Глава 4

Работа ворвалась в мою жизнь утром. Странно, но разносчиком бед стал не Истван. Некромант слово сдержал, два дня не тревожил. Где пропадал, понятия не имею. В гости к нему я тоже не наведалась: не тот знакомый, с которым приятно попить чаю. Я завтракала в общем зале, лениво прислушиваясь к разговорам. Запах кофе щекотал ноздри. За окном накрапывал дождь — на редкость мерзкая погода. А ночью, судя по месиву на тротуаре, шел снег. Вот такая она капризная, весна на северо-западе. Топать куда-то в такую погоду жутко не хотелось, и я надеялась, Истван забудет обо мне еще на денек. Как представлю, что иду через мокрый снег и порывистый ветер с киркой на плече на кладбище, вздрогну.

Эрно и родителям отписалась, заверила, у меня все хорошо. Дальше версии событий разнились. Эрно не следовало знать об Истване, иначе бы примчался спасать, а это бы дурно сказалось на карьере. Сами посудите, разве можно воспринимать всерьез девицу, которая капризничает в первую же неделю работы и вдобавок уезжает из города по желанию жениха? Вот именно, нельзя, поэтому промолчала. В Сойме тоже осталась. Не сахарная, выдержу эти три года.

Матери же написала, что работаю под началом старого знакомого, который обо мне позаботится и поможет решить все проблемы. Имени не упомянула: Истван оставил по себе яркие впечатления. Хотя, по-моему, мама сама виновата, вела себя отвратительно. А ведь тогда, в той комнате у окна… Следовало догадаться о чувствах некроманта, но до того ли мне было. Даже мелькнула мысль: что случилось бы, если б я его поцеловала? Именно этого Иствану хотелось. Поцеловал бы в ответ, разрушив ледяную стену, или постоял и отшутился в своей манере?

Вполуха прислушивалась к разговорам. Сначала лениво, потом уже с интересом. Увы, не праздным. Сойменцы шептались о странной болезни. Насколько поняла, она поражала целые дома. Внезапно заболевали все родственники. Начиналось как обычная простуда: жар, рвота, ломота. Грешили на отравление, промывали желудок, поили специальными отварами. Жар спадал, зато на коже возникали странные высыпания. Через пару дней они набухали, а больному становилось значительно хуже.

Так как сначала заболевали крестьяне, никто в городе ничего не знал. Лечились сами. Как результат — свежие могилы.

Потом болезнь добралась и до Соймы. Первой занедужила торговка рыбой. Лекари разводили руками: ничего не понятно. Оспа — и не оспа. То сердце остановится, то человек кровью начнет харкать и не проснется. И почти у всех — заражение трупным ядом. Целитель — таковой в Сойме имелся, городок большой, мог оплатить услуги мага с дипломом — изолировал заболевших с подозрительными симптомами. Сжигались вещи, тщательно мылись помещения. И, вроде, неизвестно откуда пришедшая болезнь отступила. Горожане вздохнули с облегчением. Целую зиму прожили без заболевших, и вот теперь снова.

Семья последней жертвы — маленькой девочки — жила неподалеку от кладбища. Это наводило на определенные мысли. Только как Истван проворонил? Он ведь действительно хороший некромант. Хотя, тут кладбищ много, за всеми одновременно не уследишь.

Не удержавшись, отложила булочку и вмешалась в разговор. Если я маг, обязана помогать людям.

— А торговка рыбой, тоже у кладбища жила?

Мужчины вздрогнули и переглянулись. Лица тут же нахмурились. Собеседники замкнулись в себе.

— А вы кто? — недоверчиво поинтересовался один из них.

Не иначе решил, я и есть та самая ведьма, которая кровь портит. Магической наукой доказано: такое невозможно без контакта жертвы с инфицированным носителем, но простой люд не переубедишь. Предания есть? Есть. Бабки шептались? Шептались. Значит, возможно. И русалку свежей рыбой выманить тоже, ага.

— Помощник некроманта, — коротко представилась, не называя имени.

Мужчины переглянулись, еще раз осмотрели с ног до головы и, кажется, пришли к выводу, что так помощник некроманта выглядеть не может.

— Теоретик я, — немного прояснила ситуацию, — мертвых не подымаю. Так что там за болезнь? Власти что-нибудь делают?

— Делают, — буркнул горожанин и отвернулся.

Больше на данную тему не говорили. Мужчины быстро доели, расплатились и ушли. Проводила их задумчивым взглядом, хотела было расспросить хозяина, но раздумала. Частную практику заводить нельзя, поэтому пока государство не велело, я ничего не вижу и не слышу, а то действительно примут за злодейку. Новый человек всегда подозрителен.

Допивала кофе, когда услышала знакомые ругательства. Досталось погоде, которая, по мнению Иствана, годилась только бесам.

Некромант показался в поле зрения через мгновения, скинул капюшон отороченного мехом плаща и стряхнул капли. Судя по сапогам, Истван как минимум гулял по бездорожью. Под плащом оказалась знакомая по Верешену куртка — рабочая, а не парадная, в которой некромант показывал кладбища.

Кинув перчатки на стол, Истван с грохотом отодвинул стул и крикнул подавальщице:

— Горячего сбитня, каши, жареных колбасок и шкалик первача.

Поджала губы, не став комментировать странный выбор для завтрака.

Повернувшись ко мне, Истван кивнул и, наконец, снял мокрый плащ.

— Собачья работа. — с чувством произнес некромант и прищелкнул пальцами, высушив одежду.

