Глава 24

— Истван, поговори со мной. — с этой фразы я начинала каждое утро.

Хотя нет, данное конкретное утро началось в Управе. Руководство смотрело волком, но сохранить в тайне лича от столицы не могло. Я хлопотала о вызове архимагов: пусть разберутся с Амбрусом. О принце и том, что он со мной вытворял, старалась не думать, хватит того, что отмокала под душем чуть ли не два часа. Все казалось, осталось что-то. Потом очередное унижение — лекарь. И вздох облегчения: его высочество чист и бесплоден. А ведь мог наградить чем-то: мертвец же. Пусть теплый, пусть с бьющимся сердцем, но тело не первой свежести.

По ночам до сих пор снятся кошмары. Лаборатория, обнаженный принц с пробирками. Он наклоняется, сжимая одну из них в пальцах, вводит между разведенных ног. Тупая боль пронзает живот, и я с криком просыпаюсь, сворачиваюсь калачиком и долго убеждаю себя: это всего лишь сон.

Как бы хотелось тогда прижаться к любимому мужчине, ощутить родной запах, заснуть под ласковый шепот и убаюкивающие объятия, но, увы, я спала отдельно от Иствана. После сцены в замке совместные ночи казались невозможными. Даже без близости, как прежде, когда просто спала под боком.

Виделись с некромантом редко, утром и вечером. Я приносила завтрак и каждый раз просила сказать хоть слово. Истван неизменно отмалчивался и отворачивался, буравя взглядом стену. Он был плох, очень слаб, исхудал, но не позволял себя кормить — стискивал зубы. После пары минут безуспешных попыток ставила тарелку на табурет и уходила. Больно, но заботу сиделки или того же Джено некромант предпочитал моей. В итоге скиталась по дому, не зная, чем себя занять. Авалона перенесли в гостиницу, с прошлым женихом кончено, с этим, похоже, тоже.

Тибор и Миклос вернулись в Верешен, Джено и Эрно остались здесь. Они уже оправились, а вот Истван… Ему досталось больше всех, мог вообще не выжить. Но он сильный, недаром некромант. Другим в этой профессии не выжить.

Так тянулись дни. Сначала приходила в себя, все боялась, лич передумает, убьет или заберет в мир снов. Потом помогала лекарю, разгребала накопившиеся дела, бодалась с Управой. Показалось, или упоминание покойного принца вызвало на лицах чиновников ужас. Неужели Амбруса еще помнили? Хорошо же он наследил столетие назад. Чувствую, не вызовут архимагов, закроют глаза. Подумаешь, люди во сне умирают, душ лишаются. Не свои домашние же.

И вот теперь Истван. Принесла ему очередную тарелку наваристого супа и, ни на что не надеясь, попросила нарушить наказание тишиной. Сначала Истван отреагировал также: проигнорировал, но затем со вздохом повернулся и уставился на меня.

Какие же у него черные тени под глазами. И ведь наполовину сошли уже, сразу после замка сущий кошмар был. Будто провалы в черепе. Когда увидела наутро, испугалась, лич что-то сделал. Кинулась к кровати — и натолкнулась на ледяной отрешенный взгляд. Я слишком хорошо знала значения изгиба плотно сжатых губ, тут же ушла. Плакала? Да. Обидно же. Ничего дурного не сделала, принесла себя в жертву, спасая чужие жизни, а в глазах любимого человека превратилась в пустое место.

Целитель сказал, Истван дошел до черты, еще бы хоть крупица энергии и труп. Глубокий минус — само собой, израсходованный жизненный резерв, ресурсы кольца, чужие вливания. Истван не преувеличивал, когда говорил, что месяц не встанет. Он даже глаза сначала открывал с трудом. Но на меня хватило. О да, Истван Кирай мстил до конца.

Отогнув простыню, присела рядом, не решаясь коснуться. Очень хотелось, а еще поцеловать, обнять, но оттолкнет же. Упрямый норовистый бирюк.

— О чем поговорить? — облизав потрескавшиеся губы, спросил некромант и уставился в потолок.

Робко придвинулась ближе и предложила:

— Ну, мы могли бы обсудить случившиеся.

Не подготовилась, настолько привыкла к отказам, что согласие застало врасплох.

Истван снова вздохнул, качнул головой и пробормотал:

— Давай лучше суп. Съем. И подушки взбей: сесть хочу.

Сделала, как велел.

Некромант похудел, но все равно тяжелый. Немного помучилась, пока устраивала удобнее, зато теперь сможет сам есть. Кормить ведь себя не даст.

— Тарелку дать и уйти?

— И ложку, — напомнил Истван.

Он по-прежнему буравил взглядом побелку.

Кивнула и осторожно поставила поднос на живот некроманта. После хотела тихо уйти, но Истван удержал, велел остаться.

Хорошо. Села обратно, сложив руки на коленях.

— Мне сказать кое-что надо. Ты прости, оно само вышло. Не хотел больно сделать, — огорошил признанием некромант и поморщился. — Только ты тоже хороша — мгновенно перешел к нападению Истван. — Как с посторонним обсудить — это всегда пожалуйста, а мне сказать — фи-фи, стыдно. Кем мне потом себя чувствовать, Рената? Дерьмом.

Высказавшись, Истван засопел и сжал кулаки. На меня так и не взглянул.

— Ну почему дерьмом? — убрав поднос, обняла некроманта и уткнулась носом в шею. — Ты у нас герой.

— Угу, женщину свою не защитил, да еще и прилюдно унизил. Хорош герой. Тебе по ночам кошмары снятся? — неожиданно заботливо поинтересовался Истван.

— Откуда ты?..

— Слышу, — скривился некромант и гневно добавил: — И ты после этого еще утверждаешь, будто я не дерьмо.

Злился на себя, не на меня. Подумал, осознал, неуклюже пытался извиниться. А до этого мучился, никак не решался, горе мое угрюмое. Поцеловала в горло и погладила по жесткой щетине.

— Сердишься?

— Прошло, — отмахнулся Истван и принюхался. Сейчас, сейчас будет супчик. — Теперь сердишься ты.

— Я простила. Очередной букетик подаришь? Я тогда вазочку приготовлю, — с лукавой усмешкой заглянула в серьезные глаза. Прежде некромант всегда просил прощения цветами.

Истван пожал плечами.

— Все равно ты безмозглая, не заслужила. И спи рядом, не покусаю. При живой подушке кошмары не мучают. Сколько он раз? — спросил так, что зубы заскрежетали.

Вот зачем? Неважно уже, нужно забыть и жить дальше.

