Глава 21

Холодно. Странно, у Иствана в спальне тепло. Я же вдобавок под одеяло забралась. Нет, не замерзла — оно пахло некромантом. Хотелось создать иллюзию чужого присутствия, чтобы усыпить черные подозрения. А так, вроде, вот он, живой, невредимый. Обняла одеяло, представила, будто это Истван. Только так и заснула. Зато до успела извертеться и бесшумно поплакать. Само вышло, глаза вдруг помутнели, и полилось…

С трудом поборола желание послать весточку. Даже Авалону не стала. Не до того им теперь, наверняка борются за существование, пока я лежу тут, свернувшись калачиком.

Пару раз заглядывал Кристоф, проверял, все ли в порядке. Я задерживала дыхание и притворялась спящей. Незачем его беспокоить, взрослые девочки справляются сами.

Однако, сильное средство у Иствана. Постепенно тревоги скрылись за пеленой спокойствия. Оно притупило ощущения, уняло сердцебиение. И я смогла заснуть. Все так же, уткнувшись лицом в подушку. И вот проснулась от холода.

Чьи-то прохладные пальцы провели по щеке. Это не ласка. Отчего-то четко понимала это. Некто желал, чтобы очнулась или проверял, не умерла ли. Вздрогнув, распахнула глаза и приподнялась на локте, чтобы замереть от ужаса.

Я лежу на полу. Вокруг полумрак, только ярко пылает камин. К сожалению, тепло не долетает до меня: далеко. Рядом стоит кресло. В нем сидит человек. Кончики сапог практически касаются моего плеча. Дорогих, из козлиной кожи. Выше можно не смотреть: я узнала обувь.

Лич наклонился, невообразимо плавно, будто перетекая из одного состояния в другое. Сжавшись в комок, попыталась отползти, отшатнуться.

Сон или реальность?

Карие глаза смотрели безо всякого выражения. Ну да, он же мертв, хотя и дышит.

— Добро пожаловать. — бархатный голос обволакивал.

Лич и прежде говорил по-особенному, будто подчеркивая свой исключительный статус, но этих ноток я прежде не слышала. То ли некогда принц Амбрус именно так и разговаривал и, приспособившись к живому телу, обрел и прежний голос, то ли спектакль разыграли специально для меня. Бред, конечно. Я не представляю никакой ценности как маг и объект исследования. Женские качества? Ну да, красивая, голубоглазая блондинка, только вот физического влечения неупокоенные маги не могут испытывать.

— Здравствуйте. — поборов робость, сглотнув, поздоровалась.

Лич молчал, пристально изучая, будто занятную вещицу.

— Зачем вы пришли?

Вздрогнула и заморгала.

То есть? Я мирно спала и никуда не приходила.

— Зачем вы пришли? — терпеливо повторил Амбрус.

Взгляд по-прежнему скользил по телу. Стало неуютно. Лучше б в глаза смотрел. А то безо всякого выражения, но словно каждую косточку ощупывая. Брр.

— Куда? — глупо переспросила я, гадая, сплю или бодрствую. Незаметно ущипнула себя и зашипела от боли. Тело точно тут, ощущения — не результат магии.

— В мой дом.

Впервые порадовалась отсутствию эмоций принца. Другой бы давно рассердился и мокрого места не оставил. Этот же сидит, отвечает.

Не желая усугублять положения, хотела сказать правду. Только вот существует одно «но»: если лич узнает, что я подслушала разговор с Джолиан, о душе моей больше никто не услышит, даже демоны. Поэтому пришлось изворачиваться.

Села, обхватив колени, и задумалась. Лич ждал, продолжая разглядывать.

Вспомнив о словах Авалона и эффекте неожиданности, усиленно захлопала ресницами, вспоминая упражнение «в угол — на нос — на предмет». Результат не заставил себя ждать: Амбрус сосредоточил взгляд на лице.

Длинные аристократические пальцы поглаживали перстни. Как завороженная, наблюдала за игрой света в камнях. Особенно манило Кольцо снов. Неудивительно: именно оно перенесло сюда, в неведомый мир, где перемешались сны и явь.

— Страшно, — Амбрус не спрашивал — констатировал.

Он встал, и я испуганно подалась назад. Естественно, упала, став еще более беззащитной. Оставалось только замереть и зажмуриться, будто это спасет от гнева лича.

Прохладные пальцы вновь коснулись лица, сжали подбородок. Амбрус очень хорошо чувствовал границы боли и не переходил их, что вселяло надежду на легкую смерть. Лич потянул наверх, побуждая встать. Видимо, я делала это недостаточно поспешно, потому как Амбрус подхватил под мышки и поставил на ноги.

— Откройте глаза. — приказал лич, и я открыла.

Амбрус навис надо мной неотвратимой смертью. Безукоризненно одетый, пахнущий ванилью… и ледянее любого трупа. В глазах отражался мой испуг, но не чувства хозяина.

— Я полагаю, вы скажете, — голос спокойный, только это угроза. — Женщины обычно покладисты.

— Скажу, — сглотнув, кивнула. — Мы хотели освободить друга. Честно, если бы мы…

Взмах руки, и я покорно замолкла, ожидая незавидной участи.

Значит, Истван и Джено в его руках. Полагаю, остальные тоже. Знала бы, не звала и белугой рыдала, лишь бы Эрно удержать. И в Иствана бы мертвой хваткой вцепилась, и… А, поздно уже. Не существует у прошлого сослагательного наклонения.

— Друга? — лич изогнул бровь. — Очевидно, пленника Джолиан. Так он тебе нужен?

У меня упало сердце. То есть Эрно угодил в руки Амбруса? А Истван? Облизала губы и, прижав руки к груди, взмолилась:

— Отпустите их.

— Откуда? — явно издевался лич.

