Глава 12. Ущелье Дохлой Собаки

Ущелье Дохлой Собаки не поразило беглецов внезапным появлением. Просто всё вокруг потихоньку в него превращалось.

Когда солнце уже приблизилось к вершинам гор, но до ночи было ещё порядочно, путники обратили внимание, как изменился окружающий ландшафт. Растительность почти исчезла, ни кустов, ни деревьев не осталось. Даже мох на камнях из глубокого и пышного, похожего на траву, превратился в легкий зелёный налёт. Зато лишайников стало больше, чуть не на каждом камне расплывались его пятна: сизые, жёлтые, багровые, зеленовато-синие.

Ущелье постепенно, но очень сильно сузилось, стены его из пологих стали крутыми и во многих местах подняться по ним было невозможно. Да и галечный берег с каждым шагом становился всё менее проходимым. Ширина его уменьшилась, а большие камни стали попадаться все чаще. Дамиан констатировал:

- Кажется, мы дошли до ущелья, по которому проходит граница между империей и Амондираном. Или между империей и Гремоном, тут точно никто не скажет.

Князь обрадовался неизвестно чему:

- Значит, когда мы его пройдём, будем дома?

Советник посмотрел на него как на больного.

- Нет, Ромуальд, разуверься. Когда мы его пройдём, то окажемся в Гремоне. В этом месте ширина твоего княжества составляет едва ли три лиги, а ущелье гораздо длиннее. Только вот… Нам надо подняться, понизу мы не пройдём.

- Почему? — не понял Ромуальд.

- Я тебе потом объясню, — пообещал Дамиан.

Сам он знал из пояснений Данцера, что очень скоро галечный пляж вообще закончится, а ущелье превратится в то, что под этим словом обычно подразумевают: две отвесные каменные стены, между которых ревёт поток. Так что оставаться внизу смысла не было, надо было искать путь наверх.

Вот только удобной дороги для этого не находилось. Пришлось немного вернуться, прежде чем удалось отыскать нечто вроде тропки. Хорошо ещё, что для этого не пришлось переходить реку. Несмотря на то, что глубиной она не отличалась, течение здесь было быстрое и мощное, а дно состояло из крупных и скользких камней.

Советник задумался: а стоит ли сейчас, в преддверии ночи, лезть на верхотуру. Вдруг они не успеют подняться туда, где можно будет разбить лагерь, до темноты. Ползать по горам ночью — не лучшая мысль.

Но здесь, внизу, тоже не было нормального места чтобы поставить палатки. Он выставил принятие решения на общее голосование. Девицы захотели наверх, а влюбленные мужчины их поддержали.

После этого Тина и Лина, проклиная всё на свете, два часа карабкались по условной тропинке. Кое-где удавалось идти нормально, но по большей части они ползли на карачках, цепляясь за всё, за что можно было зацепиться.

Стефан двигался впереди, разведывая дорогу. Он сам вызвался, за что Дамиан в душе не переставал его благодарить. Парень был как будто создан для этой роли. Он не только лез вверх, показывая всем дорогу, но еще и комментировал каждый участок с точки зрения безопасности. Указывал на некрепко стоящие камни, за которые лучше не хвататься, советовал, куда ставить ноги, пару раз вдруг менял направление движения, если чуял впереди опасный кусок.

За ним ползла Тина, за ней Лина, а за Линой Ромуальд. Дамиан был замыкающим. Он зорко следил за своим подопечными. Если бы кто-то попробовал упасть, он был готов его ловить.

К счастью, этого не потребовалось. Все двигались споро и проворно. Даже толстушка Лина, за которую Дамиан больше всего боялся, лазала по горам так, как будто занималась этим с детства.

Советник часто поднимал на неё взгляд и думал, что не такая уж она толстая. У неё аппетитная и очень складная фигурка. Или похудела за последнее время? Все-таки нагрузки были более чем серьезные.