— Истван, — погладила его по волосам и выпрямилась, — хватит. Понимаю, тебе неприятно…

— Неприятно, Рената? — прошипел некромант. Равновесие он держал плохо, но не сдавался, ложиться не собирался. — Да меня от ярости трясет. И я эту гниду прибью, сдохну, воскресну, но прибью. Она тебя трогала, лезла своими лапами…

Истван не договорил и отвернулся. Лицо исказила гримаса боли. Сначала решила, растревожил чего-то, потом сообразила: некроманту оттого, что со мной делали, плохо.

Обняла и прошептала:

— Мне пришлось хуже. Пойми, я вас спасала. Он обещал убить. И тебя убить.

— Пусть. Сдох бы, никто не заплакал.

— Я заплакала бы, я, дурак. — чуть не кричала от обиды. — Пусть бы трахал, лишь бы знала, ты живой, вы все живые.

Некромант сглотнул. Рука несмело поднялась, потянулась ко мне, но стоило повернуть голову, Истван сделал вид, будто просто поправлял одеяло. Покачала головой и насильно приложила ладонь некроманта к щеке.

— Истван, тебе ведь тоже тяжело, давай прекратим эту комедию.

— Комедию? — моментально взорвался любимый упрямец. — Я тут винюсь, а ей смешно?

Предвидя бурное продолжение, поспешила поцеловать Иствана в губы. Обычно так поступают мужчины, но ведь и женщинам иногда приходится бороться с истерикой своих половинок. Сначала Истван на поцелуй не ответил, даже попытался извернуться, но потом уподобился путнику в пустыне. Перехватив инициативу, целовал жарко, даже грубо, не скрывая желания. Глаза потемнели, зато мышцы расслабились, ушло напряжение.

— Хватит. — оттолкнул, хрипло пробормотал Истван. — Знаешь ведь слабое место. Ну хорошо, скотина я бесчувственная, наорал, побил и выбросил. Признаю, не отрицаю.

Рассмеялась в ответ и, наградив напоследок легким поцелуем в висок, потянулась за остывшим супом. Напряжение минувших дней спало, отношения выдержали проверку личем. Пусть некромант еще не скоро уберет колючки, но уже признал, поступил недостойно. А раз Истван извинился, то исправится, у него слова не расходятся с делом.

Суп некромант съел охотно, навернул все, до последней капли. Сначала кормила я, затем Истван отобрал ложку: не любил чувство беспомощности.

— Мяса нет, одна вода? — капризничал некромант. — Я не столичная модница, а мужик, ноги без говядины протяну. И чтобы не курица. — грозно добавил больной. — Тошнит от одного названия.

Истван вернулся.

Счастливо улыбнулась и пообещала сделать котлеты.

— А на другое фантазии не хватит? — фыркнул привереда. — Я, как жертва, имею право на разнообразное меню.

— Жертва чего? — не поняла я.

— Не чего, а кого, — фыркнув, поправил Истван. — Твоя, разумеется. Грехи перечислять — пальцев не хватит, задолжала по-крупному. Поэтому хочу отбивную с печеным картофелем и яблочный пирог. Взамен не стану задавать вопросов об интимной загробной жизни. Или понравилось? Как там у мертвых любовников с ласками?

— Истван. — возмущенно шикнула на разошедшегося некроманта.

— Что — Истван? — тот состроил невинные глаза. — Меня вообще только недавно целовать начали, а с ним кувыркалась. Вдруг я уже того, не конкурент после принцев-то.

Говорил, а у самого челюсти сводило от злобы. Не на меня — на Амбруса.

Покачала головой и в лоб спросила:

— Так сильно хочется, что мочи нет?

Истван смерил оценивающим взглядом и равнодушно обронил:

— Не-а. Я пить хочу, а тебя как-то нет. Товар-то подержанный.

Не выдержав, ударила паршивца кончиком одеяла. Некромант рассмеялся, даже захрюкал от удовольствия и «успокоил»: привык де после других вещи подбирать. После ухватил за руку и потянул к себе. Не удержав равновесия, плюхнулась ему на грудь. Забарахталась, но куда там, даже такой Истван сильный. Хвала небесам, здоровье у него крепкое, двужильное.

— Чего, в Управу бегала жаловаться? — некромант щекотал шею. — Правильно, еще в Службу государственного контроля напиши, пусть знают, в каких гадких условиях работают маги в Сойме. Я прибавку к жалованию попрошу и тебе советую. А еще премию какую на поправку здоровья.

— Лучше скажи, кто портал тебе открыл? — заключила лицо любимого в ладони. Не удержавшись, провела пальцем по лбу, разглаживая морщинки.

Некромант засопел и тут же изобразил вселенскую усталость. Ясно, беседовать на эту тему мы не хотим. Интересно почему?

— Истван, — чуть надавив на щеки, попросила я, — обещай так больше никогда не делать. Ты ведь мог умереть.

Моими словами пренебрегли. Кто бы сомневался. Некромант фыркнул и закатил глаза. Мол, не говори глупостей, женщина, практикую и намерен практиковать.

— А ты обещай все рассказывать и весточек прощальных не слать. Или решила, будто всплакну и на могилку цветы принесу? Это ж надо было выдумать. Некроманту — и цветы на могилу. Это какой криворукий маг, что с прямыми обязанностями не справляется? Я, знаешь ли, себялюбив, опозорить своей гибелью не выйдет. А теперь поведай, какого лешего ты на кладбище поперлась? Ты — теоретик. Ладно, те два лопуха, девка глазки построила, они и побежали, но у тебя ж в голове не пусто.

Понурилась, признавая чужую правоту. Если б не полезла, лич бы не забрал. Сама виновата. С другой стороны, не умерла бы Джолиан, не прекратились бы жертвы демонам. Да и Сойма жила бы в постоянной опасности. Так что палка о двух концах.

Истван засчитал молчание за раскаянье и довольно улыбнулся. Затем зевнул и пожаловался на качество еды: слишком сытно, в сон тянет. Я только порадовалась: раз спать хочет, восстановление полным ходом идет.

Сбегала на кухню, принесла чаю и укрепляющего отвара. Завтра коврижек испеку по рецепту Ядвиги: Джено передал. Они не простые, с секретом: подпитывают энергией. Только о побочном эффекте лучше умолчать: Истван есть не станет, любимый с характером. И мне с этим характером жить. Заранее себя жалко.

* * *

Назойливая весточка ворвалась в сон. Заворочалась, силясь отмахнуться, но магия есть магия, придется выслушать. Неохотно открыла глаза и посмотрела на мирно сопящего Иствана. Я таки рискнула, воспользовалась предложением и заночевала в одной постели с некромантом. Никакой близости — рано еще, пусть сначала выздоровеет, — чтобы кошмары не снились. Мы только целовались, и Истван чуть потискал — больше ничего. Сама удивилась. Зато выспалась и спала бы дальше, если б не весточка.