Ну да, а ты думала, он разжалобится? Ничего, скоро встретитесь. Окажетесь в одном подвале, а потом опять же вместе пополните запас свободной энергии в мире. Наверняка лич умеет расщеплять плоть на составляющие.

Промолчала. Вряд ли мой ответ интересовал Амбруса. Огляделась. Надо куда-то глаза деть, не в пол же смотреть? Он, кстати, каменный, из больших гладких плит. Как и стены. Мебели мало, оружия много. Голо и уныло. Как и должно быть в разрушенном замке мертвого некроманта. Только очутилась ли я в нем в свое время или перенеслась на сто лет назад?

— Мы не договорили ночью. Невежливо уходить, не прощаясь.

Лич взял под локоть и подтолкнул к креслу. Ошарашенно смотрела на него. Других предметов мебели в комнате нет, то есть Амбрусу придется стоять. Нет, не может быть такого, это пленницы сидят на полу.

— Прошу. — вызывая еще большие сомнения в своей адекватности, лич бросил на кресло плед.

Только сейчас поняла, я полураздетая, как уснула в спальне. То есть в одной ночной рубашке в цветочек. Тоненькой по летнему времени и длиной до колена. Спала в ней во время болезни: другой Истван в моих вещах не нашел, — так и оставила в доме некроманта. Вот, пригодилась. Зато теперь понятно, что можно во мне разглядывать. Только вот с какой целью: не станет ли попа мешать при ритуале?

— Зачем, если вы все равно убьете? Я же понимаю… — кисло улыбнулась, но все-таки села. И плед взяла, завернулась по уши. Теперь стало тепло.

Плед такой уютный, немного колючий… и пахнет ванилью, как и принц. Интересно, откуда у столь страшного существа (назвать человеком язык не поворачивался) такая любовь к сладкому?

— Все зависит от вас, — туманно ответил лич и оперся о спинку кресла. — Мне не нужна ваша жизнь, хотя вы и задолжали тело. А ваш знакомый — душу. Но, — по губам скользнула кривая улыбка, — подобные опыты мне теперь неинтересны.

Ага, захват власти и убийство людей во сне.

Промолчала и принялась изучать рисунок пледа: алые ромбы, желтые круги на синем фоне.

— Однако ваше тело может послужить мне, — неожиданно продолжил Амбрус. — Идею подарила Джолиан. Если получится, войдет в историю.

Мне уже страшно. Дадут ли шанс отказаться? Лучше уж смерть.

— Но это зависит от вас, — еще больше озадачил лич. — Сумеете, займете высокое положение при дворе. Джолиан обманула мои ожидания, у вас есть шанс занять ее место.

Нервно сглотнула, пытаясь понять, что прячется за этими словами. Помощница? Вроде, бы. Ученица? Не знаю. Королева? Вряд ли. Амбрус ясно выразился, спутница, сподвижница и прочие занимающие трон лица ему не нужны.

— Вы искали только илира Триглава? — лич вернулся к первоначальной теме разговора.

Он вдруг оказался так близко, что непроизвольно зажмурилась.

Тепло. Странно и непривычно. Мертвые ведь холодны. Потом напомнила себе: у него живое тело. И ладонь вполне себе нормальная, тяжелая. Легла на плечо, чуть надавив.

Пока не прибегает к магии, психологически давит, но надолго ли хватит спокойствия принца? Если он воспользовался кольцом, переместил сюда, то явно не для того, чтобы дать вежливо попрощаться. Видимо, Амбрус догадался, что я все слышала, сидя в тумане, и собирался оставить вечной пленницей этого мира.

Нервно закусила губу. Кажется, даже до крови: рот наполнился соленым вкусом.

— Лучше сказать. — Пока мягко, меня подталкивали к повиновению.

Странно, лич вел себя слишком… неправильно. Он отчего-то меня не трогал. Если разобраться, все наши встречи заканчивались удивительно удачно. Что же ему мешало или, наоборот, привлекало?

Кивнула, надеясь, что после ответа допрос закончится. Губы еле размыкались, но я смогла:

— Да, его.

Увы, лич попался любопытный.

— Некромант вам кто? Сильный, даже слишком.

Показалось, или в голосе промелькнуло недовольство? Истван успел что-то сделать? Сердце застряло в горле. Если успел, то принц не простит. Ох уж эти мужчины, вечно лезут в драку.

Вязкая тревога опутала тело. Как могла, боролась с ней и ждала дальнейших действий хозяина замка. На личный вопрос предпочла не отвечать.

— Странная вещь — человеческие эмоции, — Амбрус наконец-то отстранился. Я осмелилась открыть глаза и поняла, он отошел к камину. — Такие простые по сути и такие неуправляемые. Я хочу знать, что и как называется, возможно ли это контролировать. Взамен отпущу.

— Отпустите? — не веря, переспросила я.

Надежда в груди расправила крылья… и тут же камнем упала вниз при очередной мысли об Истване. Жив ли он? И я спросила, запинающимся голосом, но спросила, скомкав сползший плед:

— Тот некромант, что с ним?

Амбрус лениво обернулся. Губы скривились в улыбке, подтверждавшей худшие догадки. Лучше б лич, как прежде, не имел эмоций. Теперь мне придется учить неупокоенного мага в них разбираться и гадать, как он отреагирует на то или иное действие.

— Пока жив, — спустя пару минут соизволил ответить лич.

Ясно, они здесь. Кто бы сомневался.

— Только он?

Мысль о Джено тоже не давала покоя. Он не заслуживает смерти, у него жена, дочь.

— Подойдите. — махнул рукой лич.

Завернувшись в плед, встала и остановилась в паре шагов от камина.

— Протяните руку.

Не понимая зачем, подчинилась.

Прохладные пальцы сжали ладонь. По коже будто прошел разряд. Дернулась и с ужасом уставилась на руку: ее сковал браслет. Необычный, будто сотканный из железных лиан.