А вот на то, как двигались её круглые ягодицы, обтянутые бурыми парусиновыми штанами, смотреть так пристально не стоило. Желание, поднимавшееся откуда-то изнутри, не способствовало лазанию по скалам и камням.

Дамиан затолкал неуместные чувства поглубже: сейчас не время. Вот окажемся в безопасности, тогда…

Тина и Лина поначалу охали и кряхтели, но потом обе почувствовали, что на звуки лучше силу не тратить. Ползли молча, сжав зубы. Казалось, этот подъём никогда не кончится. Если бы пришлось подниматься прямо, они давно уже были бы наверху. Стефан же избрал более длинный и безопасный, но не более легкий путь.

Наконец, через битых два часа усилий, они оказались на довольно большой площадке, где можно было устроить лагерь. Девушки на последнем издыхании вытащили из саквояжей палатки и припасы, а затем затихли, лёжа на куче одеял. Сил у них не было никаких. Тем временем солнце село за горы и наступила ночь.

Мужчины в темноте собрали и установили шатры, перекусили всухомятку и накормили своих спутниц. Воды у них было немного, только та, что во фляжках. Стефан уверял, что где-то рядом течёт ручей, но идти его искать по темноте было безумием, так что поиск вместе с мытьём отложили на утро.

Ромуальд, которого поначалу вдохновила мысль, что он находится на своей земле, к концу подъёма так замучился, что это его больше не грело. Сейчас бы он всё отдал за ванну и удобную кровать. Дамиан не мог снабдить его первым, поэтому быстро соорудил лежанку из одеяла и отправил князя спать в шатёр. Сам же сел рядом со Стефаном, который только что сделал то же самое для обеих девушек.

Хоть советник был не очень высокого мнения об уме мага, но за последнее время убедился, что тот отнюдь не дурак, особенно в делах практических. По крайней мере, если бы сейчас перед ним появилась добрая волшебница и предложила одного из компании перенести домой, то он предпочел бы, чтобы с ним остался маг, а не князь. И отнюдь не потому, что его так уж волновала безопасность Ромуальда. Просто присутствие Стефана повышало общие шансы на выживание и победу.

***

Первой, кого увидел Дамиан, проснувшись утром, была Лина. Она в задумчивости сидела на чьей-то брошенной впопыхах куртке на пороге собственного шатра и смотрела на встающее над скалами солнце. Дамиан спросил её тихонько:

- Что ты вскочила в такую рань? Поспала бы еще.

- Когда еще увидишь такую красоту, как рассвет в горах, — мечтательно протянула девушка и вдруг добавила совсем другим тоном, — Пить очень хочется, а ни одной полной фляжки я не нашла.

Почему-то в советнике её слова отозвались радостью, поэтому он весело произнес:

- Ну так пойдем поищем воду. Вчера Стефан уверял, что вон там — он протянул руку, — течёт ручей.

Лина встала и кротко пошла за ним, взяв из шатра какой-то сверток. Выглядела девушка замученной оборванкой. На ней были те же бурые штаны, что и вчера, только замызганную донельзя рубашку она не заправила за пояс и та висела, скрывая фигуру магички.

По дороге они забрали пустые фляжки и котелок: если вода действительно найдётся, будет из чего вскипятить чай.

Ручей протекал совсем близко, однако от лагеря его закрывал выступ скалы. Тонкая струйка прибегала неизвестно откуда и падала в узкую глубокую расщелину, дна которой было не разглядеть во мраке. Зато посуду наполнять оказалось удобно.

Прежде чем наливать воду во фляжки и котелок, Дамиан умылся, затем предложил Лине сделать то же самое. Она подставила ладонь под струю.

- Ой, ледяная, — взвизгнула она тихонько, — Знаешь что? Сейчас нальём фляжки и ты их заберешь, а меня здесь оставишь. Я попробую умыться тёплой водой.

