Глава 18. Судьба ведьмака

Маркус пришёл в себя к ужину. Скорее всего его разбудил запах похлёбки, ведь парень не ел с утра, если не со вчерашнего дня. Стефан, повинуясь указаниям Тины, отвёл его к тоненькой струйке ручейка, который бежал вниз на соединение с рекой. Ледяная вода быстро прогнала остатки сна и вернула парню способность соображать. Стоило ему вернуться к костру, как красивая ведьма сунула ему в руки миску, полную чего-то вкусного.

Еда помогла не только восстановить силы, но и вернула душевное равновесие. Уплетая ложку за ложкой Маркус оглядывался по сторонам и отмечал: он на одном берегу с теми, за кем они гнались. А вот ребят Мирона Леща не видно, как не заметно и признаков лагеря на другом берегу. Его собственная котомка тоже исчезла.

О чём это говорит? Не о том ли, что кошмарное приключение, которое он хотел считать сном, произошло на самом деле? Господин Кавериско действительно оказался злодеем и напал на бедного нюхача, желая его убить, а коварная ведьма спасла, пригрела, накормила? Если это так, то мир Маркуса встал с ног на голову.

А ведьма между тем обратила внимание, что спасённый ведьмак заканчивает трапезу, и приступила к нему с разговорами. В помощники и союзники взяла Стефана, полагая, что в некоторых вопросах мужчины легче найдут общий язык. Для начала спросила:

- Что головой крутишь? Ищешь, куда твои дружки подевались?

- Не ищу, но знать бы хотел, — угрюмо отозвался парень.

Красавица вздохнула.

- Они ушли. Бросили тебя и ушли.

- Куда? Домой? — не поверил Маркус.

Она хмыкнула и пожала плечами.

- А ты думаешь, они пошли в гости к императору?

Маркус глянул на неё с сомнением.

- Нет, но если я всё правильно помню, то они не выполнили задания. Вы-то все на свободе. Да еще маг этот старый погиб…

- О-ооо! — обрадовалась девушка, — Ты помнишь, как он погиб?

Маркусу было неприятно об этом думать, но он в душе гордился, что сумел сам спастись от коварного старика.

- А что тут не помнить… Напал он на меня. Не знаю, правда, зачем, но напал. Сетью спеленал, ножиком тыкал… Ну, я извернулся и мы с ним полетели в пропасть. Меня сетка спасла, за что-то зацепилась, а он так и ухнул.

Тина довольно потирала руки.

- Отлично, парень! Тебя Маркус зовут? Правильно?

Парень набычился, но подтвердил:

- Маркус.

Ведьма весело рассмеялась и потрепала его по волосам.

- Тогда давай знакомиться: я — Валентина, можно Тина, это — Стефан, он маг. Вон тот красавец, который с бумажками возится — амондиранский князь Ромуальд, его лучше звать ваша светлость. Еще у нас есть Лина и Дамиан, но с ними ты успеешь познакомиться.

Пока Тина говорила, Маркус согласно кивал, но стоило ей замолчать, как он задал вопрос:

- А зачем мне это знать?

- Затем, что ты дальше идёшь с нами, — безапелляционно заявила ведьма.

Ее слова вызвали у Маркуса новый приступ угрюмого настроения. Он набычился, спрятал глаза и пробурчал:

- Я не хочу с вами, я хочу домой.

Стефан сделал Тине знак помолчать и сам заговорил с парнем:

- Видишь ли, Маркус, домой тебе никак нельзя. Да и приятелям твоим тоже. Но им-то ясно почему: не выполнили задание и потеряли мага. За это их в вашей замечательной империи так накажут, что забудут, как их зовут.

Маркус изумлённо смотрел на мага и в глазах у него стоял невысказанный вопрос, на который Стефан поспешил ответить.

- Поэтому они тоже домой не пойдут, чай, не дураки. Они пойдут в Амондиран и там наш князь даст им денег и работу.

Заметив, что Маркус смотрит на него с явным недоверием, добавил:

- Что, не веришь мне? Напрасно. Когда доберёмся до дома, сам убедишься.

На что Маркус сердито ответил:

- Это ваш дом в этом, как его, Амондиране, а я в Стомбире живу.

- Живёшь? — радостно подхватил Стефан, — Это хорошо. А как, по-твоему, отнесутся твои соседи к тому, что ты теперь ведьмак?

- ВЕДЬМАК?!!!

Парень чуть не подпрыгнул.

- Что вы такое говорите? Что значит я — ведьмак?

Стефан пожал плечами и сморщился, как от кислого, уж очень он не любил давать научные объяснения. И сейчас поспешил уклониться от подобной чести, но всё же попытался дать пареньку путеводную нить в новом для него, магическом мире.

