Глава 8. Стефан пытается внести свой вклад в общее дело
Лина закончила свой рассказ и в комнате наступила неловкая тишина. Стефан чувствовал, что надо что-то сказать, но приличные к случаю слова не шли на ум. Да и не хотелось сейчас утешать Лину, ей не это было нужно.
К счастью, Тина вдруг вспомнила про пирожки и с места в карьер стала объяснять:
- Смотрите, эти кругленькие — с мясом, эти длинненькие — с капустой, эти квадратные — с яйцом и луком, а вот те треугольные — сладкие, с яблочной начинкой.
И хотя её выступление было вроде как ни к селу ни к городу, но оно сняло напряжение момента. Больше про тяжёлую Линину судьбу никто не заговаривал, зато установилась атмосфера доверительности и взаимопонимания. Стефану никогда еще ни с кем не было так легко и уютно, как с этими двумя девушками.
Странно, он всегда побаивался прекрасного пола и все свои отношения с женщинами совершенно сознательно сводил к товарно-денежным отношениям, а тут... Как будто старые друзья собрались. Иногда он даже забывал, что компания разнополая и позволял себе довольно рискованные высказывания, но никто его за них не упрекнул, наоборот, девицы его откровения воспринимали... ну, скажем, с пониманием.
Домой в свою башню придворного мага он вернулся в приподнятом настроении и тут вспомнил про задание, которое ему дала Лина: узнать, кто во время свадьбы имел доступ к брачным кольцам князей Амондиран.
Было уже поздно предпринимать расследование и он отложил все на утро. Оно принесло разочарования. Первым долгом Стефан отправился к советнику. Сунул голову в кабинет и понял, что он некстати. Дамиан сидел за столом и внимательнейшим образом изучал лежащие перед ним бумаги. Слева и справа высились горы ещё не изученных документов, а секретарь подкладывал новые листки в стопку непрочитанных и одновременно докладывал о тех, кто просит у советника аудиенции.
Было ясно, что сейчас отрывать Дамиана от дел и спрашивать о событиях пятилетней давности — только нарываться на грубость.
Стефан перебрался к покоям князя и узнал от личного слуги Ромуальда, что его господин заперся в мастерской и ни с кем не желает ни видеться, ни разговаривать. Сам слуга трудился при князе всего три года и ничего знать не знал.
Пришлось вернуться в башню, сесть и включить мозги. Обычно Стефан старался их зря не напрягать, но и дураком тоже не был, а вчерашний разговор с Линой его здорово вдохновил на размышления.
Так что он взял листок бумаги и стал записывать имена тех, кто мог ему что-то рассказать о княжеской свадьбе. Начальник стражи, мажордом, управляющий, главная кухарка и старшая горничная — все эти люди занимали свои должности и тогда, они могли помнить всех гостей.
С кухаркой Стефана связывали очень теплые отношения. Эта выдающаяся со всех сторон дама жалела мага за худобу и считала своим долгом подкармливать. А у Стефана результатом полуголодного детства стал фантастический аппетит. При желании он мог и вообще ничего не есть несколько дней, но когда была такая возможность, жрал в три горла. Еда в него проваливалась как в пятое измерение, не делая мага ни на фунт толще, зато слопать он мог три обеда подряд, а сверху заполировать обильным ужином. Эта способность поглощать пищу в любых количествах просто завораживала кухарку и делала Стефана желанным гостем на княжеской кухне.
Добродушная Мина встретила его приветливо, наложила целую миску сладкой каши с фруктами и сливками и охотно ответила на вопросы. Да, свадьбу помнит. Может хоть сейчас всё меню расписать. Гости? Какие гости? Разве они заходят на кухню? Она помнит только, что матушка княгини не ела орехов, посол Элидианы не переносил молочного, а один из гостей требовал на ночь кусок торта.
Так что от неё Стефан ничего не узнал, зато Мина дала ему полезный совет: обратиться к мажордому. У того должны были сохраниться списки гостей, потому что старик никогда ничего не выбрасывает.
