Глава 6. Беглецы и переживания на ровном месте
Развалины появились перед беглецами внезапно. Только что ничего не было, и вдруг за очередным поворотом открылась небольшая логовина, в центре которой высились камни, явно обработанные человеческой рукой. Они образовывали правильный квадрат. А еще вблизи можно было разобрать, что в тех местах, где их покрывает мох, прячутся руны незнакомой письменности.
Древний храм.
Даже хорошо подкованная Лина смогла сказать только, что язык, скорее всего, драконий. Но вот построили ли храм сами драконы или люди, которые им поклонялись, она определить не смогла.
Зато Тина чувствовала себя почти счастливой. Это было место силы и она просто купалась в чистой энергии. Ее подруга даже немного испугалась: в такие моменты ведьма становилась как пьяная: хохотала без причины и приставала к мужчинам.
К счастью, это заметила не только Лина, но и Роберт Данцер. Первоначально он планировал остановиться возле развалин, но теперь скомандовал ехать дальше. Так что привал сделали у реки. Она оказалась широкой, но неглубокой. Роберт сначала не хотел её пересекать, но затем увидел на другом берегу удобное место для стоянки и велел своему отряду перейти реку вброд.
Особо храбрые не стали слезать с сёдел, а просто переехали широкий поток верхом, за что один из наемников чуть не поплатился жизнью. Под ногой коня здоровый камень вдруг перевернулся и бедное животное рухнуло в воду, придавив своей тушей ногу седока.
Двум другим парням, уже перебравшимся за реку, пришлось, привязав коней, возвращаться и помогать приятелю. К нему бросился и Стефан. Левитировать лошадь он бы не потянул, но сумел чуть-чуть приподнять, чтобы вытащить застрявшую между камней ногу парня.
Лина хотела на него закричать, чтобы не использовал магию, а потом махнула рукой. Она каким-то шестым чувством уловила, что теперь это уже не имело значения. Оставалось положиться на судьбу и делать всё, чтобы Герард не смог торжествовать. Ускользнут — значит ускользнут, а если встретят Кавериско и его людей — придется драться. Какое счастье, что она не одна и есть, кому её защитить. Но Лина и сама намеревалась биться. У неё есть сильное оружие — магия. Кавериско не зря её учит, а в университете эти знания отшлифовали и дополнили. В случае чего в её арсенале есть боевые заклинания и такие, которые считаются бытовыми, но отлично могут быть использованы для драки. Бывшего мужа она ударить, конечно, не сможет, зато тех, кто ему служит — пожалуйста.
Падение одного из членов отряда, хоть и закончившееся относительно благополучно, не прошло даром. Упавший парень потянул ногу, его лошадь охромела и нуждалась в лечении.
После инцидента с наемником Данцер велел всем спешиться и переходить реку пешком, ведя коней в поводу. Ромуальд который отлично держался в седле, хотел покрасоваться и проигнорировать указание командира, но Дамиан живо вернул его с неба на землю. Подъехал и зашипел в самое ухо:
- Перед девочками в другой раз повыпендриваешься, а сейчас выполняй приказ командира!
Хорошо еще затрещину не дал! Ромуальд вдруг почувствовал, что здесь никакой он не князь, а лучший друг вовсе не всегда стремится принять его сторону.
Пришлось засунуть княжеский гонор в карман и покориться. Рядом через реку шли девушки, только они на него не смотрели, занятые своими лошадьми и своими мыслями. Ему стало грустно и одиноко. Даже сочинённый по дороге романс в честь Тины наполовину вылетел из головы.
Но когда отряд расположился на привал и ведьма занялась готовкой, Ромуальд устроился рядом. Глядя на Тину, он вспомнил забытые слова и тихонько запел. А она, всё ещё не отошедшая от опьянявшей её силы, слушала и таяла на глазах.
***
Лина не стала мешать подруге и вертеться на глазах у князя. Сама виновата: никто не заставлял её врать Ромуальду. Отошла от лагеря и устроилась на берегу реки, подложив под себя свёрнутый плащ. Ей хотелось побыть одной. Во время скачки собственное тело мешало ей думать, а поразмыслить было над чем. Кавериско в её первоначальном плане не было. Его она не учла. Если бы не он, им было бы просто убегать. В отсутствии других магов их с Тиной способности являлись огромным преимуществом. Кавериско сводил это преимущество на нет. Тина целительница и к бою не приспособлена. А сама она не может использовать против этого гада магию. Вилы!