- Ну, это тебе лучше Тина объяснит, она и сама ведьма, только… Вспомни: когда Кавериско поймал тебя сетью, ты ни двигаться, не говорить не мог. Так?

- Так, — вынужден был согласиться Маркус.

Молодой маг щёлкнул пальцами.

- А потом что-то случилось и ты смог закричать и пошевелиться. Тем и спасся. Правильно?

Увидев, как паренёк растерянно моргает, Стефан уменьшил напор и задушевно прошептал:

- А как оно случилось-то? Что ты в этот момент почувствовал?

Маркус сначала задумался, вспоминая, как всё было, затем ответил:

- Злость. Я почувствовал дикую злость и ненависть к этому гаду, который решил меня убить за всё хорошее, что я для него сделал.

Рядом почти беззвучно опустилась Тина и обняла Маркуса за плечи.

- Молодец, — тихо произнесла она, — Ты большой молодец, если не испугался, а разозлился. Только это тебя и спасло. В тебе спал ведьминский дар, понимаешь? А от сильного потрясения проснулся. Ты стал ведьмаком, — она хлопнула его по спине, — Здорово, правда?

- Не вижу ничего здорового, — вновь сердито забурчал Маркус.

Он был бесконечно смущен вниманием Тины. Никогда раньше такие дивные красавицы его не обнимали. Да что там! Самые обычные девчонки не очень-то стремились с ним общаться, все-таки он был не такой, как другие, и это усугубляло его одиночество безродного сироты.

А тут с ним разговаривают как с равным, спрашивают, отвечают на его вопросы. И это не какие-нибудь тупые обыватели, которых он приучил себя презирать, это маг и ведьма! Настоящие!

Он на Кавериско смотрел снизу вверх, безусловно принимая, что маг выше него во всём, и вдруг оказывается что он сам такой же! Или не совсем такой, но всяко не хуже! Восхитительная красавица, на которую он раньше и посмотреть бы не решился, обнимает его как родного брата и называет ведьмаком. А ведь она сама — ведьма! Значит, она признаёт его равным себе!

Это было для Маркуса слишком, никак в голове не укладывалось. Вот он и начал снова недовольно бурчать, пытаясь выяснить, чем ведьмачество ему грозит в плане практическом.

- Что тебе не нравится? — удивилась Тина, — Ты подумай, как это здорово! Магов пруд пруди, ведьм тоже немало, а вот мужчин-ведьмаков единицы! Ты должен гордиться!

Таких слов раньше никто ему не говорил, наоборот, все намекали, что он — воплощённый позор. Теперь, выходит, всё наоборот?

- Ага, гордиться? А что ещё делать прикажете?

- Учиться, конечно! — встрял Стефан.

Он был очень недоволен тем, что его любимая девушка обнимается с этим дурацким Маркусом и, так как не знал, как повлиять на Тину, решил отвлечь парня.

- Учиться? — удивился Маркус, — Чему? Я уже учёный, вон, в Стомбире школу закончил. Писать и читать умею.

Стефан посмотрел на юношу снисходительно, и Маркусу этот взгляд показался более привычным, чем мысль о том, что он может гордиться собой. Но вот то, что он говорил…

- Теперь тебе надо научиться владеть свои даром, иначе ты представляешь опасность и прежде всего для самого себя, — авторитетно заявил маг, — Именно поэтому ты должен пойти с нами.

Маркус не поверил:

- Какую такую опасность?

— Обыкновенную, — откликнулась Тина, — Ты ведь пока не контролируешь свой дар, а значит, можешь натворить дел. Например увидишь страшный сон, а наяву спалишь всё вокруг себя и сам сгоришь. Таких примеров сколько угодно. Так что тебе надо научиться обращаться со своим даром, а потом избрать себе подходящую магическую специальность и в ней совершенствоваться. Ведь теперь ты проживешь не короткую человеческую жизнь, а долгую, как я или Стефан.

Затем она тихим голосом стала многословно рассказывать об Элидиане, её университете, обучении, правах и обязанностях студентов и особенно о своём факультете — факультете ведовства.

То, что Тина сказала о необходимости учиться, Маркусу не понравилась, зато перспектива долгой жизни обрадовала. Еще больше привлёк его рассказ об Элидианском университете и о том, что на факультете, где учатся юные очаровательные ведьмочки он будет единственным мужчиной. Перед ним открылись такие захватывающие перспективы! Ради них он готов был пойти на жертвы и поступить на несколько лет в учение, тем более что ведьма намекнула: она собирается начать с ним занятия с завтрашнего дня, чтобы к новому учебному году подготовить его к вступительным испытаниям.

Недовольный таким оборотом дел Стефан предложил свои услуги по изучению самоконтроля, но Тина их отвергла, утверждая, что маг ведьмака ничему хорошему не научит.