Со старым Закариосом у Стефана отношения были натянутые, но ничего не поделаешь, пришлось идти на поклон. Для этого он даже решился на некоторые траты. Съездил в город и заказал то, что, по его мнению, могло доставить старику удовольствие.
Он уже давно заметил, что для мажордома самым важным в жизни было чувство собственной значимости. Стефан нашёл писчебумажную лавочку, где за умеренную плату по его заказу изготовили записную книжку солидного формата в синем сафьяне и с золотым обрезом. По обложке сверху шла надпись золотом: "Закариос Фугуль, мажордом княжеского дома Амондиран".
Вернувшись в свою башню Стефан еще немного поколдовал над книжечкой так, как они ещё студентами делали со своими записями. Старику стоило только однажды взять ее в руки и открыть, чтобы никто другой потом не смог в неё заглянуть против воли хозяина. Теперь записная книжка тянула не на уплаченные за неё десять серебряных гортов, а на пару-тройку полновесных золотых гитов.
С этим подношением Стефан подъехал к Закариосу и не прогадал. Тот подарку обрадовался и согласился в благодарность ответить на любые вопросы. Узнав, что речь идет о княжеской свадьбе и гостях, приосанился и пустился в длинные разглагольствования, так как по собственному мнению был на ней главным лицом. Под конец признался, что гостей в лицо помнит плохо, зато списки сохранились. Отдать он их не может, но разрешит переписать. Только делать это придется в его комнате, вынести оттуда такую ценность мажордом не разрешил.
С оханьем и кряхтеньем полез он в самый нижний угол огромного буфета, занимающего добрую треть отведенной ему гостиной, извлек из неё толстенную папку, пошуршал и вытащил на свет целую пачку сколотых вместе густо исписанных листов бумаги.
Стефан порадовался, что взял с собой тетрадь. Список был не подробный, он был очень подробный. К имени каждого гостя прилагалось описание: откуда приехал, в какую группу гостей входит, ранг, требования к поселению и еде, сопровождающие лица, покои, куда их определили на постой, приставленные лакеи и горничные... В общем, всё, кроме внешности.
Два дня Стефан старательно переписывал творение Закариоса, а на третий не выдержал и побежал с тетрадкой на Садовую улицу. Он отлично понимал, что торопится, по собранным сведениям Лина ничего определить не в силах, но уж больно хотелось увидеть её и Тину.
Дом номер пятнадцать оказался тих и пуст, зато из окошка дома номер семнадцать ему помахала красавица-ведьма. В этот день подруги сидели у неё и в окно заметили обескураженного мага, бестолково топтавшегося на крыльце. Лина надеялась, что Стефан что-то узнал, а Тина желала продолжить знакомство с таким симпатичным мужчиной.
Магу предложили роскошный обед из трех блюд, а на десерт — вкуснейший торт и корзиночки с фруктами в желе. Выяснилось, что Лина потрясающе готовит мясные блюда, но терпеть не может сладкого, а Тина — непревзойденный кондитер и сладкое — её страсть. Судя по их фигурам можно было думать с точностью до наоборот. Худощавая, изящная Валентина никак не сочеталась в сознании Стефана с кремом, тестом и сахаром, а между тем отправляла тортик кусок за куском в свой очаровательный ротик.
Пухленькая и аппетитная, как шкворчащий пончик Лина казалась воплощением сладкоежки. А вот поди ты! Она даже чай пила без сахара и не взяла ни кусочка торта. Стефан вспомнил вдруг, что магичка и в прошлый раз налегала на несладкие пирожки.
Девушки заметили, с каким интересом он их рассматривает и Лина хмыкнула:
- Удивляешься? Если я ещё на сладкое начну налегать, то лопну! Да оно мне и не нравится. Кусок ветчины для меня лучше самого прекрасного пирожного. А в Тине все сгорает, как в печке, она же ведьма. Так что не пялься. Лучше скажи: ты узнал что-нибудь?
- Кое-что..., - уклончиво произнес маг, - Не знаю, поможет ли, но вот...
Он достал из кармана тетрадь и вручил Эммелине. Она открыла там, где была закладка, удивленно подняла брови и тут же погрузилась в чтение, заметив:
- Да, на такой улов я не рассчитывала. Ты молодец.