Её раздумья были прерваны советником. Дамиан подошел совсем неслышно, сел рядом и промолвил:
- Лина, мне вот интересно…
- Интересно что? — откликнулась она.
- Ты ненавидишь магистра Кавериско и даже не скрываешь этого, хоть до сих пор числишься за ним замужем. Я понял, что он плохой человек. Но что он сделал конкретно тебе? Он тебя бил?
Лина помолчала немного, а затем произнесла фразу, от которой Дамиан чуть не свалился в реку:
- Он меня ел.
Справившись с шоком, он переспросил:
- Ел? Я не ослышался?
От улыбки девушки советнику вдруг стало холодно и страшно.
- Ты не глухой, а у меня хорошая дикция, так что ты услышал все правильно: ел.
Глаза Дамиана прочно перебрались на его лоб.
- Но как? Он что, вампир?
Лина пустила горький смешок.
- Почти. Ты же знаешь, вампиров не бывает, это всё детские сказки. Но маг может, например, через ведьму тянуть силу и этим свести её в могилу.
- Он из тебя…
Она отрицательно замотала головой.
- То, да не то. Все было совсем не так. Я не ведьма и обычным источником для мага служить не могу.
Дамиан не очень хорошо понял, что она хотела сказать, но видел: девушке нужно выговориться, пусть сама она сейчас этого не понимает. Иначе её не отпустит и она станет мучиться всю дорогу.
- Ты не расскажешь?
Лина сначала сидела молча, но потом вдруг встрепенулась.
- Почему не расскажу? Если хочешь, слушай. Только придется тебе кое-что объяснить.
Её голос звучал глухо, но твердо.
- Ты наверное знаешь, что у каждого мага есть магический резерв, откуда он черпает силу для заклинаний.
Дамиан утвердительно кивнул.
- Но ты, наверное, не знаешь, что у каждого человека, вне зависимости от наличия магического дара, есть резерв жизненной силы, причем у мага этот резерв ничуть не больше, чем у обычного человека. Когда он бывает исчерпан, человек умирает.
- Не может из жизненный резерв быть таким, как у обычного человека, — заметил советник, — маги живут в разы дольше обычных людей!
Она задумчиво кивнула.
- Верно, они живут дольше. Механизм тут такой: они регулярно пополняют свой жизненный резерв за счет магического. Ты должен был слышать про такие истории: маг израсходовал на колдовство весь свой магический резерв, залез в жизненный и чуть не умер. Так бывает в критических ситуациях, но в обычной жизни энергия течет в обратном направлении. Поэтому маги и живут долго: чем сильнее маг, тем дольше его жизнь. Но даже самые сильные маги не вечны.
Последнюю фразу Лина произнесла столь многозначительно, что Дамиан в тревоге спросил:
- Это ты к чему сейчас?
- Объясняю про Кавериско. Ты его видел? Нет? Он уже стар даже для мага, особенно если учесть, что силы у него не так много. С течением времени пополнять свой резерв жизненной силы собственной магией всё труднее. От этого, собственно, маги и умирают. Но с Кавериско всё не так. Он давно должен был умереть, а вместо этого живёт и неплохо выглядит.
Дамиан смотрел на Лину с ужасом.
- Он пил твою жизненную силу? Но, по-моему, это невозможно!
Лина пожала плечами.
- Почему невозможно? Ты слышал про магию крови? Она повсеместно запрещена, но тем не менее чуть не каждый год появляются те, кто пытается её практиковать. Убивают простых людей и выпивают их жизненный резерв. Для этого есть специальные ритуалы. Слабые маги таким образом ищут возможность продлить себе активную жизнь. Их ловят и уничтожают, но пример не останавливает новых желающих.
У Дамиана в голове все перемешалось и не желало складываться в картинку.
- Ты хочешь сказать… Но Кавериско…
Лицо маленькой артефакторши приняло суровое, непримиримое выражение.
- Ты прав. Он не пошёл по этому пути, слишком хитрый и осторожный. Он решил забирать жизненный резерв у мага, ведь у нас в молодости он легко восстанавливается и можно брать ещё и ещё. За время, пока я была его ученицей и ни о чем не подозревала, он создал артефакт, чтобы качать энергию жизни из живого, неповрежденного тела. Я потом разобралась, что и как он делал: амулет был настроен только на меня и должен был работать при…, - девушка внезапно замялась и покраснела, затем взяла себя в руки и закончила фразу уверенным, твёрдым голосом, — При сексуальном контакте. Для того он и женился.