Нахмурилась: от городского головы. Посылал, разумеется, не он, а господин Осмос, местный маг-практик, но по распоряжению градоначальника. Интересно, почему не отправил записку с посыльным? Потом сообразила: боялся реакции Иствана. Больной он в двойне злобный, мог мальчишку покалечить (пока только морально) в случае плохих вестей. Хотя, если б рассвирепел, то и физически. Некромант ведь уже ходячий, пусть и шатается на каждом шагу.

Нас просили явиться к полудню в Управу. Иствана тоже. Нахмурилась. Это связано с личем? Не иначе. Тогда почему вдвоем, а не только меня? Ведь это я просила вызвать архимагов. Или собирались «промыть мозги» за устроенное светопреставление, едва не закончившееся четырьмя трупами? Ладно, не стану гадать, скоро узнаю. Хотя, мои слова бы да богам в уши, лучше б жалование повысили.

Хорошо хотя бы Амбрус отстал, не переносил в свою страну снов. Одной неприятностью меньше. Значит, действительно разочаровался в партнерше. Ничего, среди мертвецов тоже много хорошеньких, найдет еще мать для призрачных детишек. Главное, чтобы они материальными не стали.

— Что там? — сердито пробормотал Истван.

Он проснулся и теперь, подслеповато щурясь, смотрел на меня. Всклокоченный, помятый, такой домашний. Будто муж.

— В Управу вызывают, — снова плюхнулась на подушку и прикрыла глаза.

Идти никуда не хотелось, лучше понежиться в постели. Наконец-то без горького привкуса во рту, криков и холодного пота. И с шаловливой рукой Иствана на бедре. Нахал забрался под рубашку и недвусмысленно намекал, чем хочет заняться. Ну да, утро, как же, как же, время мужской активности.

— Тебе нельзя. — легонько дала по руке и одернула рубашку. — Сил не хватит.

— Уж на это у меня хватит. — рассмеялся Истван.

Некромант взирал на меня с расстояния в пол-ладони. Руки снова начали блуждать по телу, а затем и вовсе притянули к себе. Губы нашли мои, но не поцеловалипоцеловались, а потерлись и лизнули. Некромант безжалостно задрал рубашку и приказал:

— Вытяни руки над головой, я ее сниму.

— Истван. — села и вновь привела себя в порядок. — Знаю, Вилма нарушала режим, но я не…

— Ясно, самой не хочется, — насупился некромант и отвернулся. — А еще твердила: «Люблю, люблю.».

— Хорошо, — сдалась я, — только позу выбираю я.

— Обойдешься. — рыкнул Истван и повалил на себя. Сколько же в нем силы.

Рубашка таки полетела на пол, а некромант медленно скользнул руками по изгибам тела. Затем лизнул в шею и навалился всем телом. Мне оставалось только подчинится чужим желаниям и осуществить свои.

Ох-ох-ох, да меня сейчас отымеют по полной программе. А до этого возбудят, чтобы сама просила. Совсем не так, как с Эрно. Ну да, темперамент Иствана давал о себе знать. Напористо, как берут свое. Замирая почти у пика, чтобы позволить глотнуть воздуха. За такое можно и характер простить.

Я летаю, я на небесах, растеклась по простыне лужицей и позволила Иствану Кираю вытворять все, что захочет. А фантазия по этой части у него богатая. Занятие оказалось столь приятным, что потеряла счет времени. Оплела некроманта ногами и вторила каждому порыву.

Ох, Истван, ох, сквернослов. Говорить такое во время близости. Но мне нравилось, как нравилось хрипло произнесенное сокращение моего имени и неразделимое с ним взаимное удовольствие.

— М-м-м, целый год об этом мечтал. — выдохнул Истван.

Он тяжело дышал; глаза прикрыты в истоме. Я лежала на груди любимого, приходя в себя. И заодно решая, как избежать неприятностей. Ладно, плавали, знаем, сюрпризов Иствану не преподнесу. Конечно, брак предполагает детей, но я сторонница строгих правил: сначала жена, а потом мать.

— Даже больше, Ренатка. Представлял, как… — некромант закашлялся, не озвучив сексуальных фантазий. — Вся моя, беспомощная, с открытым ротиком…

— … и раздвинутыми ножками, — продолжила пикантный визуальный ряд.

— Угу, — поддакнул Истван, — и кверху попкой, чтобы шлепать.

Теперь понятно, как придется отдавать супружеский долг. Никакого мирного «полежу, подумаю о жизни».

— И с каких пор ты мечтаешь? — перекатилась на бок, ощущая приятную усталость в мышцах.

— У, да я в первый же день с удовольствием. Только без любви, только секс, — поспешил прояснить ситуацию Истван.

Какие интересные подробности. Значит, некромант находил меня привлекательной. Знала бы… Может, лучше бы в постель затащил, тогда бы агрессия ушла в другое русло, и наши отношения сложились иначе. С другой стороны, если б поступил, как Миклос, ничего бы и не получилось. Верно говорят: нельзя менять ход времени, то, что есть, — наилучший вариант из возможных.

— Нас в Управу звали, — отвлек от праздных мыслей некромант. — Надо пойти. Погладь-ка мне рубашку, женщина. Отрабатывай удовольствие.

Он действительно собрался выйти на улицу? Сумасшедший. Так и заявила, в итоге заработала эмоциональную отповедь и демонстрацию собственной физической состоятельности. Истван встал и свысока посматривал на меня. Вот даже не знаю, порадоваться, что не качается, или закатить скандал за небрежение к собственному здоровью. Вот куда собрался после секса. Это ведь серьезная нагрузка для неокрепшего организма. Истван ведь все от и до сделал, не в одной позе, чтобы уж точно оказаться лучшим. Думала, даже спросит, помянет Эрно — нет, вероятно, по глазам понял, соревноваться не с кем.

В итоге промолчала. Истван и так долго соблюдал постельный режим. Для некроманта, разумеется. Странно, что не порывался встать в первый же день, видимо, сильно сердился.

Гладить ничего не пришлось, рубашки Истван складывал хорошо.

От помощи в одевании некромант отказался. Чтобы не смотреть, с каким упорством он воюет с пуговицами, ушла в умывальную комнату. Заодно хотя бы погляжу, на кого похожа. Когда вернулась, Истван сидел на кровати. Немного запыхался, но в целом не отличишь от здорового.

Подумав, послала весточку Джено: пусть проводит. Я женщина хрупкая, не удержу.

— Как думаешь, зачем зовут?

На душе было тревожно. Ладно, если только отругают, а если?..

— Я-то думаю, — хмыкнул Истван, — и тебе советую. Напоминаю, не все довольствуются любовником, кому-то корона нужна.

Берегини, неужели? С некромантом грандиозные планы Амбруса вылетели из головы. Ну да, принц оставил меня в покое, но это так, развлечение, а не цель загробной жизни. Вот ведь. И архимаги тоже хороши. Предупредила, расписала все, они же не удосужились приехать. Ну да, кто такая Рената Балош, чтобы ее слушать. Вот и расхлебывайте.