Пробежав страницу глазами, она поднялась и, не отрывая взгляда от бумаги, потопала в соседнюю комнату, откуда донесся её крик:
- Тин, я возьму у тебя пару листочков?!
Очевидно, что ответ ей не требовался.
- Ну все, - резюмировала Валентина, - На сегодня для нашего общества она потеряна. Так что пока есть время, расскажи мне про то, как ты попал в придворные маги.
Нет ничего приятнее, чем говорить о себе. Как ни странно, это утверждение верно даже тогда, когда рассказывающему особо нечем похвастать. Чем было гордиться Стефану? Тем, что он стал придворным магом по наследству? Его взяли на эту должность просто потому, что его учитель умер, а в Амондиране никого больше в тот момент найти не смогли. Да и потом квалифицированные маги не жаловали княжество своими посещениями. В общем, со Стефом вышло по пословице: «На безрыбье и рак рыба».
Учился он ни шатко, ни валко, не потому, что был совсем уж бездарным, а просто из-за лени. Интересовался алхимией, но пошел на бытовую магию: там учиться на пять лет меньше и не надо надрываться. Хотел потом самостоятельно освоить эту область, но, как видно, для этого недостаточно почитывать книжечки и время от времени что-нибудь взрывать.
Если сказать честно, ему неловко было рассказывать о себе девушке, которая в любом случае добилась в жизни большего, чем он сам. Пусть со стороны это могло кому-то казаться иначе, но Гелфинд твёрдо знал кто чего стоит.
Он занимает свое теплое место исключительно по доброте душевной князя, для которого преданность мага важнее его квалификации. Поэтому Ромуальд и терпит на таком важном посту бытового мага второй категории. Но если завтра что-то изменится... Лететь Стефу голубем с этого места.
А Тина будет нужна всегда и всем. Про Лину и говорить нечего.
В общем, ничего такого, что хотелось бы рассказать красивой девушке, у Стефана за душой не было. Но Тина смотрела на него с такой теплотой, спрашивала так по-доброму, так искренне реагировала на каждое слово, что язык у мага развязался и он сам не зная как выложил девушке всю свою биографию.
Уже после, возвращаясь в свою башню, он вспоминал всё, что говорил красавице и корил себя за несдержанность. Незачем было слюни распускать и открывать всю свою подноготную малознакомой девице, как бы она ни была хороша. Но что-то подсказывало: Тине можно рассказать всё, она не обратит это во зло.
Насчет того, что никому не расскажет, он был не так уверен. Даже наоборот: он точно знал, что всё тотчас же будет пересказано Лине. Странно, но это не коробило и не пугало. В глазах Гелфинда пухленькая артефакторша имела совершенно особый статус. От Лины ничего дальше не пойдёт, а ей можно знать всё.
Кстати, в этот день они почти до вечера просидели вдвоем с Тиной. Лина вышла под конец и сказала, тяжело вздохнув:
- Спасибо, конечно, но тут еще работать и работать. Я исключила тех, кто не может нас интересовать по определенным причинам. Вряд ли к артефактам рода были допущены слуги или кто-то из охраны. Знатных дам тоже можно исключить: среди артефакторов нужной нам квалификации женщин нет. Там я вложила список... Это те, чей облик меня интересует. Попробуй опросить слуг рангом пониже: горничных, лакеев... В общем, тех, кто им прислуживал. Конечно, пять лет прошло, многие уже не работают, но многие наверняка остались. А у слуг обычно зоркий глаз и хорошая память.
- Они деньги любят..., - буркнул Стефан.
Лина весело рассмеялась.
- Ну, денег, как я понимаю, у тебя нет и ты не решаешься их попросить у князя. У меня такие расходы тоже не предусмотрены. Но... Горничных могут заинтересовать притирания для красоты, а лакеев — заговоренные от воров кошельки. Ну как, Тина, разорим для него наш подарочный фонд?
