Глава 17. Торг и любовь на краю пропасти

Лина оказалась права: примерно через два часа имперцы стали по одному приходить в себя. Вдруг начинали шевелиться, крутить головами, оглядываться в недоумении.

Первым очухался Мирон Лещ, но не успел он сообразить, что случилось, как его окликнул один из солдат:

- Эй, командир, я не понял: что с ребятами?

Наблюдавшая за их пробуждением с другого берега Тина ткнула в бок уютно устроившегося рядом Стефана:

- Смотри, смотри, что сейчас будет! Интересно, как скоро они сообразят, что Кавериско их заколдовал? Эти полудурки были в стазисе, а значит, время для них не текло и они ничего не видели и не слышали.

- Ты думаешь? — усомнился Стефан.

В университете он изучал стазис в качестве заклинания для хранения продуктов и плохо себе представлял, как он действует на живые объекты.

Тина уверенно подтвердила свои предположения. Она из учебного курса почерпнула не больше него, зато однажды по ошибке испытала действие стазиса на собственной шкуре. Во время практики пострадали трое студентов, она взялась их исцелять, а руководитель по невниманию погрузил и пациентов, и целительницу в стазис для отправки в университетскую лечебницу. После чего целый семестр выплачивал Тине компенсацию, несмотря на то, что она даже не заметила, что с ней что-то стряслось. Ректор таким образом наказал преподавателя за ротозейство.

Так что девушка знала, о чём говорила. Солдаты один за другим приходили в себя, выдергивали застрявшие в организме иглы и собирались в кучку, чтобы обсудить происходящее. Они гудели как рой шмелей, совали друг другу под нос странные колючки и тыкали пальцами в небо, намекая, что прошло слишком много времени, но за недостатком информации не могли прийти ни к какому выводу. Сейчас их не интересовали те, за кем они так упорно гнались. Произошло что-то непонятное, угрожающее их жизням, а самих себя парни ценили больше императорской награды.

Наконец последний из ребят включился в поток жизни. Он единственный успел заметить, как маг выводил из строя его товарищей одного за другим, но сразу ничего не понял и чем закончились его действия, не знал. Зато смог заронить в сознание Леща мысль о том, что во всём виноват проклятый посланник императора. Кто ещё тут умеет колдовать?

Рассказ о коварстве мага навел Мирона на мысль о Маркусе. Тот всё время крутился рядом с Кавериско. Неужели и он ничего не разнюхал? Старый следопыт повертел головой, но нюхача не увидел. Зато узрел на другой стороне пропасти разбитый преследуемыми лагерь.

Ребята поленились перетаскивать спящего Маркуса с места на место, да и площадка около бывшей переправы оказалась широкой и удобной. Шатры разбивать не стали, просто настелили одеял, вскипятили чай и разлеглись в надежде отдохнуть, а заодно следили за етм, что происходит на противоположном берегу ущелья.

У Дамиана было желание пообщаться с теми, кого привёл Кавериско. Теперь, после гибели мага, у них не осталось причины продолжать охоту. Они должны знать, что зашли на территорию чужого государства, а это запрещено законами Империи. Скорее всего они повернут назад. А если нет? Если им даны другие указания и они будут продолжать преследование во что бы то ни стало? Идти дальше, не зная, есть на хвосте погоня, или нет, весьма опрометчивый поступок.

Надо сказать, идей Дамиана никто не разделял, но каждый охотно остался на месте исходя из своих соображений. Тина считала, что они должны дождаться, когда молодой ведьмак придёт в себя, Стефан радовался возможности побыть с ней рядом.

Дамиан валялся на одеяле между спящим Маркусом и бодрствующим Стефаном, пил чай из кружки и внимательно следил за тем, что происходило на противоположном берегу. Он ждал удобного момента чтобы вступить в переговоры.

Мрачный Ромуальд выпросил у Тины бумагу и карандаш, которые нашлись в её саквояже, и устроился под скалой. То ли делал наброски будущей картины, то ли записывал свои музыкальные идеи… Никто этого не знал, потому что он не желал никому показывать результаты своей деятельности.

Только Лина сидела тихо и не отрываясь смотрела прямо перед собой. Сейчас, когда с Кавериско было покончено, она вдруг впала в апатию. Вроде бы всё закончилось хорошо. Она освободилась, избавилась от кошмара, который мучил её все последние годы: живи да радуйся. Но девушка ощущала только пустоту, да ещё где-то на периферии болталось чувство вины.

С чего бы? Она не сделала ничего, чтобы уничтожить Кавериско, его гибель была делом его собственных рук. Он хотел отнять чужие жизни чтобы продлить свою и поплатился за это. Но почему-то сознание своей непричастности совсем не радовало Эммелину.