— Мы это делаем иначе, — безапелляционно заявила она.

Как ни был нюхач сбит с толку последними событиями, но заметил, что белобрысый маг старается оттереть его от ведьмы. Ясное дело, из ревности. Он понимал, что его шансы очаровать прекрасную Валентину равны нулю, да и не нужна она ему, слишком взрослая, сильная и уверенная в себе, с такой страшно. Но было приятно, что его воспринимают как настоящего, полноценного соперника. В глазах свежевылупившегося ведьмака это ещё раз подтверждало, что его приняли как равного.

А Тина стала показывать ему упражнения и требовать, чтобы он их повторил. Маркус оказался способным учеником, да Валентина ничего сверхъестественного и не заставляла его делать, так что пробный урок прошёл не впустую. Правда, Маркус поначалу упирался, как норовистый мул, но Тина где лаской, где таской справилась с его норовом, после чего дело пошло на лад.

Наконец ведьма добилась от Маркуса всего, что наметила, и успокоилась. Встала, прогулялась в спустившуюся темноту, вернулась и подхватила под локоть обескураженного её поведением Стефана.

- Пойдем, дружочек, нам надо переговорить.

Стефан кротко, как бычок на верёвочке, пошел за ней, полагая, что вредная ведьма хочет без помех обсудить дальнейшую тактику обработки Маркуса. Ну ладно, пусть разговор пойдёт об упрямом ведьмаке, лишь бы побыть немного с ней наедине. Побаивался он только одного: как бы им в темноте не свалиться в пропасть, но готов был идти туда, куда увлекал подругу её легкомысленный нрав.

К его удивлению Тина не пошла дальше второго шатра. Сначала завела за него Стефана, а затем резко втолкнула внутрь, так, что он шлёпнулся на пол прямо посередине шатра, и нырнула за ним. В следующее мгновение она набросила на них полог тишины и засмеялась в голос.

Одурев от неожиданности, бедный маг в молчаливом изумлении уставился на развеселившуюся ведьму. Она же, отсмеявшись, произнесла театральным шёпотом:

- Наш Ромуальд везде пролетел, бедняжка. Ни с кем из нас ему не повезло. Я с самого начала его с трудом выносила, а Лина, на которую он так рассчитывал, теперь с Дамианом.

Бедный Стефан никак не мог понять, к чему это она. Да и откуда эта уверенность в том, что Лина сейчас с советником? Она что, им свечку держала?

Тина не стала дожидаться неудобных вопросов, сообщила сама:

- Я тут в темноте прошла мимо её палатки…

- Какой палатки? — не понял маг.

Она лукаво прищурилась и фыркнула, давясь смехом:

- Не знаешь? Ну как же! Дамиан разбил для нашей Линочки отдельную палатку там, где она сидела. Ну, раз она не хочет никого видеть…

- А где он взял ещё одну палатку? — удивился Стефан.

Тина аж руками всплеснула от такой его недогадливости.

- Я дала, откуда ещё?! У меня в саквояже лежала ещё со студенческих времён, с практики, — сказала она, а затем вернула разговор в желательное для неё русло, — Так вот: я прошла мимо, гляжу: Дамиана нигде нет, а палатка укрыта пологом тишины, да таким мощным! Вот я и думаю: твой приятель молодец.

Да уж, яснее быть не может. Наверное так и должно было случиться. Но Стефан пожал плечами:

- Не уверен, что это хорошо. Не вообще, а для Лины. Она такая хорошая: добрая, умная, вообще замечательная. Я очень уважаю Дамиана, но он прежде всего политик. Насколько я его знаю, чувства для него всегда были, есть и будут на последнем месте. Лина же достойна того, чтобы её любили, а не просто использовали.

Тина беззаботно махнула рукой:

- А, ерунда! Ей сейчас нужно быть не одной чтобы не свихнуться, а Дамиан, по-моему, лучший вариант.

Глядя на полную сомнений физиономию своего друга, добавила:

- Ну не Ромуальд же!

Эта точка зрения ошарашила мага. Он не ожидал, что Тина такое скажет.

- Почему? — для проформы спросил Стеф, — Ромуальд для Лины — прекрасная кандидатура. Такая умная, серьёзная, заботливая жена нашему князю очень бы подошла, — и пошёл с козыря, — А если не Ромуальд, то почему ты меня не взяла в рассмотрение?

Тина вытаращила глаза, а затем ткнула его острым кулачком в живот:

- Ты соображаешь, что говоришь? Во-первых, такая жена любому бы очень подошла, но я не знаю, что плохого сделала тебе Лина, что ты ей такое нещечко как Ромуальд сватаешь. А во-вторых… Ты правда думаешь, что я тебя кому-нибудь отдам? Даже лучшей подруге?