Ну да. Она же маг, ей воду нагреть ничего не стоит, — подумал Дамиан и согласился. Когда все фляги были полны и оставался один котелок, он оставил его Лине, а сам пошел к лагерю. Но не дошёл: остановился за выступом и затаил дыхание.

У него не было обыкновения подглядывать, он даже считал это недостойным поведением, но почему-то сейчас его не заботила пристойность того, что он собирался сделать.

А Лина ополоснула лицо под ледяной струёй, набрала котелок и сунула под него знакомый нагревательный амулет. Затем развернула принесённый сверток: стало ясно, что там чистое бельё. А затем девушка разделась догола и стала обтирать себя теплой водой из котелка. Откуда-то в руках у неё оказались кусочек мыла и байковая тряпочка.

Даже если бы Дамиану вдруг объявили, что за это полагается смертная казнь, он всё равно не отвел бы глаз. Он просто не мог этого сделать. Картина перед его глазами была настолько восхитительной, что он забыл обо всём и только чувствовал, что безумно хочет эту женщину.

А та не знала, что на неё смотрят, и деловито намывалась. Тёрла руки и плечи, мягкий животик и полную, налитую грудь… Когда же она спустилась ниже и скользнула мыльной тряпочкой между ног, Дамиан закрыл глаза и откинулся на ближайший камень, едва сдерживая стон. Смотреть дальше было глупо: всё равно что специально совать руку в огонь.

Желание разрывало Дамиана на части. Он сейчас накинется на неё как дикий зверь и этим все закончится. Вряд ли Лина простит ему такой низкий поступок. Шатаясь как пьяный, он пошел к лагерю и тут обратил внимание, что идти стало труднее. Демоны! С утренним стояком он, как все мужчины, справился как только встал, помочившись. Но сейчас дело обстояло во сто крат хуже. Показываться в таком виде на люди было невозможно.

Пришлось обойти шатры и, скрывшись среди камней, заняться тем, что, как ему казалось, он оставил среди привычек ранней юности, когда женщины бедному парнишке были недоступны.

Он вернулся в лагерь чуть раньше Лины. Та пришла с полным водой котелком и пристроила его на свой знаменитый нагреватель, собираясь варить кашу. Выглядела она сейчас гораздо лучше, чем со сна. Пусть штаны остались те же самые, но рубашка на ней была свежая, личико сияло чистотой и выглядело отдохнувшим, а рыжеватые волосы вокруг лица кудрявились от влаги.

На топот и бряканье котелка из шатров повылезали все. Сонная и недовольная Тина, бодрый Стефан и томный Ромуальд.

Маленькая артефакторша сообщила всем, что скоро будет завтрак и, подбежав к подруге, что-то зашептала ей на ухо. Тина подняла ровные, как нарисованные брови, затем опустила их и довольно закивала: подруга делилась с ней тем, как тут можно помыться.

Дамиан наблюдал за ними украдкой и пытался сообразить: есть у них лишний котелок, или нету. Оказалось, котелков больше, чем нужно. Лина нырнула в шатер и вытащила два. Один сунула Тине вместе с тряпочкой и мылом, другой взяла в руку. Попросила никого не ходить на ручей, пока она не вернется, и повела подругу мыться.

Выходит, за подругу она опасается, а сама… Могла бы дождаться когда Тина встанет и помыться, пока та будет её караулить. Но нет, по отношению к себе Лина оказалась более чем легкомысленной.

Или… Мужчину вдруг будто жаром обдало. Может быть Лина как раз и рассчитывала на зрителя? Одного-единственного? И подсмотренная сцена была хорошо продуманным зрелищем? Она его соблазняла?

С этой мыслью Дамиан носился до тех пор, пока девушки не вернулись с ручья. А затем, глядя на спокойную, добродушную улыбку магички, обращенную ко всем вместе и ни к кому в отдельности, он себя одёрнул: глупости! Надо же было придумать себе такое! Девочка ему доверяет, вот и не подумала, что он станет подсматривать. А он повёл себя нечестно, а теперь пытается перевалить все с больной головы на здоровую.