После крайнего напряжения всех сил наступила реакция и она сидела, подобрав под себя ноги, и тупо пялилась на ревущую в пропасти воду.

Даже в таком состоянии она постаралась проявить свойственный ей такт. Не стала устраиваться посреди лагеря, где её унылый вид мог испортить всем хорошее настроение. Она выбрала местечко чуть в стороне, за большим камнем, среди зарослей горного вереска. Сидела и пыталась себя убедить, что всё пошло по наилучшему сценарию и ей нечего стыдиться. Гоняла эту мысль по кругу, но картина исчезающего в пропасти Кавериско так и стояла перед глазами.

Она видела, как пришли в себя Мирон Лещ и его люди, но никак на это не отреагировала.

Зато Дамиан решил ковать железо пока горячо. Как только, по его мнению, в противоположном лагере пришли к выводу, что в странном происшествии виноват маг, и начали искать Маркуса, он решительно встал.

Подошел к самому краю обрыва и крикнул:

- Эй, ребята! С вами всё в порядке?

Мирон резко обернулся на голос советника и злобно спросил:

- А тебе какое дело?

- Да в общем никакого, — весело отозвался Дамиан, — Только мы тут были свидетелями что творил ваш маг после того, как загнал всех вас в стазис. Очень поучительное зрелище. А ещё мы знаем, куда он подевался. Не интересуетесь?

Солдаты разом зашумели. После того, как все они усвоили, что из их жизни незаметно выпали два часа, причем сделал это Кавериско с помощью своих колючек, им для душевного равновесия требовалась жизнеспособная версия того, зачем ему это понадобилось и куда он исчез. Леща к тому же интересовала участь Маркуса. Во-первых, он отвечал перед начальством за всех членов своего отряда, а во-вторых, где он возьмет второго такого нюхача?

Так что на ехидный вопрос советника Мирон ответил:

- Хотелось бы знать.

Дамиан радостно потёр руки: разговор, кажется, налаживался. Теперь главное не потерять интерес противной стороны. Поэтому он начал с того, что всех зацепило:

- Пока вы хлопали ушами, любуясь на то, как горит мост, этот ваш маг Кавериско что-то вытащил из своей сумки и пошёл раздавать каждому. Судя по тому, что все замирали кто в какой позе стоял, это были иглы со стазисом. Наши маги сразу определили.

Лещ сразу выцепил в речи противника ключевое для него слово "маги".

- У вас их много? — поинтересовался он.

Советник с гордостью ответил:

- Хватает. Трое их у нас, вернее, два мага и одна ведьма. Так что если вы хотели узнать о наших силах, то спешу вас обрадовать: у нас с магами полный порядок. В отличие от вас.

Лещу это заявление не понравилось, но он не нашёл ничего лучшего для возражения, кроме того, чтобы помянуть Кавериско:

- У нас был свой маг. Сильный, между прочим, и очень опытный. Посланник императора господин Кавериско. Куда он подевался?

- А вы не поняли? — расцвел улыбкой советник, — Нет больше господина Кавериско. Но, поверьте, вам от этого только лучше. Этот поганый старикашка всех вас загнал в стазис чтобы убить и выпить жизненную силу. Или, думаете, он повтыкал в вас эти славные иголочки, чтобы сделать вам дорогие подарки к грядущему празднику? Я не вру, можете спросить того, кто в этом понимает.

Мирон хотел возразить, но внезапно представил себе картину всех своих людей, замерших где и как попало. Действительно, такое не устроишь для доброго дела. Ужас осознания сковал его горло. Он только смог несколько раз глупо хлопнуть ртом, как вытащенный на берег карась. Тихо разговаривавшие за спиной Леща солдаты разом замолкли и уставились на Дамиана. Они чуяли его правоту, но осознавать её им очень не хотелось. Один из парней, не дождавшись реакции своего командира, вдруг выкрикнул:

- Не ври! Зачем бы господин Кавериско стал такое делать? Ведь за это же как минимум смертная казнь! Да и как бы он смог?

Дамиан пожал плечами. Он проигнорировал первую часть вопроса, про зачем, но решил ответит на вторую.

- Как — я не знаю, сам не маг. Но вот сейчас вам всё расскажет специалист.

Он хотел позвать Лину, но не увидел её рядом. Тогда он толкнул Стефана, который воззрился на него в немом ужасе. Парню было легче кидаться файерболами, чем показать кому-нибудь свою академическую несостоятельность.

Тина все поняла, сделала Стефану знак оставаться на месте, лениво встала и помахала солдатам ручкой:

- Привет, ребята! Что вас смущает? Хотите знать, как Кавериско мог выпить чужую жизненную силу? Легко! У него был специальный ритуальный кинжал. Такой, странной формы и весь исписанный рунами. Если поищете, возможно он все ещё валяется у бывшего входа на мост, если не упал в пропасть вместе с хозяином. Сильная штучка в умелых руках, между прочим. Его достаточно было воткнуть в грудь жертвы и произнести заклинание. В результате маг становится моложе и сильнее, а вот бедная жертва умирает.