Дамиан попытался представить себе нечто подобное и ему чуть не стало дурно. Вот почему эта женщина так жёстко держит дистанцию с мужчинами. При таком опыте удивляться не приходится.
- Ты поэтому сбежала…
Лина услышала в голосе Дамиана понимание и ее как прорвало.
- Да, поэтому. Молоденькой девочке, только вступившей в брачный возраст, в принципе неприятно лечь в постель со стариком. Но это бы я перенесла. А вот то, что он забирал мою жизнь… Такого ни простить, ни оправдать нельзя. Это был такой ужас… Как будто из тебя высасывают все соки. Как будто всё, что в тебе есть: кости, мышцы, нервы, органы — все стало жидким и вытекает из тебя, как из прохудившегося сосуда. После каждого раза я две декады лежала пластом. Уже много времени прошло, но как вспомню…
Она передёрнулась и побледнела. Дамиан хотел прижать её к себе и успокоить, но не решился. Вместо этого спросил:
- Но почему он к тебе привязался? Мог бы сделать другой артефакт, настроенный на другую…
Лина расправила спину и заговорила с горечью:
- Вряд ли. Не так-то это просто. Он на мой потратил три года, находясь все время от меня в двух шагах. Там столько ограничивающих условий… Где ему взять другую магичку-девочку для такого дела, да еще такую, которую отдали бы ему в полную и безраздельную собственность, пусть на время? Это мой отец был идиотом, а другие родители девочек с даром такого старого козла близко бы не подпустили. Он вытянул из меня много силы и подсократил этим мой век, но больше я ему не дамся.
Она поднялась на ноги и прижала к груди крепко сжатый кулачок. Произнесла, глядя прямо перед собой:
- Если Герард меня все-таки поймает, то это будет последнее, что он сделает в этой жизни. Пусть я умру, но и он жить не будет.
Лину трясло. Казалось, ещё минута, и она сорвется в истерику. Она выговорилась, но всё равно не смогла успокоиться, слишком сильна была боль и слишком велика угроза. Советнику знал, что она не тот человек, чтобы орать, рыдать и биться. Но выплакаться ей надо. Дамиан поднялся, приблизился к магичке и обнял её, прижал к себе, стал гладить по волосам и спине, приговаривая:
- Поплачь, поплачь, девочка, тебе станет легче. И не бойся — я не дам тебя в обиду. Мы не дадим. Эта сволочь сдохнет раньше, чем дотронется до тебя хоть пальцем.
Его слова как будто открыли невидимую заслонку: из глаз девушки потекли слёзы. Она прижалась к груди мужчины и поливала его рубашку, пытаясь спрятать лицо. Лине одновременно было стыдно, что она как дура разревелась при постороннем, и приятно, что советник так воспринял её слова.
Она не обольщалась: когда дойдёт дело до схватки, у мага перед обычным человеком всегда будет огромное преимущество, даже у такого, как Кавериско. Его можно задавить количеством, но для этого нужна сотня, хорошо, минимум полсотни людей. Один Дамиан ничего не сможет противопоставить магии, да и весь отряд в полном составе тоже.
Надежда только на Тину и на Стефана. На Тину больше. Она, конечно, по специальности целительница, существо в основном доброе, но если ведьму разозлить, то даже страшно себе представить, что она может наворотить. Тут главное самим в живых остаться.
А Дамиан… Что он может против магии?
Но, несмотря на то, что Лина видела ситуацию в истинном свете, желание Дамиана защитить, помочь тронуло её до глубины души. Она все это время видела в нём ум, организаторские способности и прочие добродетели идеального руководителя, а сейчас вдруг он открылся ей совсем с другой стороны. Тот, кого она считала суровым, расчетливым и по большому счету бездушным, был совершенно нормальным человеком, не чуждым благородных порывов и светлых чувств. Понял, что сейчас ей не нужны слова и дал то, что нужно: поддержку и утешение, возможность выплакаться на груди сильного мужчины, защитника. Не нужно было быть магом-менталистом, чтобы понимать: Дамиан вполне искренне ей сочувствует.
Советник же прижимал женщину к своей груди, ощущая, как стекают на его рубашку горючие слёзы, и в душе поднималось что-то такое, чему он сам не мог найти названия.