Что его голова больна, он убедился, когда они тронулись в путь. На этот раз Дамиан шел впереди и каждые несколько минут оглядывался, но не чтобы удостовериться, что со всеми полный порядок, а чтобы снова и снова увидеть Лину.

***

Вчера вечером они не смогли в темноте рассмотреть, где находятся, а теперь огляделись и поняли, что Стефан вёл их не только вверх, но и вперед. Несколько валунов отделяло бывшую стоянку от ущелья, из которого они поднялись, но стоило сделать два десятка шагов и стало ясно: им бы ни за что не пройти внизу по берегу. Ни по этому, ни по противоположному.

Зажатая в узкой теснине, река ревела и буйствовала, заполняя все пространство от берега до берега. С обеих сторон её зажимали отвесные скалы. Это и было ущелье Дохлой Собаки.

Лина с интересом заглянула вниз и в ужасе отшатнулась. Хорошо, что Дамиан её подхватил и постарался успокоить:

- Ну что ты?! Испугалась?!

Магичка, казавшаяся воплощением хладнокровия, вдруг проявила слабость. Она распахнула свои карие глаза и прошептала, как какая-нибудь глупая куколка:

- Я боюсь высоты. Меня туда как будто тянет.

Дамиан поспешил её заговорить. Стал рассказывать, что высоты боится более половины населения, что на самом деле тут нет ничего страшного: такая разумная девушка вполне может держать себя в руках и сопротивляться желанию заглянуть в бездну. А если ей трудно, он предлагает свою помощь. Пусть даст ему руку и чувствует себя в безопасности: в случае чего он её удержит.

Она раздумывала всего несколько мгновений, после которых приблизилась и встала так, чтобы Дамиан оказался между ней и обрывом.

Маленькая, но сильная ладонь артефакторши скользнула ему в руку и сжала пальцы. Лина улыбнулась: теперь ей ничего не было страшно.

***

Но не успели они пройти и лиги, как из-за гор выползла, ворча и громыхая, огромная черная туча. Она как будто перетекла через хребет и теперь с бешеной скоростью заволакивала весь небосклон. Мгновенно похолодало и порывы ветра принесли первые брызги дождя.

Спохватиться и сделать что-то толковое успел сообразить только Стефан. Он сунул в руки Тины её саквояж и велел:

- Доставай скорее твой шатер!

Та сразу его поняла и, не переспрашивая, сделала как сказано. Лина кинулась было к своему саквояжу, который нес Дамиан, но поняла: на то, чтобы поставить два укрытия времени не хватит, поэтому переключилась на помощь подруге. Все же эти шатры были её изобретением и она лучше всех знала, как их ставить за кратчайший срок.

Плохо только, что ровного места было маловато, да и располагать ничем не прикрепленное к земле сооружение прямо на голом камне, обрывающемся вниз на много-много локтей, было опасно. Но всё же удалось найти местечко, зажатое между двух огромных валунов, и управиться до того, как налетел ливень.

Не прошло и пяти минут, как шатёр стоял, прижатый к каменной стенке, а все пятеро сидели внутри.

Успели вовремя: сверкнула молния, загремел гром и дождь ливанул так, как будто над путешественниками лопнул огромный пузырь, полный воды.

Девушек по общему молчаливому уговору засунули в шатер поглубже, а у выхода сидел Стефан и придерживал полог, чтобы вода не залилась внутрь. Заодно он утешал всех:

- Ничего, гроза такой силы долгой не бывает. Погремит и перестанет. Потом солнышко выглянет и мы пойдём дальше. Надо только будет немного подождать, пока камни просохнут, мокрые они скользкие такие…

Но его слова оказались далеки от действительного положения дел. Дождь, начавшийся как летняя гроза, через полчаса слегка поутих, но не остановился. Он лил, лил и лил, закрывая густой завесой капель все окрестности. Стефан несколько раз пытался выглянуть, чтобы разведать обстановку, но улучшения не наступало. Дождь как лил стеной, так и продолжал лить. По тому, как стало темно и не собиралось светлеть, можно было предположить, что дождь зарядил надолго.