— Меры предосторожности, — пояснил лич. — С помощью этого я смогу контролировать каждый ваш шаг. Выполните мои условия, сниму.

— А если нет?

Амбрус пожал плечами.

— Еще не решил. Люди — это забавно, как прежде.

Меня передернуло. Вспомнились рассказы о развлечениях принца. Оставалось только гадать, какое он уготовил мне, любимому и друзьям.

— Советую подчиняться, иначе будет очень больно.

Какая предупредительность и забота.

Засопев, с вызовом заглянула личу в глаза. Ну, когда начнется допрос с пристрастием, когда меня бросят в подвал?

— Женщина с характером. — Чему он улыбается? — Может быть, может быть… Помнится, в прошлый раз нам помешали, зато сейчас в нашем распоряжении вечность. Посмотрите и все расскажете.

Бросила короткий взгляд в окно. Темно. Еще и лекарство Иствана… Словом, меня клонило в сон.

— Ах да, вам же нужно отдохнуть… — Надо же заметил. — Насчет браслета не волнуйтесь, он впитается в кожу и не причинит неудобств.

У каждого свои понятия о комфорте. В мои не входила мгновенная смерть в любой момент времени и чужеродный предмет под кожей.

— У остальных такие же? — указала на браслет. Тот действительно начал истончаться, будто плавиться.

— Это для вас, как для гостьи. Вежливость иногда помогает. Хотите есть, Рената?

В недоумении уставилась на лича. Он спокойно, даже чинно, взял под руку и повел… к стене. Надавил на каменную плиту, открыв потайную дверь, и зажег магический шар.

— Мы идем в жилую часть. Могут встретиться крысы, но они безвредны.

Похоже, я действительно гостья, раз обо мне так заботятся. И, кажется, Джолиан не просто так хотела меня убить. Открытие не порадовало, но ведь могла ошибиться.

Магический шар с приглушением, чтобы не слепил глаза, плыл впереди. Я шла первой, лич чуть подталкивал в спину. От его близости по телу бежали мурашки. А еще от мыслей, которые упрямо лезли в голову. С другой стороны, останусь жива, при удачном исходе освобожу друзей.

Не знаю, сколько мы шли. Показалось, целую вечность. Я успела продрогнуть и теперь невежливо стучала зубами.

— Там тепло, — отреагировал на грубейшее нарушение этикета лич. — Мне отныне тоже нужен огонь.

— В… раньше вам нравилось больше? — решилась завязать светский разговор.

Раз ко мне хорошо относятся, нужно пользоваться, налаживать связи.

— Безусловно. Хотя в живом теле есть тоже свои плюсы, я просто от них отвык. Вы ведь знаете, кто я, когда умер и чего хочу, Рената?

Простой вопрос, а будто ножом по горлу прошелся. И имя вспомнил.

— Читала, — туманно ответила я. — Немного. А ваши желания мне неизвестны, ваше высочество.

Показалось, или лич улыбнулся?

Ты тоже хороша. Он принц, а не Берток, может обидится на неверную интонацию, не то, что несоблюдение субординации.

— Мы не закончили. Вы обещали рассказать о цели визита в мой замок.

Как странно: ощущать его дыхание. Оно щекочет шею, проникает под рубашку и холодком уходит в кончики пальцев. Я напряжена, возбуждена, но вовсе не от предвкушения любовной ласки — от страха. Что он прикоснется.

— Спасти Эрно Триглава. Наверняка маги сказали вам то же.

Лич промолчал и попросил посторониться. Сначала не поняла зачем — оказалось, чтобы открыть очередной проход в стене.

Мы вышли в совсем другой, не похожей на пустой зал комнате. Нет, она тоже поражала размерами, зато не вызывала в душе чувства паники и щемящей тоски. Опять каменный пол, но поверх постелены циновки. Огромный камин, в котором легко поместится крестьянская семья, свечи, кресла и стулья с мягкими подушками-сиденьями. Посреди — длинный стол, накрытый узорчатой скатертью. Значит, столовая. Стены украшены фресками на тему охоты. Словно в прошлое перенеслась. И не на сто лет, а на триста.

— Люблю старину. Столовая отделана в стиле Времени драконов, — любезно пояснил принц.

То есть не триста, а все пятьсот лет назад. Драконы вымерли еще на заре становления Иссала.

Амбрус подошел к столу и отодвинул стул по правую руку от кресла хозяина. Не дожидаясь понуканий, села. Кровь бурлила. Покойный принц стоит, а я сижу. И он сам усадил меня. Невозможно, невероятно. Это противоречит всем законам: от магии до этикета.

— Белое, красное? — Лич наконец-то сел.

Меня собрались кормить?

Противный внутренний голос шептал о свидании, но я старалась не слушать.

— Красного, пожалуйста.

Да, именно так, лучше выпить и не строить преждевременных выводов.

Лич склонил голову набок и хлопнул в ладоши. В воздухе материализовался дух. Судя по цвету ауры — совсем свежий, то есть насильственно вынутый из человека не больше недели назад. Страх, усыпленный вежливостью Амбруса, вернулся. Принц убивал людей и забирал души так же легко, как я дышала.

— Ужинать. Красное вино подать сейчас. Живо.

Чуть сама не кинулась исполнять приказ: так грозно прозвучал голос.

Буквально через минуту в столовой возникли два зомби. Один тащил поднос с едой, другой посуду и бокалы. Если б не работа помощником некроманта, вывернула бы наружу все съеденное за сегодня. Но я лишь позеленела и отвернулась. Спасибо, зомби без червей, а то бы к еде не притронулась. Питью тоже.