Он отошёл от костра и отправился за Линой именно потому, что не мог смотреть на бурный флирт Ромуальда с красавицей-ведьмой. Тина понравилась ему ещё тогда, когда он ничего о ней не знал. Кроме красоты, в ней он видел то, что соответствовало его представлениям об идеальной женщине.
С молоком матери Дамиан всосал представление о женщине как о существе слабом и нежном, нуждающемся в защите, которую он, мужчина, должен ей предоставить.
До недавних пор ему казалось, что под это определение подходит Тина. Образ, который она создавала, как раз соответствовал представлениям советника об идеале. Нежная, хрупкая, недалёкого ума, зато ласковая и страстная, и это в сочетании с выдающейся красотой. Просто совершенство.
Только вот несмотря на постоянно отыгрываемую роль легкомысленной глупышки, Тина оказалась существом значительно более неуязвимым, чем её с виду такая сильная подруга. Такая лёгким движением брови заставит себе служить кого угодно, хоть императора. Ведьма — она и есть ведьма.
Так что золотистый флёр, окружавший молодую ведьму, в глазах советника практически померк и растворился. Теперь он гораздо лучше видел настоящую Тину и её очарование с каждым днем действовало на него всё меньше, что пугало и злило советника. Он и от костра отошел для того, чтобы не видеть, как красавица разрушает созданный им образ, беззастенчиво флиртуя с князем, которого она даже не уважала. В последнем у советника сомнений не было.
Дамиану никогда раньше не приходилось иметь дело с ведьмами и он не знал, что это за птички и с чем их едят. Изящная, хрупкая, восхитительно беззащитная Валентина Скарель оказалась вооружена против превратностей судьбы значительно лучше, чем целый отряд императорской гвардии. Сама слабость в Тинином исполнении была всего лишь ловушкой для раззявивших рот на ее прелести мужчин. Операция по добыванию Ромуальдова родового артефакта показала это как нельзя лучше.
Лина до этого момента казалась ему сгустком интеллекта и воли, в ней не было места мягкости, слабости. Она не нуждалась в защите, скорее была готова защищать сама. Ромуальда, например.
И тут она внезапно из железной барышни и великолепного профессионала на его глазах превратилось в существо гонимое, несчастное, но стойкое, достойное сострадания и восхищения. Когда она сказала, что готова умереть сама, чтобы не дать Кавериско торжествовать, у Дамиана болезненно сжалось сердце. Впервые в жизни он подумал: а так ли важно, чтобы женщина была слабой и беззащитной, если в девяноста процентах случаев это всё равно игра? Возможно, настоящему мужчине больше подойдет та, кто может встать с ним рука об руку?
***
Лина не дала ему долго задумываться. Минута слабости закончилась, слёзы высохли и она оторвалась от груди советника. Он поразился, как качественно артефакторша справилась с собой. Глаза чуть припухли, это верно, но в остальном никак нельзя было заподозрить, что девушка только что дала волю эмоциям и рыдала как малое дитя.
Она дернула Дамиана за рукав.
- Пойдём, там уже должны были приготовить поесть. И прости, я что-то расслабилась. Не говори никому, что я ревела, ладно?
Дамиан сжал её маленькую ладошку в своей.
- Договорились. А ты успокойся: мы что-нибудь придумаем.
С этими словами они вышли на полянку у реки и увидели, что диспозиция изменилась. Ромуальд, видимо, всё спел и перешёл к более активным действиям, а ведьме это не понравилось. Сейчас она гоняла его по полянке, размахивая пустым мешком из-под муки, и шипела, как змея. Совершенно не готовый к такому князь бегал от неё и уворачивался, но, судя по обсыпанной мукой спине, не слишком удачно.
Удивительно, что оба не забывали о конспирации и носились по полянке практически молча. Еще вчера Роберт прочел всем лекцию о правилах поведения в горах и велел не шуметь, так что и Ромуальд, и Тина старались как могли. Еще удивительнее было то, что все наёмники и Стефан оставили князя наедине с ведьмой и даже не пришли полюбоваться на забавную сценку. Их тихие голоса и всхрапывание лошадей доносились с речки, с той стороны, откуда они пришли. Видно, Роберт Данцер сообразил и отправил отряд ухаживать за конями. Пусть князь сам разбирается со своей красоткой.