Идти дальше в таких условиях было равно самоубийству. Причём простуда была последней из опасностей, подстерегавших путника. Гораздо легче и верней можно было поскользнуться на мокрых камнях и сломать ногу, за дождём не увидеть вовремя расселины и свалиться, да и ветер был вполне способен просто сбросить неосторожного путника прямо в ущелье.

Пришлось плюнуть на возможную погоню и оставаться на днёвку, ожидая, когда погода станет более благосклонной.

Дамиана с детства воспитывали: если происходит что-то, что тебе не нравится, но чему ты не можешь противостоять, прими это как волю богов и расслабься. Поэтому он быстро оборвал общее недовольство таким поворотом событий и велел наслаждаться отдыхом, раз уж он им предоставился.

Так что через некоторое время девушки повытаскивали одеяла и устроили всем удобные места, не лежачие, потому что на пятерых шатры рассчитаны не были, но и не вовсе сидячие. В центе оставался небольшой пятачок свободного места. Там Лина расположила нагреватель, а Тина заварила согревающий чай, благо за водой бегать не приходилось. Стоило выставить котелок на дождь и через несколько минут он был полон.

Лина достала остатки еды от завтрака, печенье, которое Тина испекла еще дома, а она сохранила, и бутылку вишнёвой наливки, после чего в палатке воцарилось веселье. Все по очереди вспоминали разные моменты их эскапады, перебивали друг друга, смеялись.

Ромуальд уговорил Лину спеть. Она побаивалась: большой голос в горах мог вызвать сход лавины или еще что похлеще. Но князь был настойчив, остальные к нему присоединились и она согласилась, но пела тихонько, даже не вполголоса, в одну его десятую. Князь, Тина и Стефан подпевали, ведь песни она выбирала известные. Дамиан своим пением мог свалить наповал того медведя, который всем уши оттаптывает, потому что при мощном баритоне музыкальном слухом не обладал вообще и из десяти нот не попадал ни в одну. Поэтому он не стал присоединяться к общему хору. Вместо этого сидел и наблюдал за Линой.

Зря он думал, что Ромуальд неверно изобразил её на портрете, что он ей польстил. Да он и половины её прелести не передал. Даже на фоне своей восхитительно красивой подруги она не теряется.

Только вот… Он вдруг поймал себя на мысли, что все веселятся от души, а Лина скрывает какую-то не слишком для неё приятную мысль.

Поэтому когда пение закончилось, он подобрался к Лине и шепнул ей на ухо:

- Что-то не в порядке?

Девушка недовольно пожала плечами.

- Откуда ты взял?

- Я же вижу, что ты неспокойна. Что-то случилось?

- Ничего нового, про всё ты уже знаешь. Просто…, - она вздыбила пальцами собственные волосы, — Наверное у меня паранойя, но этот дождь… Тебе не кажется, что в нём есть что-то неестественное?

Её вопрос удивил советника. Он никогда не подозревал рукотворного в явлениях природы. Существовали могучие маги-погодники, которые могли притянуть дождь или наоборот, развеять облака, но в мире их было наперечёт и все они служили какому-нибудь государю. Маг-артефактор Кавериско уж точно не был способен управлять погодой. Лина между тем продолжала:

- Знаю, что ты скажешь. Герард — не погодник, дождь вызвать ему силы не хватит. Это так. Но есть у него один древний артефакт из запрещённых… Если он научился им пользоваться, то не удивлюсь, что этот ливень здесь затем, чтобы задержать нас.