Тина так ярко описала кинжал, потому что была уверена: он покоится на дне ущелья. Оставлять такую вещь в руках людей, пусть и не владеющих магической силой, она бы не рискнула. Мало ли что идиотам в голову придёт, ещё начнут убивать направо и налево.

Тут до Мирона дошло:

- Он убил Маркуса на ваших глазах?

Тина замотала растрёпанной головкой:

- Маркуса? Это такого длинного, лохматого парнишку? К счастью нет. Не смог. Этот ваш Маркус… Не знаю, где вы такое чудо взяли. Он боролся за свою жизнь и сумел скинуть Кавериско в пропасть. Тот хоть и маг, но вылезти из такого, — она ткнула пальчиком вниз, указывая на ревущую воду, — не под силу никому. Так что парень его туда отправил и этим спас вас всех. Но и сам…

Девушка хотела что-то еще добавить, но Дамиан тронул её за плечо, шепнул в ухо пару слов и она села на место весьма гордая собой. Советник снова взял дело в свои руки. Он не дал Тине рассказать про Маркуса подробнее, потому что пока не решил, стоит ли им знать, что паренёк жив. Когда ведёшь непростые переговоры, нужно всегда иметь карту в рукаве и сейчас ею мог стать бедный ведьмак.

Дамиан ещё думал, что бы такое сказать, но Мирон сам пришёл к нему на помощь. Командир отряда понял, что не с его силами гоняться за магами и ведьмой, но возвращаться ни с чем тоже опасно. Вот если бы этот нахальный парень придумал какой-нибудь финт, который помог бы им выкрутиться и не попасть под наказание, которые в империи были многочисленными и изощрёнными… Поэтому он для начала спросил:

- И что вы от нас хотите?

Дамиан пожал плечами.

- В принципе ничего особенного. Давайте, отсюда каждый пойдет своей дорогой. Так как будто мы никогда друг друга не видели и ничего друг о друге не знаем. За это я вам даже заплатить готов.

Что-то такое Лещ и полагал услышать.

Парни за его спиной глухо зароптали. С одной стороны предложение понравилось: беднягами надоело таскаться по горам неизвестно зачем, да и деньги ещё никому не помешали. С другой же вернуться в Стомбир и доложить коменданту, что девушек они не поймали, мага потеряли, а ещё один из отряда погиб… За это никого по головке не погладят. Хорошо, если поркой дело ограничится, а то могут и на рудники сослать.

Пришлось объяснять долговязому парню, который думал, что отделается горстью монет, как обстоит дело в действительности. Объясняли все хором, каждый выкрикивал то, что по его мнению являлось главным.

Дамиан понял одно: если имперцы их сейчас отпустят, то им не поздоровится, а не отпустить у них нет ни единого шанса. Но если они не могут возвратиться в Стомбир, то, может, лучше им идти вместе с теми, кого они так упорно преследуют, в Амондиран и попытаться осесть там?

Предложение советника вызвало нездоровый ажиотаж. Парни не знали на что решиться и начали спорить, тыкая друг друга в грудь и выкрикивая свои доводы так, что у Дамиана от шума разболелась голова.

Через некоторое время компания разбилась по интересам. Двое хотели домой: их там ждали жёны и дети, а остальным было плевать, где служить, если платить станут хорошо.

Мирон Лещ колебался: жена его давно умерла, остались только сыновья, но они были вместе с ним в отряде и сейчас караулили лошадей неподалёку от перекрёстка. Дом и нажитое имущество было жалко, но не жальче собственной жизни и свободы, а тем паче детей, пусть они уже и взрослые.

Деньги у прижимистого Леща водились, он предусмотрительно держал их в банке, отделения которого можно было найти и в Гремоне. Будь он один, ему был бы прямой смысл дезертировать.

Не стоило забывать про сыновей, которых они оставили сторожить лошадей. Если его сочтут предателем империи, им житья не будет и хорошо, если дело обойдется без тюрьмы и плахи. Но скорее всего не обойдётся.

В Стомбире оставалась сестра с семейством и еще несколько родственников.

У всех у них тоже будут неприятности. Бросить своих Лещ не мог.

Примерно это он изложил советнику. Дамиан задумался, затем спросил:

- Где, ты говоришь, остались твои люди?

Мирон решил, что скрывать тут нечего.

- На перекрёстке, где отходит путь на этот ваш Амондиран.

Дамиан продолжал расспросы, пытаясь и сам что-то понять, и собеседника навести на мысль.