Передо мной водрузили тарелку из белоснежного фарфора с кобальтовой лентой по ободку. К ней подали серебряные приборы и три бокала: для вина, воды и странный, пузатый. Зомби ловко разрезал ягненка. Амбрус кивком головы предложил взять кусок первой. Даже привстал, готовый помочь даме. Подозрительно принюхалась и нерешительно ковырнула вилкой мясо. Это точно съедобно? Кто готовил?

— Не беспокойтесь, не отравитесь, — принц со странным интересом наблюдал за моими действиями. Не иначе бесплатный спектакль.

Скептически покачала головой. Желудок лича и желудок человека — разные вещи. Даже если неупокоенный маг сейчас из плоти и крови.

— Простите, но я не буду есть, — села и отодвинула тарелку. — Ваше высочество, я очень устала…

— Ешьте. — повысив голос, приказал Амбрус. — Это готовил человек.

Человек — в разрушенном замке? Сомнительно. Или мы опять в стране снов?

Только из уважения к хозяину положила себе немного гарнира и отрезала крохотный кусочек мяса. Принц же ел с аппетитом. Не зверским, аристократическим, но аппетитом.

Лич сам разлил вино по бокалам. Это только усилило беспокойство. Слишком похоже на свидание с последующим продолжением в спальне. Только набралась храбрости, чтобы открыть рот, как Амбрус озадачил вопросом:

— У вас есть дети?

Знаю, не стоит так на него смотреть, но принц только что подтвердил худшие предположения. Видимо, на лице отразилось отвращение, раз лич поинтересовался его причиной. Вопреки здравому смыслу молчать не стала, попыталась убедить, что не лучшая кандидатура, ничего не выйдет.

— Люблю экспериментировать, — отозвался Амбрус. К счастью, не обиделся. — Если тело достаточно прижилось, получится. Вы магиня, блондинка, судя по чертам лица, чистокровная иссалка — подходите. Это честь, Рената.

Сложила пальцы в солнечном знаке.

Лучше в темницу.

Хотя, если он теплый, если быстро, потерплю.

— Больно не сделаю, — пообещал лич и глотнул из бокала. — Проблема не в этом — я сомневаюсь, будто что-то вообще выйдет.

Угу, не выйдет, а виновата я.

— Зато если выйдет, — с улыбкой сумасшедшего продолжил Амбрус, — войду в историю. Вы тоже, только в другом качестве. Подарю какое-нибудь королевство. Жизнь некроманту с товарищами тоже оставлю. Даже разумную. Вас интересовала их судьба? Сидят внизу без магии, ожидая моего решения. Я же предоставляю выбор вам.

Тяжко вздохнула и завязала плед узлом на груди, чтобы не сползал. Какой уж там выбор — прямой дорогой в спальню.

Вино пришлось кстати. Чуть ли не залпом выпила бокал и напрямик спросила, чтобы уж не осталось и тени сомнения:

— Я должна родить от вас ребенка?

Лич кивнул.

— Верно мыслите. Но для начала чувства, эмоции. Я успел их забыть, ваша задача — напомнить. К примеру, как выглядит страх? Я вижу внешние признаки, но мне интересно, что внутри.

Какие-то странные желания. Другой бы приказал ублажать себя, этому же плотские утехи неинтересны, по глазам вижу. Как же с ним вообще можно в постель лечь? У самой опытной любовницы ничего не выйдет. Вот зачем, спрашивается, такому ребенок, если женщина для него — набор костей и внутренних органов? Сидит, подперев щеку ладонью, пьет вино и слушает, как сонная я рассказываю о потеющих ладонях и скачущем сердце. И ни единого взгляда на грудь и губы, сплошной холод.

Способно ли это существо даже прикоснуться к женщине? Надеюсь, что нет. Он лич, он должен придумать иной способ зачатия. Только хочу ли я его испытывать? Боюсь, что нет. Не желаю лежать обнаженной, связанной в лаборатории. Не хочу, чтобы в меня что-то вводили. Что — понятно. Вдруг сподобился при жизни заготовить на всякий случай? И в спальню с принцем тоже не хочу, но Истван, Эрно, Джено…

До крови прокусила губу и уронила голову на руки. Это какой-то кошмар, нескончаемый кошмар. Отчего лич не оставит меня в покое?

— Ваше высочество, — я осмелилась поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза, — не беспокойтесь, я не встану на вашем пути. Меня не интересуют ваши планы, отпустите, прошу вас.

Принц промокнул рот салфеткой — аристократ остается им и после смерти — и встал.

Испугавшись, на миг задержала дыхание.

Убьет.

Но он всего лишь взял за подбородок и повернул голову в профиль. По губам скользнула улыбка — холодная, пугающая.

— Страх, — констатировал Амбрус и провел пальцем по дрожащей связке на горле. — Чаще всего я встречаю именно страх. Что прежде, что теперь. Его тоже можно выпить, превратить в чистую энергию. Помнится, некогда я даже специально заставлял людей бояться, чтобы они делали меня сильнее. Сам испытал это чувство лишь однажды. Ешь и не бойся.

Принц отпустил меня и вернулся на прежнее место.

Бокал лича вновь наполнился вином. Как завороженная, следила за движениями длинных пальцев и мучилась от десятка вопросов. Если он мертв, как может есть? Я в реальности сна или в настоящем замке лича? Чего, по собственному признанию, когда-то испугался принц? Увлеченная размышлениями, не сразу заметила, что Амбрус смотрит на меня. Подперев щеку ладонью, он прикрыл веки и неожиданно попросил:

— Поговори со мной.

От неожиданности открыла рот.

— Со мной редко разговаривают, — продолжил откровенничать лич. Ноготь царапал ножку бокала. — Раньше этого не требовалось: мертвые совершенны. У тела же есть недостатки: чувства и желания. Хотя, не спорю, ощущать предметы приятно. Что-то мягкое, что-то твердое…

— А вы прежде не могли? — осторожно спросила я и робко сделала глоток.