Он-то думал создать Ромуальду благоприятные условия для ухаживания, но что-то пошло наперекосяк. Иначе почему ведьма стала гоняться за пылким любовником с грязным мешком наперевес?
Тина, увидев подругу, остановилась, опустила свое оружие и стала объяснять:
- Ты представляешь, он ко мне полез! Вот прямо допел свою дурацкую песенку и давай хватать за части тела! Белым днём, при всех! Совсем стыд потерял! А мы еще ради его дурацкого кольца жизнью рисковали!
Несмотря на то, что ведьма говорила тихо, почти шептала, её голос раздавался над полянкой как набат.
Ромуальд перестал убегать и теперь осторожно отряхивался от муки, косясь на ведьму: вдруг ей вздумается снова его погонять.
Дамиан застыл как изваяние. В сущности, сцена вышла безумно смешной, но настолько неожиданной и странной, что смех просто застревал у советника во рту, а глаза сами лезли на лоб.
Зато Лину открывшаяся картина нисколько не удивила. Она плюхнулась на попу и закрыла лицо руками. Можно было подумать, что она снова рыдает. Но когда отмерший наконец Дамиан опустился рядом с ней на колени, чтобы успокоить, то понял, что девушку душит смех.
Тина вдруг замолчала и внимательно обозрела подругу и советника. Затем лицо её изменило выражение с возмущенного на таинственно-задумчивое и она отбросила мешок в сторону. Следующая реплика полетела в сторону затихарившегося в кустах князя:
- Ладно уж, вылезай, так и быть. И зови людей, еда давно готова.
Стрельнув ещё раз глазами в сторону Дамиана, она развернулась и, покачивая бедрами, устремилась к реке.
Лина, вытирая с лица слёзы, выступившие уже от смеха, подскочила к стоявшему прямо на поляне без всякого костра котелку и принюхалась. Подруга была права: похлебка уже сварилась. Несмотря на запрет на магию, Тина умудрилась закольцевать какой-то поток, идущий через почву, и сделать так, чтобы он грел воду.
Умница. При такой методике энергия не выплескивалась в пространство, а именно по выбросам силы их мог засечь Кавериско. Но Тина решила, что дым костра — более существенный признак, а ловить их будут в основном люди без дара.
Тем временем Дамиан подошел к вылезшему из кустов Ромуальду и спросил на ухо:
- Что это только что здесь было?
- Не знаю, — жалобно заблеял тот, — Я спел Тине новый романс, а когда она сказала, что он очень мил, обнял её за плечи и предложил сложить в её честь ещё хоть целый десяток. Только вот сидеть было неудобно, поэтому я неловко повернулся, стал заваливаться и совершенно машинально схватился за… Ну, в общем, за Тину. Никогда не думал, что это изысканное создание в единый миг превратится в разъярённую фурию. Остальное ты видел.
Дамиан покачал головой. Проклятие, что ли, над его князем? Никак у него личная жизнь не желала складываться. Конечно, пустоголовых красоток, мечтавших залезть в постель к Ромуальду всегда было полно, но вот романтичного художника и музыканта они интересовали только как разовые приключения. Он с юности мечтал о даме с умом и душой, а такие от него шарахались как демоны от заклинателей. Даже глупая Азильда не прониклась чувствами к своему идеально красивому, богатому, знатному и знаменитому на весь белый свет мужу.
Судя по заданному вопросу, Ромуальд размышлял о том же:
- Дамиан, что со мной не так? Почему они все меня отвергают? Я же не урод какой-нибудь, не сволочь, не хочу их обидеть, наоборот…
Советник вспомнил, как горели глаза у Тины, когда он оставлял их с князем. Ему тоже казалось, что она не прочь, а вот поди ж ты…
- Может, ты находишь неудачные место и время? Прости.
У Ромуальда действительно был талант заводить ненужные разговоры в неудачные моменты. Вот как сейчас. Князь хотел поговорить о девушках, а к ним с советником как раз подошла Лина с похлебкой, которую увлеченный своими переживаниями Ромуальд попросту не заметил. Зато увидел Дамиан.
Он забрал протянутые ему и князю две миски и повел друга на бережок, туда где до этого сидел с магичкой. Кажется, настало время поговорить. Только по дороге успел спросить Данцера:
- Когда мы выдвигаемся?
Тот потер переносье.