- А если они вас не дождутся?

- Через декаду вернутся и скажут, что мы пропали. Тогда наш начальник отправит в горы поисковый отряд.

Заинтересованно слушавший их беседу Стефан вдруг спросил:

- А на дороге в Амондиран есть застава? Ну, как на той дороге, по которой мы приехали из Гремона?

Лещ удивленно уставился на молодого мага:

- Нет, заставы давно нет. С тех пор как император запретил людям ездить через этот перевал, дорогу просто перегородили. Не засыпали, нет. Вдруг опять придётся возобновлять сообщение? Просто поместили туда амулеты и теперь не пройдёшь, если дорожишь жизнью.

Тут подала голос Тина:

- Ты об этом слышал или сам видел?

- Видел, — сознался Мирон, я до того места дошёл когда охотился. Вроде ничего нет, марь голубенькая в воздухе висит и всё. Птица сквозь нее пролететь хотела, так вспыхнула и сгорела на месте, только пепел на землю упал. По бокам от прохода стоят столбы и на них здоровые такие штуки расположены. Это они огнём пыхнули, чем угодно поручусь.

- Понятно.

Валентина вскочила и побежала искать подругу. Раз на перевале дело не обошлось без артефактов, значит нужен специалист. Но Лина уже сама шла ней. Она отлично слышала весь разговор, но ей была безразлична участь стомбирских солдат. А вот артефакт на границе не мог не заинтересовать.

Она подошла к Дамиану, повернулась лицом к пропасти и обратилась к командиру отряда:

- Как тебя звать?

Мирон оторопел, но назвал своё имя, не совсем понимая, зачем ведьме это нужно. Почему-то в ведьмы он определил именно Лину, а Тину почитал магичкой, хотя, в сущности, это не имело никакого значения.

Лина не стала сообщать Лещу свое имя,

- Итак, Мирон, расскажи подробнее, что видел на перевале? Как выглядели эти штуки, которые плевались огнём?

Допрос свидетеля продлился минут двадцать. Дотошную артефакторшу интересовали мельчайшие подробности, которые Мирон затруднялся выразить словами. Наконец, когда оба умаялись, но так и не договорились, Дамиану пришло в голову вставить свой вопрос:

- Эй, Мирон, а как же ваши дипломаты, которые уехали от нас в спешке? Я точно знаю, что Валер Даригон увозил Азильду именно по этой дороге., да и его папаша тоже через Гремон не проезжал. Как они преодолели магическое препятствие? Они же не маги!

От этих его слов в голове у Лины что-то щелкнуло и всё встало на свои места. Она оживилась.

- Конечно! У них с собою должен был быть амулет, на время выключающий защиту. Мирон! Там где-то должна лежать сумка Кавериско. Найди её и кинь сюда. Добросишь?

Лещ опасливо сделал два шага назад.

- С чего это я буду отдавать тебе такую ценность?

- Какую ценность? — недовольно фыркнула магичка, — Ну хорошо. Просто найди сумку и посмотри что в ней.

На это Лещ согласился, но вместо себя послал одного из парней. Магии он побаивался. Солдат нашел на месте ночевки Кавериско небольшую по размеру торбу, которую маг носил через плечо, сунул в неё руку и завопил:

- Командир, тут ничего нет!

- Как ничего? — обалдел Лещ.

Он не раз видел, как Кавериско доставал из своей торбы самые разные предметы, в том числе и кошель с золотом, поэтому и не поверил словам своего человека. Но парень стоял на своём. Он принес сумку Лещу и сунул тому под нос.

- А вот так! Сам глянь и убедись! Тут только грязные подштанники, рубаха и пара носовых платков, больше ничего.

Мирон, который очень надеялся найти деньги мага, расстроился. Лина ехидно заметила:

- Думал, там златые горы и они просто так дадутся тебе в руки? Как бы не так! Денежки у вашего мага водились, зуб даю. Он человек богатый. Но только без магии их не достать. Так что предлагаю ещё раз: перекинь мне сумочку. Если я найду там деньги — они твои. Клянусь чем хочешь.

Расстроенный Лещ не стал долее спорить, а размахнулся, держа сумку за длинную ручку, и запустил её через пропасть. Она пролетела над головами Лининой компании и шмякнулась о каменную стенку. Шустрый Стефан сбегал и принес её магичке, после чего та села и задумалась. На обоих берегах люди затаили дыхание.

Прошло минут семь прежде чем Лина начала действовать. Добыла из своей маленькой сумочки какие-то инструменты и зелье в синей бутылочке, засучила рукава и начала священнодействовать. Тыкала в сумку иголкой с ниткой, выковыривала нечто невидимое острыми щипчиками, капала в горловину зелье из бутылочки через отверстие в собственном кольце и всё время что-то приговаривала. Наконец, когда у зрителей уже иссякло терпение, она сунула руку внутрь и достала оттуда пару знакомых мешочков.