Терпкое вино теплом разлилось по горлу. Вкусное. Напоминает о лете.

Принц качнул головой и указал на полупустую тарелку:

— Вы помощник некроманта, должны знать, кто такие личи. Нам не требуется пища, но даже если бы требовалась, мы не ощущали бы вкуса. Остается чистый разум, тело умирает.

— Тогда почему вы?..

С первого раза не решилась, но со второго все же задала вопрос:

— Тогда почему вы не вернетесь к прежней форме?

Амбрус тихо рассмеялся и подогрел остывшую еду.

— Странное дело, тело оказалось нужным. С ним я полноценен. Я хочу чувствовать, иначе могущество неполно. Если бы не старания Джолиан, так бы этого и не понял. Дорожите тем, что имеете, Рената.

В его устах это прозвучало странно, зародило мысль о том, что лич вовсе не так совершенен и доволен, как хочет казаться. Хотя, он же сам сказал, сейчас он обрел чувства, которые мешают, отвлекают. И ему, как всякому живому существу, хочется с кем-то поговорить. В моем случае — и вовсе излить душу. Странно, с Джолиан лич куда сдержаннее.

Чтобы не обидеть хозяина, решила немного поесть. Странно, съедобно, даже вкусно.

А он все смотрит, выжидающе, внимательно, словно я должна что-то сделать. Только вот что? Ладно, хочет поговорить, поговорим.

— Это сон? — обвела рукой столовую.

Лич качнул головой.

— Явь?

Снова отрицательный ответ.

— Это мир кольца, — Амбрус снял украшение с пальца и положил на пустую тарелку перед собой. На мой изумленный взгляд — нельзя быть таким беспечным. — ответил с легкой усмешкой: — Мне нечего боятся, я быстрее. Так вот, мы в реальности снов.

— Но тогда, в замке, вы были материальны…

То есть не скелет, местами обтянутый кожей, но разве такое личу скажешь — обидится.

— Я научился ненадолго переносить одну реальность в другую. Это возможно в местах с нестабильным фоном. Но обычно я выгляжу так же, как при нашем знакомстве. И вызываю отвращение, судя по выражению вашего лица.

Странно, лича огорчило мое восприятие его естественного образа. Видимо, в душе воскресли чувства. Тяжело придется принцу: целую вечность мучиться в одиночестве. Даже не знаю, зло или благо подарок Джолиан.

— Но я постараюсь стать таким же, как перед самоубийством. Единственный страх — страх умереть навсегда. Что ошибешься, превратишься в обычного духа, тело сожгут или похоронят.

Кивнула. Надо же как-то отреагировать на чужое откровение?

Теперь понятно, зачем я личу. Не из-за ребенка — ему банально поговорить хочется. У нас как-то с самого начала заладилось, вот Амбрус и выкрал в свою сонную реальность. Только вот не отпустит: без собеседника вновь ощутит одиночество.

— А я боюсь навсегда потерять любимого человека, — откровенность за откровенность.

— Которого из? — Лич знал больше, нежели я хотела.

— Обоих.

И это сущая правда.

— Вот что такое любовь, я не знаю.

— Как, совсем? — позабыв, с кем разговариваю, выпалила я.

— Я маг, некромант, как и ваш Истван. Вы должны знать, Рената, они люди особенные, — туманно ответил принц. — Либо ты отдаешь Маре себя целиком, либо остаешься жалким человечишкой.

— Но вы же родились вторым наследным принцем, вы не могли стать жалким.

Кажется, я слишком много пью, раз говорю такое. Пью, ем и сочувствую личу. Тот же любезно подливает вина и подогревает еду. Странно, но теперь мне не страшно, я не боюсь Амбруса. Он не щелкнет пальцами, не убьет за один взгляд, теперь лич больше человек, чем мертвец.

Кривая улыбка скользнула по губам Амбруса.

— Сразу видно, вы родились внизу, среди мещан и крестьян. Только оттуда кажется, будто принц — нечто стоящее. Это сущая мелочь, я получил гораздо больше. Родители пытались заглушить дар, хотели превратить в ничтожество, подобное им самим, но у них ничего не вышло.

В голосе лича зазвенел металл, и я поняла, король и королева поплатились за естественные страхи и ожидания.

Снова стало страшно, так страшно, что задрожала вилка в пальцах. У него снова есть чувства, он способен мстить. А ты расслабилась, разоткровенничалась, будто с коллегой по работе.

— Не замыкайся в себе, — Амбрус укоризненно качнул головой. — Я обещал и всегда держу слово. Ты не похожа на прежних людей. Надеюсь, не обиделась на «тыканье»? Мне так проще, да и мы не ровня. С тобой легко. Доедай, и я покажу тебе замок. В этой реальности перед ним парк.

— Зачем покажете? — ляпнула я.

— Я так хочу, — обезоруживающе ответил лич и со значением добавил: — Больше я никому его не показывал.

А вот это плохо. Только любви мертвеца мне не хватало. Кокетничала, говорила комплименты — кто же знал, что они найдут отклик, разбудят то самое, неизведанное? Пока все признаки душевной симпатии на лицо. Я ужинаю с ним, мне собираются показать замок, вежливы, предупредительны, изливают душу.

— Но… у вас были любовницы, вероятно, они?..

— Без «вероятно», — отрезал принц. Странно, даже теперь в глазах нет гнева, даже рот не кривится.

Ясно. Робкая надежда, что лич просто хотел поговорить, разбилась о перспективу оказаться с ним в одной постели.

Амбрус доел и терпеливо ждал, пока я ковыряюсь в тарелке. Затем поднялся и протянул руку. Оперлась на нее и встала.

Браслет полностью впитался в кожу. О нем напоминала только серая полоска, будто след от краски.

— Можно увидеть ваших пленников?