Ответной весточкой Джено сообщал, что уже в Управе, вместе с верешенскими магами. Местные тоже собрались, не хватало только нас.

Под ложечкой неприятно засосало. Одно радовало, Иствана в армию не возьмут, он больной. А вот меня…

За тревожными размышлениями пролетел путь до Управы. Шли медленно: из-за некроманта. Тот категорически отказывался от любой помощи, брел сам, обтирая все стены. Но дошел же. И выражение легкого презрения на лицо нацепил. Но я-то знала, за ним пряталась усталость.

Лестница далась некроманту с трудом, но в кабинет главы он вошел как полный сил мужчина. Поздоровался — со своими тепло, с остальными холодно — и махнул мне на единственный стул. Сам же подпер стену, скрестив руки на груди. Спорить не стала, села, куда указали. В чем-то Истван прав, слабость нельзя демонстрировать.

Голова — плотный мужчина, по всему видно, хозяйственник — обвел взглядом собравшихся и опустился за стол. В рабочем кабинете на время повисла тишина, а потом раздалось страшное:

— С этого дня Иссал официально находится в состоянии войны.

— С кем? — первыми не выдержали нервы Эрно.

Бывший жених подобрался, губы вытянулись в тонкую линию. Еще один предмет моих переживаний, даже двойной. Эрно со своим благородством полезет на передовую, и пусть мы больше не вместе, терять илира Триглава я не хотела, даже со временем надеялась нормально общаться. Он ведь так и не признался, что его мучило. Обмолвился однажды и замкнулся, будто Истван. Нужно бы поговорить до отъезда, обоим легче станет. Надеюсь.

— С Гессией, — огорошил голова.

А я-то думала с личем.

Только потом дошло: по сути, это одно и то же. Помнится, именно уроженка Гессии отвлекала наше внимание от Джолиан, а земли соседнего государства не давали покоя королю. Весь вопрос, с кем мы воюем?

— Простите, — ворвалась в чисто мужское обсуждение, — войну объявляли? И армия из людей?

На меня уставились как на сумасшедшую, только Истван кивнул. Он-то суть дела уловил.

— Разумеется, объявляли. Мы возвращаем свои исконные владения.

Вот оно как. Значит, король не выдержал, решил прибрать то, что плохо лежит. Только мы-то зачем? В армии полно боевых магов, остальных не надо «от земли» отрывать, пусть бы себе работали.

Во взгляде главы читалось: «Не вижу воодушевления на лицах». Еще бы. Зачем нам эта война сдалась?

— Собственно, а зачем нас вызвали? — слово перешло к Эрно. Тот бросил на меня нервный короткий взгляд и поспешил застегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Что там у него, цепочка? С каких это пор Эрно амулеты прячет? — Мы на государственной службе, при работе, в наемники идти нет нужды.

— Да как раз в магах большая нужда. — скривился градоначальник. Ох, нечисто, пятой точкой чую, влипли хуже верешенского кладбища. — Мы успешно перешли границу и столкнулись с сопротивлением. И не со стороны людей, иначе бы вас не звали, — не скрывая раздражения, процедил голова. — Остальное — секретная информация, не имею права разглашать. От лица его величества предлагаю завербоваться в армию. Это настоятельное пожелание. Принудить никого не могу, но сами понимаете, косо посмотрят. В случае согласия каждый получит предписание куда и когда явиться. Господа Кирай и Молнар, вам дана отсрочка для принятия решения по состоянию здоровья. Вас, Авалон Имерский, — голос мужчины смягчился, — освободили от призыва. Госпожа Балош как женщина может отказаться безо всяких последствий, но, — а вот и подводный камень, — тогда ей придется взять на себя дополнительные обязанности. Сами понимаете, город нельзя оставить без защиты.

Нахмурившись, покосилась на Иствана. Хорош добровольно-принудительный призыв. Отказаться можно, но готовься к неприятностям. Научную степень зажмут, жалование «забудут» повысить, а то и вовсе за служебное несоответствие с работы попросят. Выходит, лич перебросил армию в Гессию и выпустил на волю, когда захватчики решили, будто чужое добро у них в кармане. Теперь Иссалу впору опасаться за независимость и целостность границ. Выдра с герба выронила рыбу, а подобрал ее принц Амбрус.

Истван стоял темнее тучи, но молчал. И то прогресс. Но наверняка задержится, чтобы переговорить с головой.

— Итак, господа? — ответ надлежало дать здесь и сейчас. — Начнем с вас, благородный илир Триглав, готовы ли вы помочь Родине в сложный час?

Эрно мог ответить только согласием — такая натура.

Затем точно так же опросили остальных, кроме меня. Ответы не разнились, маги поняли намеки. Да и догадались, расплатой за чужую алчность могут стать жизни близких, как тут не пойти воевать? В воцарившемся молчании каждому вручили серый конверт. Истван демонстративно отдал свой мне и заявил:

— Ни на какую войну я не подписывался, без контракта и шагу не сделаю. Или решили, будто задарма, за идею, буду не спать сутками и торжественно умру среди зловонья? Нет уж, у меня свадьба, вот, жена фактически имеется, — некромант ткнул в меня пальцем, стало неловко, — нужно обеспечить. И ей доплачивайте за чужую работу. Бесплатные рабы только на кладбище, подымайте и пользуйтесь на здоровье, за остальное нужно платить.

Обвела глазами присутствующих. Только Эрно сидел с каменным лицом, остальные кивали. Но озвучил общую мысль именно Истван. Ну да, мой некромант за словом в карман не полезет и молчать не станет. Мой некромант… Подумать только, с этого утра действительно целиком и полностью.

Голова засопел и потер лоб. Он явно собирался сэкономить, довольствовать моральным вознаграждением.

— А как же верноподданнические чувства, господин Кирай? — судя по тону, некроманту чуть ли не дезертирство приписать хотели. Не удивлюсь, после толстых намеков о последствиях отказа вступить в ряды армии его величества.

Нет, в который раз поражаюсь. Король захотел новые леса для охоты и прииски для кошелька, не получилось, а мы отвечай за его желания. Лич замечательно все устроил, никакого нападения, чистая оборона под видом помощи Гессии. Дорого же обойдется королю его жадность. Но, самое страшное, она дорого обойдется нам.

— Вам их показать? — осклабился Истван. Знаю я эту позу, этот прищур и не завидую голове, если он вздумает пойти в атаку. — Не надо зубы заговаривать, платите, любезнейший. Я присягал на верность королю и отечеству, а не соглашался на принесение себя в жертву новому дворцовому обеденному сервизу. Законы знаю, не проведете. Сами тоже, раз запугиваете увольнением.

