно рисковать успехом операции.
Поначалу герцог хотел оставить здесь сына, чтобы присматривал за взбалмошной дамой, а затем рассудил, что это излишне. Все равно мальчик не сможет с ней спать, зачем его мучить? Даригоны отбыли в столицу вместе, оставив княгиню на попечение коменданта.
Когда до Азильды дошло, что её коварно бросили, да ещё и в плену, она билась и рыдала дня три. Затем поуспокоилась и придумала себе забаву: стала доводить своих тюремщиков до белого каления. Хуже всех пришлось приставленной к ней камеристке, но и Семпронию тоже доставалось.
Даригон велел даму сильно не тиранить, выполнять все прихоти, если они не нарушают её затворничество. Азильду стоит поберечь: ей ещё вынашивать и рожать очень важного для имперской внешней политики ребёнка.
Поместили княгиню в донжоне, на верхних этажах. Сбежать оттуда могла лишь птица, а следить удобно: наверх вела одна-единственная лестница. Башня много лет пустовала. Комендант жил в своем доме, гарнизон располагался в казарме, нижний этаж донжона время от времени использовался для проведения торжеств, но случалось это не чаще двух раз в год.
И вот сегодня Семпроний Север решил нарушить всё, что можно. Пригласил гостей и собирался выставить Азильду в качестве хозяйки дома. Предупредил заранее, почти сразу, как договорился обо всем с градоначальником и пригласил дам.
Беглая княгиня просто расцвела. К ней придут и она сможет поговорить с женщинами! С нормальными, свободными, знатными женщинами, а не с этой унылой уродиной Волтурнией, которую ей навязали вместо её собственной камеристки, расторопной Жанетты!
Женщины с воли! Азильда, хоть и не могла похвастаться умом, давно, ещё со времени бегства любовника, поняла: её использовали в каких-то играх. Она поддалась и теперь пленница.
Вообще заточение неплохо вправило мозги гордой княгине. Она понимала, что пожаловаться на своё положение ей не дадут, зануда Волтурния будет таскаться за ней хвостом и не позволит сказать лишнего слова. Но может быть удастся передать весточку на волю? Правда, она пока не придумала кому.
Одна надежда была на возлюбленного.
Эта скотина Семпроний обмолвился, что из Стомбира дамы поедут в столицу, а именно туда отец увёз Валера! Так что с ними надо постараться договориться. Жестокий отец разлучил их, увез Валера-младшего, но если он узнает, как здесь жестоко обращаются с его милой... Он вернётся и спасёт свою Ази!
Внизу, в пиршественной зале, в присутствии мужчин ничего провернуть не удастся. Но дамам надо будет где-то привести себя в порядок, да и естественные потребности никто не отменял. Значит, они поднимутся к ней, а там уж... Только бы удалось хоть на пару минут сплавить куда-нибудь Волтурнию.