Рискованная просьба, но нужно убедиться, что с Истваном и остальными все в порядке. Не понравился мне тон лича, с которым он говорил о некроманте. Слышалась в нем личная неприязнь. И имя ведь выпытал, хотя что ему какой-то человек. Мошка. Лишь бы только Истван не пострадал.

— Нет, — отрезал лич. — Правила здесь устанавливаю я.

— Конечно, ваше высочество, — изображая покорность, попыталась в зародыше потушить вспышку ярости.

В голове созрел план. К сожалению, придется пожертвовать девичьей честью, зато сумею вырваться и освободить остальных. Принц сейчас в человеческом теле, значит, устанет, особенно с непривычки, может, даже заснет. Аккуратно сниму кольцо и вернусь обратно: должно же оно выполнять желания хозяйки? О последствиях старалась не думать, но все лучше, чем рожать от мертвого принца. Убьет, конечно, в порошок сотрет, зато Истван живой. Угу, потом подымет и собственноручно прикончит во второй раз. За дурость. Сама знаю, план ниже всякой критики, но как иначе избегнуть печальной доли и сохранить чужие жизни? Согласитесь, лучше один труп, чем несколько. Вдруг Авалон с ребятами тоже угодил в замковые застенки?

Кривая улыбка вновь скользнула по губам Амбруса. Пальцы погладили по щеке и чуть приоткрыли рот, заставив затаить дыхание. Но нет, опять никакой ласки. Вроде, лич собирался, замер на грани и раздумал.

— Ты лжешь, — не иначе принц умел читать по лицам. — Запомни, браслет на тебе, и только я могу его снять.

Думала, принц поцелует или станет приставать — нет, лича плотские утехи не волновали. Он действительно показал замок, провел по комнатам и переходам, рассказывая, где, когда и для чего что купил. Признаю, Амбрусу не откажешь во вкусе, несмотря на минувшее столетие, интерьеры до сих пор королевские.

Тканных обоев нет, в основном камень. Иногда он обшит деревянными панелями или завешен шпалерами. Сюжеты традиционные: охота, дамы и кавалеры, геометрические узоры. Мебель резная, но без плавных линий. Камины с расписными колпаками, решетки поражают глаз искусством ковки. Кое-где на полах ковры. Они большие, пушистые, так и манят разуться. Окна узкие, но высокие. Переплеты частые, иногда витражные.

На лестнице лич придерживал под руку, чтобы не упала. Оправдано: пусть и светло, Амбрус позаботился, но сужающиеся к центральному столбу ступени представляли опасность. Зато лестница широкая, не такая, какая обычно бывает в старинных замках.

После мы спустились вниз, в знакомый холл.

Сглотнула, увидев вересковый куст, и невольно провела рукой по волосам. Подаренной Истваном веточки, разумеется, нет. Отвернулась, чтобы не травить душу.

— Парк большой, мы пройдемся по центральной дорожке. Если ты не против.

— Вас волнует мое мнение? — удивленно подняла брови.

— У гостей принято спрашивать согласия, — еще больше озадачил лич.

Всерьез задумалась. Я гостья, Истван — пленник. Почему так? Искоса взглянула на принца и рискнула. Обо всем спрашивать нельзя, придется действовать предельно осторожно, чтобы не вызвать высочайшего раздражения.

— Почему я стала вашей гостьей?

Лич задумчиво глянул на меня. Похоже, сам он над данным вопросом не задумывался.

— Мне так захотелось, — Амбрус нашел самый простой ответ. — Ты не похожа на остальных. Для тебя я человек, а не нежить.

Ясно, банальное уважение и сочувствие открывают двери.

— А почему пропал энергетический фон?

Мы вышли во двор, и я ахнула. Совсем не так, как в реальности. И пахнет цветами — ночной фиалкой.

За воротами раскинулся парк. Тенистые деревья скрывают статуи. Где-то журчит то ли ручеек, то ли фонтан.

— Джолиан, — отведя от лица ветку, равнодушно ответил принц. — Пришла проведать игрушку, поняла, что она сбежала, и дала волю эмоциям.

— Она и такое может? — ужаснулась я.

Ничего себе некромантка. Да у нее способности лича.

Под ногами шуршал песок. Изредка ухала сова. Мирно, красиво, только рядом вовсе не Истван, с которым мы целовались при луне. Эх, вернуть бы все обратно. Я бы задушила в объятиях и никуда не пустила. Отчего-то все самое важное я понимаю, когда уже поздно.

— Сюда она не придет, — по-своему понял мой испуг Амбрус. — Только владелец Кольца снов решает, кто может входить в его владения.

— Вы говорили, это сон… — прикоснулась к влажному от росы листу — настоящий, каждую жилку чувствуешь. — Но отчего же тогда тут есть боль?

— Джолиан пыталась убить? — в глазах лича вспыхнул огонек и тут же погас. — Предсказуемо. Это не сон, Рената. И не явь. Это особая реальность, мир Кольца. Для всех вы спите, хотя на самом деле душой и телом находитесь здесь.

— А мои спутники? — решила пока не думать о незавидной доле. — Они тоже в мире Кольца?

— Нет, их я оставил в реальности. Полагаю, тебе интересно, кто именно угодил в мои руки? — О да, лич умел читать мысли. — Четверо. Некромант, его друг, твой… прежде ты собиралась продать за него душу и Главный маг Башни духов. Остальные тщетно бьются, пытаясь освободить товарищей и уцелеть после встречи с Джолиан.

— Вам ее не жаль?

Странный вопрос, конечно, но ведь именно илира подарила Амбрусу тело, пусть и в мире Кольца. Наверное, нужно испытывать к ней благодарность, а не бросать одну против магов.

— Я не знаю жалости, Рената, я лич. Чувства для людей.