- Золото! — крикнул Лещ.

Стоявшие рядом с ним солдаты загомонили. Им тоже хотелось золота, но мешочек был слишком мал.

- Правильно, парни, — подтвердила Лина, — Кажется, я обещала, что все найденные деньги будут вашими? Тогда подождите: это ещё не всё.

Один за другим она достала из сумки мага еще двадцать четыре таких мешочка. Солдаты следили за её руками, не отрываясь. В стандартном кошеле должно лежать сто золотых и каждый был бы счастлив получить хоть один, а тут целых двадцать пять. Если их разделить между ними поровну… двести пятьдесят империалов — немалая сумма, на неё можно дом купить. О том, что маг обещал им больше, они благополучно забыли: живые деньги всяко лучше посулов, тем более посулов покойника.

Руки солдат, да и самого Леща тянулись к золоту, но Лина не торопилась его отдавать. Сложив мешочки кучкой, она снова нырнула в недра сумки Кавериско и вынула несколько пучков разных амулетов на длинных кожаных шнурках. Она перебрала их и вытащила несколько. Даже через ущелье можно было заметить, что они одинаковые.

- Вот, — уверенно произнесла она, — Это то, что вам надо. Любой из этих амулетов остановит действие огненного барьера на две минуты. Этого достаточно, чтобы пройти всем. Ну, или чтобы проехала карета. В принципе вам хватит и одного, но я отдам все, мне не жалко.

После этих слов она передала гроздь амулетов Дамиану, ткнула пальцем в горку кошелей и шепнула:

- Разберись тут сам. У тебя лучше получается.

У советника отлегло от сердца. Он не хотел отдавать ценности раньше, чем договорится с Лещом и возьмёт с него нерушимую клятву. А то этот хитрый глупец способен загрести золотишко, а затем решить, что ему мало и продолжить охоту.

Следующий час Дамиан и Лещ азартно торговались. Советник предлагал старому следопыту воссоединиться со своими людьми и лошадьми на перекрёстке, а затем разделиться. Те, кто желает начать новую жизнь, отправятся в Амондиран по главной дороге, а остальные могут вернуться в Стомбир и доложить, что посланные за беглецами равно как и сами беглецы погибли в горах в результате стихийного бедствия.

Если бедствие стихийное, то никто не виноват, наказывать некого. Следы несчастья, унесшего жизни людей, Кавериско уже обеспечил, так что проблем с доказательствами не будет. Главное, чтобы те, кто решит остаться, не выдали своих и говорили одно и то же. Причем важно это скорее для них самих, чем для тех, кто уйдёт за кордон, потому что пособничество предателям империи кралось не менее сурово, чем само предательство, каким считалось бегство за рубеж.

Лещ находил идеи Дамиана разумными и осуществимыми, но хотел гарантий и ещё больше денег. Он так надоел всем своими танцами «шаг вперед и два назад», что Ромуальд отвлёкся наконец от творчества и сердито изрёк:

- Я, Ромуальд Амондиранский, своей честью гарантирую всё, что от своего имени пообещал вам мой советник Дамиан Оран ле Сиртажель.

Но Мирон и тут не захотел сбавить обороты:

- А кто мне гарантирует что вы тот, за кого себя выдаёте?

Ромуальд оскорблённо отвернулся, а Дамиан схватился за голову. Этак они до завтра не договорятся. Надо что-то предпринять. Он посмотрел на горку кошелей с золотом, кучку амулетов, связанных вместе, на Лину с Тиной… И в голове у него наконец-то сверкнула прекрасная мысль, которую стоило попробовать немедленно! Советник огляделся, понял, что Ромуальда привлекать к своей задумке опасно, а девушек не стоит, нашёл глазами мага, до сих пор молча наблюдавшего за торгом, и решил поискать союзника в нём. Только бы он сообразил и ответил правильно!

- Стеф, а может мы зря стараемся спасти их шкуры? Мне кажется, в виде трупов они станут более сговорчивыми: нам не придется заморачиваться, терять деньги…

Маг дураком не был, сразу всё сообразил и решил подыграть другу. Бросил полный сомнения взгляд на Леща и его команду, почесал в затылке и произнёс:

- Как ты считаешь, их лучше файерболами закидать или дешевле будет воздушной петлей подцепить и в пропасть? Так выйдет естественно: их трупы найдут и решат, что их смыло во время ливня.

Перепуганные парни похватали свои арбалеты, прекрасно сознавая, что от магии они их не защитят. Лещ понял, что проиграл, и сказал со вздохом:

- Ладно, уговорили. Давайте золото и амулеты: мы не будем вас преследовать.