Смело, даже слишком. Уволят Иствана, с треском выгонят. И куда потом? Специалист он толковый, даже талантливый, но вот характер неуживчивый, а язык без костей.

В комнате повисло молчание, такое, что ложками можно черпать.

Градоначальник неодобрительно, даже враждебно смотрел на Иствана. Тот отвечал тем же, по такому случаю даже выпрямился, встал по-медвежьи, словно сил в нем на десятерых хватит.

— Занятно. — протянул Истван, убедившись, что голова не желал брать слова. — Закон есть, по нему со мной контракт заключить должны, а тут — опаньки и денег нет. иного объяснения не вижу, уж простите. И жалование давно пора повысить при такой-то нагрузке, но нет. Ладно, молчу, терплю, но тут увольте. Хоть в буквальном смысле, конкуренты с руками оторвут. Потому как хорошие некроманты ой как дороги.

— Речь не о вашей службе, а о долге отечеству, — барабаня пальцами по столу, напомнил голова. Неужели Истван в точку попал, наши деньги разворовали?

— Это каком? — прищурился некромант и вновь оперся о стену. Нащупала его руку и сжала: мол, с тобой, поддерживаю. — На нас напали? По-моему, все наоборот. И получили сдачи. Логично. Да, не герой я, не желаю за красивые слова драться. Это благородные, — он кивнул на ерзавшего на стуле Эрно, — в идеалы верят, ради них умрут. На то и дворяне, белая кость. Мы же люди темные, из народа, без чести и совести, хотим гарантий.

— Вы отказываетесь? — прервал Иствана голова, решив прояснить ситуацию.

Градоначальник покраснел и шумно сопел. Как пить дать, уволит. Ну и меня заодно, под горячую руку. И если у Иствана средства, то я беднее мыши-полевки. Спасибо, взятое в долг некромант простил. Надеюсь. Не знаю, как там у Иствана с любимыми в денежном вопросе. Он иногда такой мелочный, хотя пальто купил. Красивое, модное, в эльфийской лавке. Представляю, сколько стоило. И кольцо, которое взять отказалась. Кстати, надо забрать, если не продал, нравилось оно мне. Так что напрасно ты ему скаредность приписываешь, ничего Истван с тебя не возьмет, наоборот, ссудит деньгами.

— Нет, — потер лоб некромант. Поспешила встать и потянула за рукав: садись, плохо ведь. Только гневно зыркнул. Вот ведь, ради позерства и упрямства мучается. — Отсиживаться в норе, пока соседей режут, не стану. Да и вам ли не знать, — Истван кисло усмехнулся, — сколько раз ради Соймы лез в гости к демонам. До этого в Верешене. Авалон, — кивок главному магу Башни, — вы меня, конечно, не жалуете, но вряд ли назовете трусом.

— Верно, — подал голос Авалон, — господин Кирай образцово исполнял обязанности штатного некроманта, много раз рисковал, не страшился превосходящего противника и никогда не требовал деньги вперед. — Тут я навострила уши, силясь понять, куда он клонит. — Теперь, уверен, он тоже бы, как все мы, без лишних слов отправился защищать Родину, однако, тут господин Кирай прав, речь о другом. И по закону участие в такой военной компании предусматривает вознаграждение. Истван Кирай — мужчина ответственный, он не хочет бросать родителей и невесту без медяка. Только желанием защитить и обеспечить их объясняется…эмм… своеобразное поведение некроманта.

Закашлялась. Истван метнул убийственный взгляд на Авалона. Как, неужели из-за меня? Берегини, Истван, выкручусь как-нибудь.

— Да, — признался некромант, вскинув подбородок, будто бросая вызов всем и каждому, — я хочу обеспечить невесту. Вы бросаете ее тут одну на нищенском жаловании, в квартире, в которой только клопам жить. Пусть хотя бы наследство богатое получит.

Руки Иствана легли на плечи. Прежде некромант открыто не проявлял своих чувств перед посторонними. Тут же даже наклонился и поцеловал. Отвечать не стала: неуютно, когда все смотрят, только губы разомкнула. Но он и так все понял, по глазам догадалась — хитрющим.

— Вы собирались отсылать жалование госпоже Балош? — голова обескураженно хлопал глазами. Похоже, ему не успели донести о наших близких внеслужебных отношениях.

Ох, сейчас помощника некроманта в Сойме не станет. Иствана не тронет, побоится, а вот меня… Словом, в голове роились тысячи страхов, пока градоначальник задумчиво чесал подбородок.

Некромант кивнул и похлопал меня по плечу: не волнуйся, не тронет он тебя.

— Две трети. У женщин большие траты, девушка на мои деньги рассчитывала.

— Истван. — не выдержав, осадила его. Спектакль перешел все мыслимые и немыслимые границы, я сидела красная, как свекла. — Не надо ничего посылать, я еду с тобой. Простите, ваше превосходительство, — извинилась перед градоначальником, — работать лучше слаженными парами. Заодно государство сэкономит столь нужные деньги. Господин Кирай не станет требовать заключения контракта.

Некромант так не считал и прошипел, сжав плечи до боли:

— Не лезь. На тот свет хочешь, да еще забесплатно?

— С тобой — хочу, — твердо ответила, глядя в объятые гневом карие глаза. — Это лучше, чем умереть от тоски и тревоги.

Истван сквозь зубы чуть слышно обронил:

— После. — И обратился к голове: — У вас ведь есть сводки? Я должен знать, что меня ждет. Пункт о контракте в силе. Двойная оплата. И вот еще что, — некромант сделал выразительную паузу и, отпустив, подошел к столу градоначальника. Оперся об него обеими руками, набычившись, наклонился и очень весомо, не скрывая угрозы, предупредил: — Если Рената Балош хоть на пылинку на конверте пожалуется, не смолчу.

Мужчина сглотнул и кивнул. Выражения лица Иствана не видела, но догадывалась: зверское, раз голова испугался.

Вот зачем он? Портит репутацию, ссорится с властями. И опять деньги. Не нужны мне его деньги.

— Хватит, Истван. — устало пробормотала я. — Не надо выставлять себя в дурном свете. Понимаю, ты плохо себя чувствуешь, тебя раздражает присутствие Эрно — много чего, и от этого ты говоришь совсем не то, что думаешь.

— Давай бумагу, — некромант обернулся и требовательно протянул руку. — Я для тебя старался, не хочешь, себе все заберу.

Со стороны мы, наверное, казались сумасшедшими, но чужим ведь выверты Иствана не объяснишь.

Бедный голова достал платок и промокнул намечающуюся лысину на темени. Нечасто, наверное, перед ним разыгрывали подобные представления.

— Так контракт нужен, господин Кирай? — озадаченно поинтересовался он.