Замолчала. Низко опустив голову, брела по дорожке, обдумывая услышанное. Принц следовал тенью, не касаясь, но я остро ощущала его присутствие. Он уже свыкся с телом, двигался уверенно и в то же время плавно с присущей только монархам осанкой.

— Эрно, это вы освободили его? — остановилась у фонтана и опустила руки в прохладную воду.

Странно, мне совсем не холодно, а в замке замерзала. Наверное, дело в толстых каменных стенах.

— Нет. Меня не волнуют люди.

— Тогда как?..

— Это мой дом, согласись, Рената, хозяин может когда-то в него возвращаться. А теперь вернемся в замок. Пора.

Понятно для чего «пора».

Обратно плелась как можно медленнее, оттягивая гадкий миг. Лич не торопил — и на этом спасибо. Бежать даже не думала: помню о браслете. Да и глупо, когда рядом хозяин этого мира. Захочет, на моем пути вырастет стена. Захочет, убьет молнией.

Снова холл, снова лестница. Мы поднимаемся все выше и выше, кажется, под самую крышу. Смотрю под ноги и боюсь поднять взгляд на Амбруса. Минуты бегут песком сквозь пальцы, а сердце камнем давит на желудок.

— А вот и мои покои, — принц остановился и махнул рукой на длинный, тонувший в полумраке коридор. — Туда никому не разрешено входить без приглашения. Нарушитель карается смертью. Тебе можно.

— Зачем? — прекрасно зная, спросила я.

Мы стояли на лестничной площадке. Сбоку — окно сложной формы, сквозь которое лился ровный лунный свет. Позади — доспехи, а в них — скелет. Хоть и не двигается, не сомневаюсь, костяк, то есть вполне себе прыткий. Сама лестница тонет во мраке потушенных принцем факелов. Спускаться в столовую он явно не собирался.

У меня засосало под ложечкой. Сейчас предстоит самое противное.

Мы забрались чуть ли не под крышу: по словам Амбруса, он любил наблюдать за звездами. Оказывается, лич не только убийствами увлекался. Принц начитан, у него большая библиотека. В нее тоже заглянула, полюбовалась корешками и повздыхала на тему недоступности всей этой красоты простым смертным.

— Я тебя выбрал, — простодушно ответил Амбрус. — Мать будущего великого мага имеет право входить в мои покои.

Вот, значит, как, мы наследника хотим, а не просто научный эксперимент провести. Точно приглянулась ты ему, Рената, еще в Башне духов. Джолиан сама себе подложила свинью, когда вернула кумиру тело.

Эх, хуже некуда. Ладно, попробую уговорить лича делать ребеночка с некроманткой. У них точно выйдет: мертвое тянется к мертвому. Кто знает, может, Джолиан тоже не совсем живая, иначе откуда у нее столько силы? Еще и с демонами знакома: помню ведь принесенных в жертву слуг.

— Вам больше подошла бы илира Джолиан, — осторожно, пристально следя за выражением лица, начала уговаривать лича отказаться от идеи осчастливить смертную. — Она тоже неупокоенный маг…

— Кто? Джолиан? — принц рассмеялся. Добродушно, будто не лич, не убийца. Совсем иного смеха ожидаешь от хозяина смерти — не такого человеческого. — Она хорошая сильная некромантка, не более.

— Ваша ученица?

Так, значит, с ней можно справиться.

— Нет, ее обучали демоны взамен на души. Я никогда не свяжусь с женщиной.

Даже обидно стало.

— Это еще почему? — невольно насупилась.

— Слишком много эмоций, слишком мало разума. Джолиан обрела силу из-за любви, но столь же легко потеряет ее из-за ненависти. Ей никогда не стать личем. Предвосхищая вопросы: да, Джолиан понравился я. И не только как романтический объект, — уголки губ принца презрительно дернулись. — Джолиан жаждет бессмертия и хочет провести ритуал. И она уж точно не способна подарить жизнь. Джолиан может своими ухищрениями и ритуалами обмануть тебя, но не меня. Я прекрасно знаю, сколько ей лет.

— И сколько же? — уцепилась за оброненную фразу.

Значит, Истван прав, илира действительно пользовалась омоложением.

— Она была девочкой, когда меня хоронили. Посчитай сама. Пойдем, — Амбрус глянул на давно миновавшую зенит луну. — Я верну тебя на рассвете.

Он фактически тащил по коридору, потому что сама я идти отказывалась, да и ноги не держали.

Берегини, и не скажешь ведь, что бесполезно пытаться, напрасно только разденется. Ведь мертвый же, и там все давно мертво. Или же?.. Как, наверное, мерзко. Ладно, закрою глаза и потерплю. Лишь бы быстро. Ради Иствана надо смириться.

— Ваше высочество, — уже на пороге спальни выдвинула условие, — пожалуйста, отпустите их сразу после… Я ведь никуда не денусь.

Принц промолчал и касанием ладони распахнул дверь.

Вспыхнул свет, озарив будущую камеру пыток. Большую часть ее занимала кровать под алым балдахином. Еще имелся умывальный уголок, отгороженный ширмой, комод, занавешенное синим шелком зеркало в пол, пара тяжелых шкафов. У камина — кресло. Под ним — волчья шкура. И никаких украшений, ни одного яркого пятна, кроме кровати.

Вздохнув, потянулась к рубашке, но лич жестом остановил меня. Он опустился в кресло у камина и велел сесть у своих ног, спиной к нему. Странное желание.

Вспыхнувший огонь ласкал и согревал кожу: плед сбросила на пороге.

Вздрогнула, когда пальцы лича коснулись волос. Он будто впервые трогал пряди, бережно пропускал между пальцев, пробовал на прочность.

— Мягкие, — с недоумением, тоном трехлетнего ребенка произнес Амбрус и, видимо, наклонился, потому что добавил: — Пахнут ромашкой.

— Да, я их ромашкой мою споласкиваю.