- Попозже, друг мой, попозже. Торопиться не стоит. Солнце должно опуститься ниже и тени стать длиннее. Тогда под их прикрытием мы сможем подойти к дороге и мостам достаточно близко и увидеть, ждут нас там или нет.
- Есть конкретный план?
Данцер задумчиво почесал бородку.
- Планов несколько и выбор зависит от того, что мы там увидим.
Дамиан кивнул и догнал князя, который уже нашел удобное место для разговора. Ровно то же, где ещё недавно сидела Лина. Он встретил друга вопросом:
- У тебя опять нет времени меня выслушать?
А ведь точно. Почти на протяжении всей экспедиции Дамиан избегал задушевных разговоров с Ромуальдом. Он их и в обычное время не жаловал, считая пустой тратой времени, а в условиях, когда требовалась строжайшая конспирация, взял обыкновение просто затыкать князя, объявляя, что сейчас на это нет времени. Но тут уж было не отвертеться, поэтому он ответил с усмешкой:
- Для разнообразия есть. Роберт сказал, что мы выходим позже. Так что говори, что хотел. Опять тебя девушки не любят?
Ромуальд иронию проигнорировал.
- Вот смотри: Лина с самого начала была со мной милой и доброй. Конечно, она не потрясающая красавица, зато у неё другие достоинства. Ум и всякое такое… И ещё она представлялась мне и тёплой, как солнышко. Ласковой такой. Мне казалось, что я ей нравлюсь, ведь она одна на меня никогда не ругалась. Но когда я попробовал с ней…
- Ты к ней лез?
Дамиан был в шоке. Приставать к женщине — главному исполнителю в твоей игре, которая может стоить тебе не только княжеского венца, но и жизни! Этого он не мог понять.
Ромуальд смутился.
- Ну, не то чтобы лез. Еще там, в Стомбире, в гостинице, в первый день я попытался с ней поговорить…
Дамиан прекрасно себе представлял, как Ромуальд в этих случаях разговаривает. Вломился к девчонке и попробовал завалить в кровать. Всё это ласково, нежно, но смысл-то от этого не меняется. Он не стал напрямую упрекать князя, все равно дело уже сделано, не исправишь. Спросил только:
- Ну и как?
- Никак. Сначала она отвечала на мои поцелуи и была непрочь… Но вдруг оттолкнула меня и отвергла. Выгнала.
А вот это уже интересно.
- Чем мотивировала?
- Сказала, что ей нельзя. Что по контракту с этим Кавериско она должна хранить ему верность. Вроде, если она нарушит, то умрёт в мучениях.
Дамиан успокаивающе потрепал друга по плечу.
- Ну вот, она тебе все объяснила. Вряд ли найдётся девушка, готовая рисковать жизнью ради времени, проведённого с тобой в постели.
Ромуальд поднял на друга свой коронный взгляд больного оленёнка:
- Она врала! Врала! Я сразу почувствовал! Просто я ей не нужен. И сейчас то же самое. Тина была так возбуждена, она просто пылала. Она же ведьма, ей нужен мужчина, а она уже столько времени одна. Но стоило мне просто попробовать… Ты видел, что получилось. У меня такое чувство, что она отказала лично мне! Будь на моем месте ты, Стеф или даже любой из наемников, реакция была бы другой. Они не хотят лично меня! Что это? Азильда меня прокляла, как думаешь?
Дамиану ничего не оставалось, как пожимать плечами, пытаясь успокоить друга.
- Ну что ты, Ром, не надо так. Не переживай. Девчонки просто очень ответственные, причем обе. Даже Тина. Несмотря на её кажущееся легкомыслие. А для профессионала в процессе выполнения заказа любовная связь с заказчиком неприемлема. Это закон. Поэтому они обе и отказали тебе, а ведьма даже возмутилась. Так что потерпи. Вот вернемся в Амондиран, там продолжишь свои ухаживания.
Ромуальд надулся.
- А если не вернемся?
Вопрос князя почти выбил Дамиана из колеи. Он и сам об этом думал, вернее, начинал и тут же гнал вредную мысль прочь. Но сейчас его долг требовал вселить в князя уверенность в благополучном исходе дела, поэтому он преувеличенно спокойно сказал:
- Вернёмся, куда денемся. Так вот: когда уже будем дома, обрати внимание: не стоит таких девушек сразу, без подготовки тянуть в кровать. Они не шлюхи и не придворные искательницы богатых мужей. Их любви имеет смысл добиваться.