Она договорила и обвела глазами друзей. Оказалось, к их с Дамианом беседе прислушиваются все. Особенно Тина. Стоило Лине замолчать, как она встряла, зло прищурившись:

- Это тот артефакт, за которым он якобы ходил в Драконьи горы, где убил моего мужа и своих людей?

Лина покачала головой. Она не стала уточнять, что Кавериско никого не убивал, люди погибли под обвалом. Ответила по существу.

- Другой… Не знаю, что должен был делать тот, а этот у него давно. Какой-то чёрный искатель ему притащил, на севере в горах нашёл. Погодный амулет титанической силы. Только тогда он не знал, как заставить его работать. Кавериско вообще охотился за древними артефактами по всему континенту и не брезговал ничем, чтобы их заполучить. Вымогательство, шантаж, воровство… Про убийство не знаю, но, думаю, это его бы не смутило.

Тина нахмурилась и поджала губы.

- Ты полагаешь, он добыл-таки то, за чем ходил? Добыл, а всех свидетелей грохнул, чтобы не отдавать штучку совету магов?

Лина развела руками:

- Откуда я могу знать? Хотя очень на него похоже.

Тина дернула головой как норовистая лошадь и вдруг произнесла подчеркнуло ласковым голосом, от которого по спине бежали мурашки:

- Спасибо, дорогая. Ты развеяла мои последние сомнения. Продолжай, пожалуйста. Что там за погодный амулет?

Лина немного ошарашенная реакцией подруги, продолжила, запинаясь:

- Я думаю, что он нашёл способ пустить в дело тот древний амулет. Чтобы задержать наше продвижение, притянул из-за гор эти тучи, полные воды, и заставил их вылиться в одном месте, прямо на наши головы. Жалко, мы не можем проверить… Но зуб даю: там, где он сейчас идёт, никакого дождя нет.

Как ни дико это звучало для Дамиана, он готов был признать правоту магички. Она явно знала о чём говорила. А для него магия всегда была тёмным лесом.

Дождь до вечера так и не прекратился. Все легли спать рано, каждый в своем гнёздышке, потому что второй шатер поставить не удалось. Даже для естественных потребностей приходилось выбегать недалеко и парами: один должен был держать предоставленный Тиной зонтик, а без него она никого наружу не выпускала. Говорила:

- Не хватало мне тут мокрых! Достаточно того, что вы принесёте на ногах.

Под утро Дамиан проснулся оттого, что перестал слышать стук капель. Он осторожно пробрался к выходу, выглянул…

Все пространство вокруг заливал густейший туман, на расстоянии вытянутой руки ничего нельзя было разглядеть, но дождя не было. Это радовало: когда встанет солнце, туман потихоньку рассеется и можно будет двигаться дальше. Он вернулся на своё место и оглядел товарищей: все сладко спали.

Вчера вечером Ромуальд умудрился втиснуться между Тиной и Линой и сейчас сопел и причмокивал, уткнувшись кудрявой макушкой прямо в выставленный ему под нос зад ведьмы, обтянутый одеялом. Сама же Валентина свернулась клубочком как котенок, а её темные волосы смешались со светлыми прядями Стефана, с которым они соприкасались макушками.

Лина спала ещё забавнее, чем её подруга. Лёжа на животе, подтянула под себя ноги, выставив вверх обширную округлость, обняла обеими руками подушку и тихонько присвистывала вытянутыми в трубочку губами. Почему-то эта картина вызвала у советника не столько смех, сколько умиление.

Бедная девочка! У неё и так жизнь не сладкая, а он её втянул в такое опасное предприятие. И хоть бы Ромуальд как правитель этого стоил! Так ведь нет. Более бездарного князя еще поискать.

Для него и вправду было бы лучше передать свои земли под чей-нибудь протекторат, а самому ехать жить куда-нибудь в Элидиану. Там его талант знают, без куска хлеба он не останется. За постановки его опер в казну княжества идёт больше денег, чем от налога на землю.

О том, что было бы лучше для него самого, Дамиан старательно не думал.