— Естественно, — кивнул Истван, — это невеста прилюдно от денег отказалась. Мне же они пригодятся. Ставка обычная, с доплатой за ранения.

Градоначальник кивнул и наверняка помянул капризного некроманта крепким словом. Однако делать нечего, договор составили и подписали. Иствану по состоянию здоровья давалась отсрочка.

Пришла моя очередь определяться:

— А вы, госпожа Балош, остаетесь в Сойме?

Показалось, или мне подсказывали правильный ответ? Положительный — иначе Управе пришлось бы где-то срочно искать нового мага, а они во время войны на вес золота.

Истван тоже сложил руки на груди, смотрел сумрачно, исподлобья. Знаю, решение ему не понравится, но иного принять не могу. Неизвестность хуже смерти, повторения той страшной ночи, когда некромант остался в замке лича, не хочу. Лучше с ним до конца.

Странно, но Истван промолчал. Насупился, надулся, сжал кулаки — и не проронил ни слова. Джено шагнул к нему, попытался что-то сказать — некромант только раздраженно отмахнулся.

— У вас все? — Вежливостью любимый никогда не отличался. — Тогда я пойду. Копить силы на борьбу с захватчиками.

Не дождавшись возражений, Истван направился к двери. Шел медленно, тщательно контролируя движения, чтобы не выдать слабости. Помочь бы ему, но нельзя, только наедине, и то, если успокоится.

Дверь хлопнула так, что вздрогнула. Виновато глянула на Джено и вздохнула, уставившись на сцепленные на коленях руки.

— У господина Кирая сложный характер, — нарушил тишину Авалон. К кому обращался, не знаю. — Усталость, постоянная работа с обратной энергией.

Джено, извинившись, поспешил за другом. Надеюсь, не отчитывать, так ведь до ссоры не далеко: Истван болен, взвинчен. А разнять, без ложной скромности, могу только я: никого другого Истван в пылу гнева не увидит. Но уйти нельзя, приходилось ерзать на стуле.

Голова рассказывал о пунктах сбора, я слушала в пол-уха, старалась уловить отголоски брани и радовалась, не услышав. Не заметила, как Эрно передвинул стул и устроился рядом. Нерешительно коснулся руки и, глядя в сторону, спросил:

— Найдется свободная минутка? Не хочу уезжать, не сказав.

Кивнула, гадая, какую такую тайну хочет поведать несостоявшийся жених. Сердце неприятно кольнуло, напомнив смятение Эрно в ночь лича. Мага что-то мучило, терзания морального свойства.

— Как здоровье Камиллы? — спросила, прощупывая почву. Уж не илира ли опять засыпала любовными письмами.

Эрно промолчал, только отвел глаза.

Женщина во мне встрепенулась не хуже гончей, взявшей след. Неужели в точку? Они целовались? Она его поцеловала? Ладно, потом, голова и так осуждающе косится: решаем личные дела в Управе.

Градоначальник вещал о важности возложенной на нас миссии, ответственности магов перед всей страной. Кажется, его никто не слушал. Мужчины собрались в кружок и обсуждали последние новости. До меня долетали обрывки разговора: «Ехать немедленно», «Оповестить своих». А я… Я как островитянин. В итоге не выдержала и пересела ближе. Обсуждали, у кого кто где живет, делились опасениями, гадали, не метнуться ли в родные места, спасая близких.

Гессия на юге. Мы живем на юго-востоке. Под ложечкой противно засосало. Столица-то почти в самом центре страны, до Сталиды не доберутся. А вот Межен… По идее, мы тоже не у границы, но ведь из родных мест можно добраться до Гессии за две недели. Страшно.

— Вижу, вы сами все поняли, — голова констатировал очевидное: его давно никто не слушал. — Удачи, господа.

Мы шумной толпой вывалились из кабинета, гадая, дадут ли короткий отпуск, чтобы повидать родных и увезти их подальше. А нужно ведь еще и завещание составить, отправить запрос на замену в Академии. Война войной, но защищать мирное население надо, только на смену опытным магам придут студенты и аспиранты.

— Вы действительно едете? — Авалон задержал, увлек в относительно тихий уголок.

Бросила беспомощный взгляд на Эрно. Тот лишь пожал плечами и знаками показал: дождется. Лицо при этом у него было такое… Словом, ничего хорошего от разговора не ждала. Никогда не видела Эрно таким смущенным, раздраженным и взволнованным.

Авалон заглянул в глаза и по-отечески погладил по щеке. Затем взял под руку и отвел в закуток под лестницей, чтобы нам не мешали снующие туда-сюда служащие. Управа — место не тихое.

— Послушайте совет старого человека: оставайтесь в Сойме. Нечего вам на войне делать. Истван вернется, вы ему деток нарожаете. — Тут я кашлянула. Главный маг Башни улыбнулся в ответ. — Нарожаете. Возраст уже у Иствана такой, что с этим быстро. Раз выбрал, то и об этом думал. Так вот, дождитесь и живите себе спокойно. А на войне ранить, убить могут. О себе подумайте, родных, том же Истване. Не оставляйте мужика без потомства.

— Но вы сами… — Нехорошо наступать на больную мозоль, но Авалон сам начал.

— А у меня есть, — тихо рассмеялся собеседник. — Выросли уже, переженились.

Вот те раз. Я-то думала, он одиночка, как Кристоф. К слову, неплохо бы справиться о давней невесте интенданта. Тот ведь тоже жениться может, не старик. Только вот женщина та способна отказать, и я ее понимаю. Если бы меня отвергли подобным образом, вышвырнули из-за собственных фантазий о нужности и ненужности, не простила бы. Но, если на то пошло, женщин и мужчин много, выбор большой.

Задумавшись, провела подушечкой по безымянному пальцу. А все Авалон со своими планами на жизнь, уже кольцо мерещится. Быстро же, учитывая, что я еще не определилась, нужен ли мне такой муж, Истван толком предложения не делал, а сами мы только сегодня переспали, причем, спонтанно.

— Словом, останьтесь в Сойме, Рената, — морщинистая ладонь легла на плечо. Поразительно, несмотря на года, рука Авалона по-прежнему крепка и тяжела. Ну да, пусть он предпочитает магию фехтованию, меч держать не разучился. Сколько ж ему лет? Нам всем бы в его года такой ясности мысли и твердости руки. — Истван выбьет вам хорошее жалование, найдет помощника. Его друг — заведующий Кафедрой прикладной магии, посоветует хорошего некроманта-аспиранта с соседнего факультета.