Ведьма тоже хихикнула:
- Пусть берет и помнит нашу доброту. А когда будет результат, ты сама стрясешь оплату расходов с князя или с советника. Думаю, они не станут жадничать и обсчитывать бедных девушек.
С этими словами она встала и вышла в соседнюю комнату, откуда вернулась с плоской корзиночкой. В ней стояли небольшие баночки, вероятно, те самые притирания, а еще лежали штук шесть разноцветных бархатных кошельков. Протянула всё Стефану и пояснила:
- Кремы в баночках помогают от прыщей, веснушек и разглаживают морщины. Действие временное, зато эффект молниеносный. Девчонки будут тебе по гроб жизни благодарны. А кошельки... сам зачаруешь, или Лину попросить?
Вот это было обидно. Простой наговор от воров даже такому разгильдяю, как Стеф, было нетрудно сделать. Он пробурчал, что сам справится, поблагодарил, сложил всё в карманы вместе со списком и отправился домой, предварительно уговорившись, что не будет ждать, когда получит всю информацию, а зайдет на днях с тем, что сможет добыть.
После этого не было дня, чтобы он не закончил его в гостях у своих новых подружек. Они были ему неизменно рады, сажали за стол, угощали, принимали как родного... Одно огорчало: ни Лина, ни Тина не видели в Стефане Гелфинде мужчину. Ладно Эммелина: тяжёлый опыт замужества делал её невосприимчивой к любовным чарам. Но Валентина?! Она же ведьма! Ей по штату положено быть любвеобильной! А она смотрит на Стефа как на братишку. Обидно! Или это ему только так кажется?
Но несмотря на это, Стефан регулярно посещал девушек и приносил Лине всё новые и новые описания. Она оказалась права: горничные и лакеи прекрасно помнили тех, кого обслуживали. Они описывали их в меру своих способностей, но довольно живо. Задавая наводящие вопросы, Стефан постепенно сумел записать словесные портреты почти всех, кто приезжал на свадьбу князя из других государств. К сожалению, ни в ком Лина не смогла узнать кого-то из артефакторов. Оставались два гостя, облика которых никто из слуг не смог вспомнить, и надежда, что у князя память окажется лучше.
Магичка была уверена, что один из этих таинственных гостей и есть искомый артефактор. Просто он надел амулет, препятствующий запоминанию внешности. Правда, её сбивало с толку то, что оба были весьма высокородными господами, при этом никак не связанными друг с другом и с империей. Один вроде бы приехал из Гремона, а другой — из родной страны Азильды: из Сальвинии.
Стефан понимал, что дальше своими силами они с девушками не разберутся. Пора подключать советника и князя. Со времени первого визита Ромуальда к артефакторше прошли две декады, так что пора бы князю выйти из своего затворничества в мастерской и принять наконец участие в собственной судьбе.
Вернувшийся от магичек Стефан не рискнул сунуться к Ромуальду, а для начала пошел искать Дамиана и столкнулся с ним в галерее, ведущей к башне. Советник разобрался с текущими делами и шел к магу сам.
В первую минуту оба опешили, затем Дамиан спросил:
- Ты кого-то ищешь?
- Тебя! - воскликнул обрадованный Стефан, - Который день хочу с тобой поговорить, но ты всё время занят!
- Тогда пойдём к тебе, - решил советник, - В твою башню чужим хода нет, там и поговорим. Мне надо с тобой посоветоваться. Прошлый твой совет оказался отличным, может и теперь...
Маг только что не запрыгал от нетерпения.
- Пойдем, пойдем, мне тоже много чего надо тебе рассказать и кое о чем спросить.
Расположившись в гостиной Стефана за круглым столом, они продолжили беседу за бутылкой отличного вина из погребов его светлости. Дамиан решил сначала задать свой вопрос:8c847c
- Как ты думаешь, кто перенастроил брачные кольца Амондиран, зачем и можно ли это сделать снова?
- Вот! - маг поднял вверх указательный палец, - Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Это то, чем мы с Линой занимались последние две декады!
Если бы Дамиан стоял, он бы рухнул на пол от неожиданности. Но так как он сидел, то только закашлялся, а затем осторожно спросил:
- Лина — это кто?