Но прошло ещё около часа, прежде чем оба отряда разошлись каждый в свою сторону. Дамиан с помощью Тины организовал принесение неотменяемой клятвы всеми членами отряда Леща, сложил мешочки с золотом и амулеты в позаимствованный у Тины платок и связал его узелком. Ведьма помогла: в десять раз облегчила вес золота на время броска. Советник, размахнувшись как следует, перебросил обещанное через пропасть.

Повезло, никого не зашиб.

Мирон Лещ для начала раздал полученное богатство, ибо после приземления золото вернуло себе вес и узелок стал неподъёмным. Пока разбирались с деньгами, заодно обсуждали план возвращения и решали, где сделают первый привал. Там по дороге было отличное место, где они смогут с комфортом раскинуть лагерь: тихое, укромное, есть ручей с чистой водой. Лещ торопился уйти, видя что маги на другом берегу не собираются, а сидят и смотрят, ждут, пока уйдут те, кто на них охотился. Хотя… Кто охотник, а кто жертва, это бабушка надвое сказала. Было так, а стало наоборот. Он не хотел больше мозолить глаза магам, а то мало ли что им в голову взбредёт. Наконец все собрались и отряд Леща тронулся в обратный путь.

Все так торопились, что только отойдя больше чем на лигу вспомнили о Маркусе. О нём-то они и не спросили! Догадаться, что эту забывчивость им организовала одна коварная ведьма, никому в голову не пришло. Зато пришло другое: все почему-то были уверены, что бедного нюхача уже нет в живых. Вроде он Кавериско в пропасть столкнул и сам туда свалился. Надо отдать им должное: эта гипотеза была очень близка к тому, что случилось на самом деле.

***

Команда Дамиана осталась ночевать у сгоревшего моста. Маркус мирно спал. Ни будить его, ни перетаскивать никто не собирался. Лина так и сидела за камнем, не интересуясь даже едой. Она была готова встать и делать, что нужно другим, но сейчас от неё ничего не требовалось и магичка пребывала в состоянии, близком к прострации. Дамиан несколько раз порывался с ней поговорить, но Тина его удерживала.

- Подожди, не трогай Лину, — убеждала она, — Я её не первый день знаю. Посидит, всё в себе переварит и будет как новенькая.

Но Дамиан беспокоился чем дальше, тем больше. Дело шло к ночи, а Лина никак не хотела двинуться с места. Уже раскинули шатры, сварили ужин, поели, а она так и не вышла из-за камня. Через некоторое время заволновалась и Валентина. Отнесла подруге еды, но та не обратила на это никакого внимания. Тогда ведьма решилась на активные действия. Покопошилась в саквояже, дёрнула советника за рукав и сунула ему какой-то странный пакет.

- Вот. Это палатка из нашего набора для полевой практики. Из универа спёрла. Она маленькая, на одного. Сможешь поставить?

Дамиан удивился, но подтвердил:

- Смогу. А зачем?

Тина посмотрела на него как на умственно отсталого.

- Иди и поставь там, где Лина. Настели внутрь одеял. А как совсем стемнеет попробуй уговорить её лечь и заснуть. Не всю же ночь ей сидеть, глядя перед собой. Тебя она послушает.

- А-ааа…, - хотел что-то возразить Дамиан, но ведьма его заткнула.

- А я займусь нашим ведьмаком. Он скоро проснётся и его надо будет ввести в курс дела. Нам со Стефаном с ним мороки хватит, а ты позаботься о Лине.

Дамиан сделал так, как посоветовала ведьма. Поставил палатку за спиной у Лины, устроил лежанку из груды прошлогоднего сухого вереска, притащил одеял… результат ему понравился, палатка сильно уступала по размеру шатрам, но оказалась не такая уж маленькая, там было бы удобно даже вдвоём.

Пока он суетился, девушка сидела молча и вроде бы не обращала на него ни малейшего внимания. Но когда Дамиан в последний раз поправил свою работу и вылез наружу, то услышал тихий, как шелест листьев, голос магички:

- Спасибо.

Этот шёпот обрадовал Дамиана. Раз уж она сама первая заговорила, значит, не вовсе ушла внутрь себя. Вместо того, чтобы уйти туда, где горит костёр, он сел рядом с Линой и осторожно обнял её за плечи.

Жуть! Она была холодная как камень! Живые люди должны быть гораздо теплее! Девушка сидела на камнях без движения и промёрзла до костей, но почему-то не желала обратить на это внимание.