— Не надо ничего выбивать и никого тревожить, — аккуратно сняла руку с плеча. Понимаю, старческая привычка, но зачем считать меня беспомощной девочкой? Я кандидат магических наук, своя голова на плечах, а тут — «Истван выбьет». И что после этого? Домохозяйка. Да и не хочу я, чтобы решали за меня, прекрасно понимаю, во что ввязываюсь. Хочу быть рядом с Истваном, помогать ему. — Своего слова обратно не возьму. Некромант должен работать с помощником, у Иствана же характер, с ним тяжело, мы же наладили связку. Я вовсе не о любви, а о работе. Мы действительно неплохо распределили обязанности, у нас свои знаки, сигналы.

Авалон тяжко вздохнул, но настаивать не стал, просто пожелал удачи. Вот за это спасибо, она нам всем понадобится.

На улицу вышла первой: главный маг Башни задержался, кажется, хотел отправить письмо или запрос, не вслушивалась, и оказалась перед выбором. Двое блондинов ждали по разные стороны переулка. Эрно у двери, Истван напротив, в компании Джено. Довольно спрятала улыбку: плечо друга принял, не изображает верстовой столб. И, вроде, остыл.

— Рената. — Эрно сделал шаг вперед, заступая дорогу.

Не успела и рта раскрыть, как Истван отреагировал. Мгновенно насупился, опустил подбородок и весомо посоветовал:

— Отойди от нее.

— Успокойтесь, господин Кирай, я не могу повлиять на решение Ренаты, — по лицу Эрно пробежала тень. — Нам нужно поговорить, это очень важно. Обещаю доставить вашу… — тут он замялся и с явным трудом выдавил: — невесту в целости и сохранности.

— А я, может, послушать хочу, — не отступал Истван.

Он шагнул вперед и покачнулся. Если бы не Джено, упал. Догеройствовался.

— Марш в постель. — наплевав на чужую гордость, скомандовала я. — И не смей у порога поджидать, сладкого лишу.

Надеюсь, Истван понял, на что намекала. Не на тортик же и печенье.

Некромант шумно засопел и наклонил голову набок, словно бык. Джено что-то беспокойно шепнул, Истван пропустил мимо ушей. Вот ревнивец. Лезет в драку на пустом месте.

— Успокойся, мы не встречаемся, — подошла и нарочито, чтобы все видели, обняла. Попутно ощупала лоб и поправила ворот рубашки. — Один ты, один, успокойся.

— До спокойствия мне как до луны, — пробурчал некромант. — И дома тебя ждет серьезный разговор. Я не Эрно, миндальничать не стану, сделаешь, как велю.

— Уйду, — с приклеенной к губам улыбкой пригрозила я, развернулась и подошла к Эрно. В глаза опять бросилась цепочка. Золотая. Хм, интересно, отчего маг так старательно ее прячет? Теперь убедилась: не накопитель и не артефакт. — Тут неподалеку кондитерская, если не против, посидим там. Есть не хочется, а кофе придает уверенности и ясность уму.

Маг на краткий миг отвел глаза, а потом неожиданно, извинившись, подошел к Иствану. Некромант сверлил его враждебным взглядом, но Эрно это не смутило. Он снял перчатки для верховой езды и протянул Иствану руку.

— Вы правы, делить нам больше нечего, — озадачил бывший жених. — Это ваши слова, но произношу их я. Пусть Рената будет счастлива. Я принимаю ее выбор, уважаю вас и не хочу розни. Поверьте, пробовать вернуть чужую возлюбленную не стану.

Истван озадаченно посмотрел на меня, но я понимала немногим больше Иствана. Определенно, что-то произошло, раз страдавший Эрно превратился в спокойного Эрно. И об этом мне расскажут в кондитерской. Признаться, слушать перехотелось, лучше неизвестность.

Эрно все еще протягивал руку, и некромант, поколебавшись, пожал ее.

— Смотрите, Триглав, чтобы вернулась и не плакала. — пригрозил он.

С облегчением перевела дух. Я-то полагала, эти двое вечно будут враждовать. Но все равно, тяжело придется.

Бросив тревожный взгляд на Иствана, махнула Эрно. Тот кивнул и подал руку. Обычный жест вежливости, но может повлечь непоправимые последствия. Поэтому предпочла идти рядом, не касаясь Эрно.

Подавальщица скучала и жутко обрадовалась, когда мы заняли один из пяти пустующих столиков. Она тут же принесла кофе. Подумав, взяла еще шоколадное пирожное: из-за Иствана не смогла толком поесть. Эрно заранее предупредил: платит он. Я не возражала. Сидела и смотрела на него, выжидая, когда же маг решится. Он нервничал, глаза бегали по стенам, не в силах остановиться ни на одном предмете.

Кондитерская не поражала воображения. Обычное помещение в розово-песочных тонах. Пирожные тут тоже не самые вкусные, но за неимением других… Зато кофе ароматный, напоминал об Олойске. Там я частенько бегала в подобные заведения.

Прошло, наверное, минут пять. Подавальщица успела принести заказ и теперь щебетала с другой женщиной, постарше, за прилавком. Она заведовала кассой и упаковывала торты. Тут можно было заказать сладкий подарок на торжество.

Наконец Эрно решился. Размял пальцы и расстегнул ворот, чтобы стала видна цепочка. Значит, не зря она мое внимание привлекла.

— Начнем с того, что ты в любой момент можешь встать и уйти. — Совсем другой виделась мне первая фраза. Голос решительный, взгляд прямой. Волнуется, но скрывает.

Многообещающе. Он в некрофилии собрался признаться?

Ободряюще улыбнулась, и маг продолжил:

— Я ругал тебя за Иствана, а сам оказался немногим лучше. Вот, посмотри.

Он потянул за цепочку. На другом конце оказался медальон. Эрно нажал на пружинку. Сработавший механизм открыл портрет Камиллы. Я нахмурилась, Эрно отпил немного кофе.

Кажется, начинала понимать, какая тайна гложет бывшего жениха. Быстро же. Но ожидаемо: Камилла — дворянка, нравится Триглаву-старшему, да и общих интересов с Эрно гораздо больше.

— Как ее здоровье? — уточнять, чье именно, не стало, и так понятно.

— Спасибо, хорошо.

Подбодрила Эрно взглядом, и тот начал рассказывать:

— Я виделся с Камиллой после нашего визита в Триглавье, не только переписывался. Она приезжала в Верешен, мы гуляли, разговаривали.

— Целовались, — поджав губы, продолжила логическую цепочку.

— Да, — подтвердил Эрно. — Камилла поцеловала, если тебя волнуют подробности.

Эрно, Эрно. С его кодексом чести даже держаться за руку — преступление. Однако как далеко у них все зашло, когда они начали встречаться?

— Ну, дальше? — подперла голову кулачком. Кофе внезапно стал очень горьким. — Она тебя обнимала, шептала нежные слова, пока я мучилась тут одна.

— Одна? — спокойствие сменил скепсис. — По-моему, в одиночестве жил я, до недавнего времени. Если ты думаешь, будто отношения с Камиллой начались тогда, когда мы планировали свадьбу, то ошибаешься.