Стефан хотел что-то сказать, но вдруг ясно увидел, что слова больше не нужны. Никакие. Они были назначены друг другу богами и глупо было в этом сомневаться. С счастливым смехом он протянул руки и повалил Тину прямо на себя. Она сначала притворно взвизгнула, а затем впилась в губы мага властным поцелуем уверенной в себе женщины.

***

Маркус остался у костра в обществе совершенно ушедшего в себя Ромуальда. Ну, это поначалу он так думал. Потому что минут через десять после того, как Тина со Стефаном исчезли в темноте, князь встал, тоже отошёл в сторонку, затем вернулся и сел напротив юного ведьмака.

- Что, бросила тебя твоя ведьма? — ехидно спросил он.

- И никакая она не моя, — ответил Маркус, — Она меня учить будет, это да. А всё остальное… Очень оно мне надо! А вы это, сиятельство, да?

Ромуальд затряс породистой головой.

- Оставь, парень. Какое из меня сиятельство, тем более здесь? Зови Ромуальдом. Это мое имя.

- А вы правда князь Амондиранский? — продолжал интересоваться Маркус.

Красавец произнес с горечью:

- Правда. По рождению и воспитанию. И знаешь, что я тебе скажу? Ничего хорошего в этом нет.

- Как это? — не понял ведьмак, — Князь — он же самый главный! Почти как наш император! Он всё может! Как захочет — так и будет.

Сиятельный князь тем временем нанизал на прутик кусочки лепёшки и сунул их в огонь, чтобы поджарить.

- Зелёный ты еще, — махнул он рукой на ведьмака, — На самом деле всё в точности до наоборот. У князя на первом месте долг, а о том, чего ему самому хочется, его никто не спрашивает. И жениться иКнязю надо ради наследников и дипломатии, а не по любви. Думаю, у императора положение ещё хуже, потому что страна гораздо больше.

Маркус задумался. Ему показалось, что он понял.

- А-ааа, вы хотите жениться на ком-то, а вам нельзя?

Ромуальд вдруг рассердился настолько, что вскочил и топнул ногой:

- Глупости! Я вообще больше не хочу жениться! Ни на ком! Мне всё надоело!

Жизненный опыт подсказывал Маркусу, что сейчас у него есть шанс снискать расположение этого недовольного жизнью властителя. Если с его подачи красавец-князь выговорится и ему полегчает, дело, считай, сделано. Конвертировать хорошее отношение в монеты Маркус умел с детства. Поэтому он и подталкивал Ромуальда к тому, чтобы тот высказался. Излил душу.

Была опасность, что момент откровенности может завершиться не дружескими чувствами к нему, Маркусу, а неприятием и даже ненавистью, но рискнуть стоило.

- А чего вы хотите? — осторожно спросил он.

Этот вопрос застал князя врасплох.

- Я? — задумался Ромуальд, — Я хочу свободы! Хочу заниматься тем, чем мне нравится вместо того, чтобы подписывать горы дурацких бумажек! Я же не чиновник! Я художник! Душа требует отдаться искусству, а тут приходит Дамиан и зудит: подпиши то, утверди это, послы приехали, надо принять, ну и всё такое прочее…

Тут мысль его скакнула в сторону и он спросил Маркуса:

- Ты знаешь песню "За синими горами"?

Ещё бы не знать! Маркус вообще любил петь, хотя его квартирная хозяйка и не одобряла его увлечения, и выучивал все новые песни, какие долетали до Стомбира, а эта была одна из самых известных и очень нравилась парню. Вместо того, чтобы ответить Ромуальду, он затянул приятным тенором:

"Там, где восходит солнце,

Там, где гуляют ветры,

За синими горами

В дальнем краю"…

Ромуальд подтянул мотив, а затем резко оборвал пение, сказав:

- А ведь это моя песня, я её написал. И ещё много других. Я композитор и художник, а вынужден заниматься демоны знают чем!

Маркус решил отвлечь Ромуальда от тяжёлых дум и лукаво спросил:

- А чем это вы сейчас занимались? Ну, писали что-то на листочках?

- Это я оперу пишу, — признался князь, — я уже две написал, это будет третья.

- Оперу? — изумился Маркус, — а что это — опера?

Он сначала думал, что оперу — это кому, и только потом понял, что это вовсе что. А уж значение этого слова для него и вовсе было тайной за семью печатями.

Ромуальду не приходило в голову, что кто-то может не знать, что такое опера. Пришлось объяснять дикому туземцу:

- Опера — это музыкальное представление, где люди не говорят, а поют. Я, например, хочу рассказать историю про то, как мы добыли кольцо княгини Азильды средствами музыки. Понял?

Маркус ничего не понял кроме того, что Ромуальд пишет новые песни, много новых песен, которые будут петь в театре, и искренне восхитился, чем заслужил наконец-то дружбу князя.