От осторожности не осталось и следа: Дамиан сгрёб Лину в охапку и потащил в палатку. Там уложил на приготовленную лежанку и стал тормошить, сердито приговаривая:

- До чего ты дошла! Ведь простудишься! Есть у тебя согревающее растирание? А тёплые носки? Это ж надо так себя не жалеть! Замерзла как цуцик! А завтра встанешь с ангиной, и это в лучшем случае! И что мы тогда здесь, в горах будем с тобой делать? Если себя не жалко, подумай о других! Ну-ка, доставай тёплые вещи, выпивку и растирку: буду приводить тебя в порядок.

- А выпивку зачем? — не поняла Лина, кротко вытягивая из саквояжа всё затребованное.

Вместо обычного пойла у неё нашлась бутылочка ведьминского бальзама на травах, очень крепкого, горького и душистого.

- Внутрь! Изнутри тоже надо лечиться! А мёд у тебя случайно не завалялся?

- Завалялся.

На свет явилась керамическая баночка с запечатанной воском крышкой.

Дамиан развил бурную деятельность. Для начала стащил с Лины её знаменитые бурые штаны и оставил в панталончиках. Растёр ей ноги от стоп до самых коленей специальной согревающей мазью и натянул на них шерстяные носки. Завернул магичку в одеяло и притащил от костра котелок с кипятком.

Тина было поднялась проверить как там подруга, но Дамиан так сверкнул на неё глазом, что она как встала, так и села, сразу всё сообразив. Ему лишние свидетели не нужны, да и Лине сейчас это вряд ли было бы приятно.

В кружку советник сыпанул заварки, налил кипятка, добавил мёда и крепкого травяного бальзама. Ещё в ранней молодости он научился так лечиться от начинающейся простуды и часто пользовался этим способом во время своих поездок. Ведь не всегда в его распоряжении были комфортные условия дворца: порой доводилось, промокнув до нитки, ночевать под открытым небом или довольствоваться ночлегом в заброшенном доме, где невозможно было затопить печь. И всегда подобное пойло спасало: наутро не оставалось и намёка на простуду. Так что за Лину он принялся со знанием дела.

Магичка хотела ему напомнить, что в их команде есть целительница, которая вылечит её за пять минут, но поняла, что ей приятна забота этого большого и сильного мужчины. Поэтому она послушно пила целебный напиток и терпела растирание без единой жалобы, хотя загрубевшие без ухода ладони Дамиана были шершавые как наждак.

Когда же он проделал все лечебные процедуры, напоил девушку горячим по второму разу и, завернув её в теплое одеяло, собрался уходить, она неожиданно для себя самой произнесла:

- Посиди со мной, пожалуйста. Не уходи сразу.

Дамиан, который никак не мог найти предлога, чтобы остаться, подумал, что ослышался. Но Лина повторила:

- Пожалуйста, побудь со мной ещё немножко.

Он тут же опустился на лежанку рядом с ней, обнял девушку за плечи и пристроил её разлохматившуюся голову себе на грудь.

- Отдыхай, моя хорошая, я никуда не уйду.

Он думал, что она согрелась и сейчас заснёт, но Лина и так целый день провела далеко не в нормальном, бодрствующем состоянии. Наконец до неё дошло, как она замёрзла. После растирания и выпитого зелья тело стремительно согревалось изнутри и снаружи, голова кружилась и ноги в шерстяных носках кололо тысячей иголочек. Она возвращалась к жизни и ей нужен был рядом кто-то живой. Лучше всего вот этот самый мужчина: с ним у неё с первой встречи было отличное взаимопонимание. Неважно, что у неё от взгляда на синие очи и чёрную шевелюру Ромуальда до сих пор вздрагивало внутри. Это было всего лишь неизжитым чувством маленькой девочки перед витриной магазина игрушек, в котором молодой князь был самой красивой и желанной куклой. Но кукла хороша только в витрине. Если получить её в полное своё распоряжение, она наскучит на следующий же день. Нет, кукла ей ни к чему, ей нужен человек. Вот этот самый.

Конечно, если говорить о красоте, то ему далеко до Ромуальда. Но Лина уже не глупая девчонка, которая судит о людях с этой, совершенно детской точки зрения. Как личность Дамиан нравился ей гораздо больше.

Когда он лёг рядом и обнял ее, Лина замерла и какое-то время не шевелилась, прислушиваясь к биению его сердца. Ей не верилось, что этот спокойный, уверенный в себе мужчина так взволнован её близостью, что его пульс стал скакать как конь на галопе. Дамиан явно был возбуждён. Но ей нужно было выговориться, а для этого собеседник должен быть спокоен. Это было не академическим знанием, просто она так чувствовала.