— Понятия не имею, когда вы сошлись. И да, меня никто тут не утешал, — с вызовом глянула Эрно в глаза. — Истван не приставал.

— У меня другие сведения, но не станем спорить.

Эрно залпом допил кофе и вновь спрятал медальон под рубашкой. И хорошо: меня раздражала улыбчивая илира. Умная девочка, добилась своего. И Триглав-старший порадуется, от безродной невестки избавился. Уж не он ли Камилле помогал?

— Я тяжело переживал разрыв, скрывать не стану, — Эрно заказал еще одну чашечку и миндальное пирожное. А мне кусок в рот не лез. — Несмотря ни на что, я любил тебя и мечтал назвать женой, собирался отстаивать свое решение у отца, пусть даже тот лишил наследства. Это не ложь, я и теперь готов жизнь отдать. Но в замке лича понял: счастливым брак не будет. Нас очень многое связывает, Рената: благодарность, дружба, романтические чувства, но в сложные минуты мы всегда принимали противоположные решения. И, наверное, тебе лучше с Истваном.

— Потому что я не дворянка? — спросила напрямик, сжав ложечку до боли в пальцах.

— Потому что я для тебя книжный герой, Рената, а ты для меня — Прекрасная Дама, спасительница. Камилла другая. Не могу объяснить, но другая. Она приезжала в Верешен. Повидаться, поболтать. Я говорил, что не свободен, вроде, Камилла поняла, смирилась. Мы беседовали о разных вещах, гуляли, разумеется, я провожал ее. Как иначе, ведь Камилла — одинокая девушка.

— Дальше. — Сидела с каменным лицом. Даже торт казался противным. Пусть Эрно больше не мой любимый, но тогда-то мы считались женихом и невестой. — Чем вы еще занимались?

— Ничем. — обиженно выпалил маг, сверкнув глазами. — Я тебе не изменял. Честное слово мага, никакой постели, никаких ласк.

— Ты сказал все, что хотел?

Забарабанила ложечкой по блюдцу. Ведь предполагала нечто подобное, а все равно тяжело. Ощущение, будто предали. Наверное, Эрно чувствовал то же, когда увидел нас с Истваном.

— Почти. Сама понимаешь, медальон так просто не носят. Отец хочет, чтобы мы с Камиллой поженились.

— Когда свадьба? — голос звучал глухо.

Молодец, Триглав-старший. Подловил, все устроил.

— Помолвка, — поправил Эрно. — Я не делал Камилле предложения. Не в моих правилах ухаживать за одной девушкой, дав слово другой.

— Она тебе нравится? — зашла с другого боку.

Глупо, но надеялась услышать «нет». Эгоистично. Свою судьбу-то устроила, нужно бы и об Эрно подумать.

Маг кивнул.

— Что ты к ней испытываешь? — продолжила допрос. — Вам есть о чем поговорить и помолчать?

— Да, Рената, у нас много общих тем, — терпеливо ответил Эрно, доедая печенье.

— Поцелуй-то понравился? Или отбрыкивался? — усмехнулась.

Все, что нужно, я уже узнала.

— Нет, то есть да, — запутался Эрно. — Случилось и случилось, Рената. Камилла не виновата, это я спровоцировал: за руку держал, комплименты говорил. Вот она и поняла все иначе. Медальон опять-таки взял. Я полагал, ты ушла к Иствану. Отец говорил, вы давние любовники и потешаетесь надо мной, — маг вздохнул: тяжело давались воспоминания. Я же ощутила укор совести. — Но медальона все равно не носил.

— Эрно? — подняла бровь. Давай уж правду. — Как-то он ведь на шее оказался.

— Забрал. Ходил порталом в Верешен, когда ребят провожал, вот и взял, раз уж мы не пара. И ты права, поцелуй мне понравился. Вышло как у тебя с Истваном, — кисло улыбнулся маг.

— Если б не было меня, у Камиллы были бы шансы?

— Так ты хочешь, чтобы я на ней женился? — искренне удивился Эрно. — Я опасался, ты закатишь скандал, поэтому и тянул с разговором. Ничего не решено, я ни в чем не уверен, но хочу быть предельно честным.

— Вот еще. — фыркнула. — Смело женись, на ком хочешь. Камилла — красивая девушка, из хорошей семьи, любит тебя и не спутается с некромантом.

Эрно с облегчением улыбнулся и склонился над моей рукой, даже опешила. Выходит, я им с Камиллой мешала? Иначе за что тогда Эрно сейчас благодарил?

Выпытала-таки всю правду. Общение с Камиллой началось после отъезда из Триглавья. Сначала вспоминали прошлое, потом перешли на настоящее. Сначала вежливые редкие письма, затем — чаще, тон сменился на дружеский. Камилла даже приехала взглянуть на кладбище, где Эрно похоронили. Затем девушка призналась магу в любви. Решилась на это в письме, которое я читала. Эрно вежливо отказал: у меня невеста, только дружба. Камилла согласилась, просила извинений. И началось… Пока я пропадала на работе за десятки верст от Верешена и Триглавья, парочка все больше сближалась.

Поцелуй случился в самой что ни на есть романтичной обстановке, на берегу реки. Эрно прощался с Камиллой, возвращался в Верешен, а девушка решилась напомнить о чувствах. Как выяснилось, не зря, раз Эрно теперь думал о ней. Внезапно выяснилось, что Камилла обладает дюжиной достоинств. Наверное, самое главное — характер. Уж она-то не станет командовать и своевольничать, как некоторые.

Слушала и кивала. Даже хмуриться перестала. С каким упоением Эрно рассказывал. Точно, влюбился, хотя сам этого не понимал. По его словам, я тоже ему очень дорога, он бы женился и не жалел об этом. Ну-ну, время покажет, какая женщина лучше.

Предложения Камилле Эрно не делал, о чувствах не говорил. Это Триглав-старший настаивал, чтобы молодые люди огласили отношения, которых толком не было. Эрно согласился на помолвку, хотя конкретную дату не обнародовал. Он ведь надеялся на меня, кольцо выбрал, просто желал отвязаться от отца. Хотя в глубине души в последний месяц, когда чувства к Камилле обрели ясную форму, начал сомневаться, на ком хочет жениться.

Заверила Эрно, что проклинать не стану, и предложила закончить разговор. Неприятно все же. Пирожное комом встал в горле, хотелось немного полежать, осмыслить.

— Удачи тебе. — накрыла ладонь Эрно своей. — Не умри второй раз.

— Постараюсь, — абсолютно серьезно ответил маг. — И ты тоже.

Впервые за время разговора он улыбнулся. Я ответила тем же и взяла слово обязательно дать свой адрес, если весточки долетать не смогут.