Пальцы скользнули дальше, к шее. Ему нравилось меня трогать, просто трогать безо всякой похоти. Странное дело, даже касание груди не вызвало желания оттолкнуть ладони. Принц изучал новый предмет, не более, и в конце вынес вердикт: теплая, мягкая, хорошо пахну.

— Поцелуй меня, — а вот и приказ. — Никогда этого не пробовал.

Изумленно оглянулась на него. Как, неужели, несмотря на рассказы о любовницах, Амбрус девственник? Берегини, он сумасшедший. Ради могущества лишил себя всех радостей. Теперь, наверное, раскаивается, но поздно.

Смотрела в спокойные, отражавшие игру света карие глаза и гадала, что они скрывают. Показалось, или в глубине притаилась грусть? Принц погасил свет, горел только камин, и точно сказать нельзя. Может, он прячется в этой темноте, боится показать наличие человеческого? Ведь в столовой принц приоткрыл частичку души, теперь, может, раскаивается. Оказалось, все наоборот. Именно здесь, в этой темной комнате, сквозь оболочку лича проступил Амбрус Олойский, такой, каким родился, каким оставался до судьбоносного выбора. Наверное, я круглая дура, но поцеловала его. Не в губы — в щеку.

Лич тяжело вздохнул и, подхватив, усадил себе на колени.

— Вот оно, оказывается, как. — задумчиво пробормотал он.

Пальцы снова коснулись лица — робко, настороженно, будто в первый раз.

— Но у вас же были женщины…

— Не помню, — ошарашил ответом принц и, обхватив за талию, усадил так, чтобы видеть мое лицо. — Я не помню ощущений. А женщины, женщины были. Никогда не придавал этому значения. И уж тем более, — губы в который раз скривились, — не позволял им себя трогать.

То есть мне трогать нужно, так понимаю? Ох, я не смогу.

— Уметь слушать — ценное умение. Хочешь знать, отчего осталась жива после инферна? Я говорил, я люблю эксперименты, а тут оживить, стать подобным богам… Мне подвластно почти все. Можешь передать архимагам, свяжутся, умрут. Не люблю сопротивления.

Тоже поняла. Покорность и еще раз покорность.

Амбрус наклонился и понюхал мою кожу. Затем запустил ладони под рубашку и начал поглаживать. Достаточно умело для лича. Сначала бедра, живот, потом груди.

В ответ на мои мысли принц усмехнулся:

— Может, я не чувствую, но прекрасно все знаю. Или ты полагала, будто близость с женщиной для меня — загадка?

Да нет, открытая книга, потому как пальцы уверенно подчиняют себе. Принц держит слово, совсем не больно, с другим было бы приятно, просто он не Истван. И не Эрно.

Рубашка соскользнула с тела, сразу стало холодно. Лич продолжал ласкать, попутно изучая мое тело. Решив несколько ускорить процесс, положила руку на плечо принца. Тот дернулся и замер. Потом ухватил за запястье и положил мою потную ладошку себе на щеку. Кожа у него прохладная, но вполне человеческая.

— У тебя часто бьется сердце.

Амбрус приподнял меня. Послышался легкий шелест, и я опустилась уже на то, чего так страшилась. Теплое, как ты и хотела, Рената. Судя по ощущениям, с женщинами у лича не ладилось вовсе не от физических недостатков. Подчинившись, села, как положено. Остальное пусть сам. Ноги свешивались с мужских бедер, кожа касалась кожи принца.

— Посиди. Мне приятно твое тело. Не помню, когда в последний раз ощущал тепло женщины, — признался лич.

Я же обмерла от страха. Сейчас все случится.

Но не случилось. Мы сидели и сидели, а принц не мог. К его чести, не злился, не принуждал ласкать, не делал ничего, чтобы помочь себе. Просто безмолвствовал и смотрел через мое плечо на огонь. В высшей степени странно. Изредка рука скользила по спине, перебирала волосы. Казалось, лич погружен глубоко в себя и очень далеко от этой комнаты.

Я осталась нетронутой: Амбрус так и не совершил главного. Зато узнала, какое у него тело. Узкие бедра, острые тазовые кости и мускулистый живот. Прости, Истван, я клала на него ладони, касалась грудью груди: лич просил.

— Видимо, не сегодня: телу нужно вспомнить, — легко смирился с мужской несостоятельностью Амбрус. — Можешь надеть рубашку. Если устала, ляг в постель. Если нет, поговори со мной.

Помедлив, лич добавил:

— Я хочу, чтобы ты еще раз меня поцеловала. В губы.

Ох.

Закрыла глаза и быстро коснулась губ, подавив рвотный позыв.

Тоже ваниль. Никакой мертвечины. Только губы, как и все тело, чуть холоднее, чем должны быть. На них остались капельки вина.

— Не могу больше, простите. — взмолилась я.

Пусть рассердится, но лучше наказание, чем ласкать чужого, неприятного тебе мужчину.

Лич склонил голову набок, прищурился.

— Странные существа — люди. Не понимаю их. Расскажи о себе.

Меня подхватили на руки и уложили в постель. Она пропахла лавандой и оказалось на удивление уютной, теплой. Расслабиться мешало присутствие Амбруса, но он не лег рядом, наоборот, подтянул штаны, застегнул рубашку и присел на расстоянии вытянутой руки.

Внезапно накатившая усталость вырвалась наружу зевком.

Сначала рассказ давался тяжело, но внимание лича, его вежливая заинтересованность — подумать только, принца волновала обыденность рядовой помощницы некроманта. — сделали свое дело. Убедившись, что Амбрус не собирается больше пробовать заняться любовью, говорила и говорила, пока не заснула.

Уже краем сознания уловила:

— Браслет сниму в следующий раз: это моя гарантия. Твои друзья свободны, но пусть не приходят снова. До встречи, Рената.