Постепенно бешеный пульс сменился ровным, даже не учащённым сердцебиением. Тогда Лина заговорила:

- Прости, я вела себя глупо. Заставила тебя и и Тину волноваться, сама чуть не замёрзла… Извиняет меня только то, что я была ко всему этому не готова. Демоны! Да как можно к такому приготовиться! Представляешь, я жила год за годом в полном кошмаре. Пряталась от Кавериско где только могла. Делала всё, чтобы он меня не достал. Ждала дня освобождения как узник, приговорённый к смерти ждёт помилования. И твёрдо знала: если встречу его в обычном, незащищённом месте, мне конец. После стольких лет поиска и погони он не станет церемониться, выпьет меня одним глотком, чтоб уж наверняка. А я даже лишена буду возможности защищаться.

Дамиан, который, пригревшись, уже начал засыпать, полностью проснулся. Девочка наконец-то решила заговорить, вылить всё, что на сердце накипело. Отлично! После этого она успокоится и перестанет смотреть в никуда таким взглядом, что за неё становится больно.

Он чуть сильнее сжал плечи Лины и прошептал:

- Всё уже кончилось, Лина, теперь всё будет хорошо.

Она отреагировала на его замечание новым потоком слов.

- Знаешь, я очень хорошо видела как он летит в пропасть. Лучше всех. Это произошло за какие-то мгновения, а мне казалось, что его падение тянется и тянется, он никогда не достигнет дна. И в голове било, как колокол: "Всё кончено! Всё кончено!" Как будто и моя жизнь кончалась. Ведь уже много лет, почти всю мою сознательную жизнь целью и смыслом существования были прятки с тем, кого мой отец навязал мне в мужья. Я свыклась, сжилась и уже не представляла как это может быть по-другому. А тут из меня как будто стержень вытащили. Вроде я должна быть рада, а сил на радость нет.

Дамиан поцеловал пушистую прядь, вившуюся у виска девушки, ласково дунул ей в ухо и сказал:

- Мне кажется, я тебя понимаю. Мужчина на твоём месте пошёл бы и напился. Даже не просто напился: пустился бы в недельный загул просто чтобы доказать самому себе, что он живой.

Следующие слова Лины его удивили:

- Я думала об этом. В моей ситуации это не самый глупый поступок: напиться так, чтобы себя не помнить. Наверное я так и сделаю когда мы вернемся домой. Здесь обстановка не располагает, да и выпить особо нечего.

- А твой волшебный бальзам не пойдёт?

Она рассмеялась.

- Ты серьёзно? Его за один раз можно выпить две, ну три столовые ложки, да и то если развести водой. Иначе от передозировки может сорвать крышу.

Так говорили маги, если кто-то впадал в невменяемое состояние. Дамиан похолодел: он-то выпоил Лине две кружки лечебного чая и в каждую плеснул бальзама от души, много больше, чем по ложке, даже столовой. Но сказать ей об этом не рискнул. Пока с девушкой вроде всё в порядке, зачем волновать? Поэтому заговорил о другом, желая отвлечь:

- Я понимаю: у тебя сейчас закончилась одна жизнь, а другая ещё не началась, вот ты и находишься на распутье. Думаешь, как теперь будешь жить и тебе страшно. Хочешь, я тебя обрадую? Новая жизнь будет гораздо лучше старой. Во много раз. Чем хочешь клянусь! В ней ты сможешь сама решать, что тебе делать, не оглядываясь ни на кого. Тебе нечего больше бояться. И ты наконец сможешь впустить в неё то, что до сих пор отвергала.

Он ещё много всего хотел сказать, но вместо этого приподнялся на локте и наклонился над Линой. Она лежала тихо, ее глаза как звёздочки сверкали в полумраке палатки, ротик был чуть приоткрыт и вся она показалась Дамиану такой близкой и желанной. Он наклонился и поцеловал нежные раскрасневшиеся губы легко, чуть касаясь. Взор девушки стал томным, она простонала что-то невнятное и внезапно ответила на поцелуй.

Теперь уже крышу сорвало у самого Дамиана. Продолжая целовать Лину, он лихорадочно, но осторожно стал стаскивать с неё сначала одеяло, а затем и одёжки, не забывая проделывать то же с собой. И зачем только одевал и заворачивал? Он вылущил её из тряпок как горошину из стручка, а она не сопротивлялась, наоборот, помогала ему, поворачиваясь так, чтобы было удобнее стянуть очередную вещичку и при этом нежно постанывала от возбуждения.

Когда на девушке остались только шерстяные носки, она вдруг на мгновение освободилась от объятий Дамиана и подняла голову. В глазах на миг рассеялся дурман страсти, они стали разумными и сосредоточенными. Лина протянула руку к потолку палатки, что-то прошептала, щёлкнула пальцами и снова прильнула к советнику в поисках ласки.

Полог безмолвия окутал их убежище, отрезая от всех звуков внешнего мира и не позволяя никому услышать, что творилось внутри.