- Ну Лина, - сердясь на бестолковость начальства проговорил Стефан, - Эммелина! Магистр Кавериско!
- Ты с ней виделся после того?
- А как же! Мы теперь почти ежедневно встречаемся и всё по тому же самому делу. С ней и с Тиной.
Дамиан понял только, что пока сидел, зарывшись в бумаги, что-то важное в жизни прошло мимо. Почему-то имя "Тина" его взволновало. Хотя Стефан ничего пока не сообщил об этом персонаже, Дамиан вдруг подумал о той прекрасной девушке, которую он видел на Садовой улице.
- Кто такая Тина? - спросил он и внутренне замер.
- О, Тина..., - мечтательно произнес Гелфинд, - Тина — это Линина соседка Валентина Скарель, ведьма-целительница. Она такая красивая... Азильда ей и в подметки не годится.
Все ясно, пока Дамиан штаны просиживал в замке, ушлый маг свел знакомство не только с магистром, но и её красавицей-соседкой. А если она ведьма, то, верно, и в постель успел уложить, благо время было.
На душе у Дамиана заскребли кошки. Хотелось схватить нахального Стефана и пару раз стукнуть головой об стену. Но он сдержался. Спросил только:
- А что же ты мне ничего не сказал? Почему скрыл?
- Тебе, пожалуй, скажешь, - обиженным тоном ответил маг, - ты же у нас самый занятой. Я сто раз за это время пытался к тебе пробиться, но ты только рукой махал, мол, не сейчас!
Дамиан хотел сказать, что это неправда, но вспомнил, как дело было, и не стал продолжать упреки. Просто попросил рассказать то, зачем Стефан его искал.
Чем дальше маг излагал историю своего знакомства с Линой и поисков злокозненного мага-артефактора, тем больше Дамиан убеждался, что ему надо снова встретиться с госпожой Кавериско. Поразительно, но она помогала Стефану совершенно бесплатно и даже вложилась в это дело не только умом и знаниями, но и подарками для слуг!
А если так... Значит, для неё это тоже важно! Не вполне понятно почему, но ведь можно узнать.
Излишне упоминать то, что историю жизни Лины Стефан советнику пересказывать в подробностях не стал. Но пропавший без вести знаменитый артефактор как-то на диво хорошо вписывался в эту историю.
Стефан показал Дамиану список, в котором незаполненными остались только описания двух персонажей, и попросил припомнить: как выглядели эти двое? Пришлось напрячь память, но картина не вырисовывалась.
- Значит, Зигфрид фар Гонтмайер и Спирос Кентаврион? Были такие. Спирос родственник Азильды по отцу. Демоны, был же такой, а как выглядит не помню хоть убей! Вроде высокий, полный господин, а может и нет... Или это наоборот, Зигфрид был... Он — родня Азильды по матери, она у неё родом из Гремона. Почему-то эти два персонажа у меня путаются и сливаются. Знаешь, давай князя спросим. Он у нас художник, должен лучше запоминать лица.
Стефан напомнил советнику, что князь уже битых две декады не вылезает из мастерской и совершенно никого не хочет ни видеть, ни слышать.
- Картину пишет, - прокомментировал Дамиан, - За такое время должен был уже закончить, мне кажется. Дольше он только над большим батальным полотном работал, а сейчас у него и подрамника подходящего не было. Вряд ли он взялся за что-то грандиозное.
Стефан был с ним согласен, но ворваться ни с того, ни с сего в святая святых — мастерскую Ромуальда не решалась даже Азильда. Князь очень не любил, когда ему мешали творить. Не раз и не два он объяснял советнику, что в такие моменты лучше принять решение самому, пусть и неправильное, чем спугнуть музу своего господина!
Так что до обеда они просидели, изучая и обсуждая всю доступную информацию. В кои-то веки Стефан сумел показать себя с лучшей стороны и удивить Дамиана взвешенностью и продуманностью своих суждений. Ещё бы! Все это неоднократно было пережевано в беседах с Эммелиной, а уж она соображала ничуть не хуже умного советника.