С носа Иствана капало. Он пару раз недовольно потер его ладонью, а потом перестал обращать внимание.

— Доброго утра. — запоздало поздоровалась я, с тревогой глядя на некроманта.

Неужели первое дело? Волнительно-то как.

— Угу, очень. — огрызнулся некромант. — Чуть не околел. Ненавижу весну.

Сомневаюсь, будто он любил хоть какое-то время года.

— Работал? — тем же вежливым тоном осторожно поинтересовалась я.

Истван промолчал и с блаженной улыбкой сжал в руках чашку со сбитнем. Погрев пальцы, залпом отправил в себя рюмку первача и накинулся на кашу с колбасками так, будто не ел целый месяц. Чуть ли не урчал. Даже жалко стало беднягу. Чем же таким он занимался?

— Угу, работал, — утолив первый голод, соизволил ответить некромант. — И тебе придется. Эту пакость нужно выследить.

— Какую? — не могу же я искать, не зная, что именно?

— О болезни слышала? — кивнула. — Вот это и искать. Я уже основные версии проверил. Хоть бы что. Чистота сплошная, душ даже нет.

Не нравится мне все это.

— Как так — нет?

Сойма переставала казаться тихим, мирным городком. Или север Иссала по определению спокойным не бывает? Слишком близко горы, да и соседи не дремлют. У нас врагов хватает, а при такой политике его величества… Словом, всего всегда мало. Надеюсь, до открытого конфликта не дойдет, а то на войну как-то не хочется. Шутки шутками, могут призвать: маги — военнообязанные. В первую очередь, конечно, боевиков, но и теоретики не отсидятся.

Вынырнув из безрадостных мыслей, глянула на Иствана. Тот спокойно доедал кашу, будто мы до этого говорили о погоде. Заметив, что я таращусь, вкинул подбородок.

— Чего?

— Истван, я вопрос задала.

— Слышал. Ответить пока не могу. Допрашивать тоже нечего.

— Так, может, проверить кладбища днем? — предложила я. — Если трупный яд, следы ведут туда.

— Ой, какая умная. Кладбища проверить. — передразнил Истван. — Я-то, дурак, не догадался. Чисто там. Хоть чего со мной делай. Одно возмущение, которого в Сойме навалом, не знаешь, где рванет. Так что, теоретик, доставай мозги из кладовки. Думай, короче, Рената. И вперед, под дождик. А я ноги погрею.

Вот так, спихнул все на меня. Некромантскую задачу, между прочим, безо всяких вводных данных. Так Иствану и высказала.

— Ропщем, значит? — прищурился некромант. — А чего там у нас в должностной инструкции написано?

— Там написано, что издеваться над напарниками нельзя.

— Напарниками? — Истван изогнул бровь. — Может, я пропустил, когда ты второе высшее получила? Рената, — усталым голосом предложил он, — давай не будет ругаться? Ты просто пойдешь и сделаешь. Я вечером найду, послушаю, чего нарыла, и в ночное. Заметь, тебя с собой не тащу, хотя надо. Сам пройдусь по линии прорыва, посмотрю, может, проглядел чего.

Хм, определенно, некромант изменился. Или просто устал настолько, что не мог больше язвить.

Но это все хорошо, фактов-то никаких. Пододвинула стул ближе к Иствану и попросила все рассказать. Тот пожал плечами:

— Особо нечего. В летаргию без видимых причин впадают, мрут от оспы, которая и не оспа, вроде, потому как выборочно людей выкашивает. Потом яд этот. У девчонки опять царапина. Упырь упырем хватанул. Целитель подтвердил. Вот в Управе и дали задание: найди, убить, обеззаразить.

— А последнее почему мы? — удивилась я.

Как-то не хотелось тоже заболеть оспой. Там специальная защита нужна, одежда. Нет, в должностных обязанностях помощника некроманта такого точно нет.

— Потому, Рената, что я падальщик, — Истван поднял голову и с вызовом посмотрел в глаза. — Вся грязная магическая работа мне, другие-то брезгуют. А вот господин Кирай и руки в мертвечине может измазать, и в могильнике не постесняется копаться, и к больным полезет. Сама посуди, не городским же магам этим заниматься? У них детишки, женушки, а у меня никого. Помру, никто не заметит.

Он так зло это сказал, что не осталось сомнений: прятал горькую обиду. К некромантам действительно относились с предубеждением, уважали только тех, кто преподавал. А так… Бояться боялись, но не более.

— Истван, не надо. — накрыла руку напарника своей. — Найдутся те, кто вас оценят по достоинству.

— Уже оценила, — губы некроманта искривила горькая усмешка. — И на твоем месте я бы так легкомысленно не лапал пальцы, которые неизвестно где копались. Вдруг заболеешь?

Пропустила колкость мимо ушей и спросила, куда Истван ездил ночью. Руку убрала. Действительно, мало ли, да и неприлично. Выходило, будто он мне дорог. Но так жалко стало. До болей в сердце.

— На погост дальний ездил. Были подозрения… Не оправдались.

Истван рассказывал скупо, неохотно, и я решила сходить к больной девочке, чтобы поговорить с родственниками и проверить строение материи в доме. Вдруг тварь туда телепортировалась? А что, всякое бывает. Тогда можно вычислить, откуда пришла.

Адрес пострадавшей взяла в Управе. Как и шептались в гостинице, кладбище рядом, рукой подать. Оставалось только гадать, почему заболела именно эта девочка, а не, скажем, ее мать. В прятки среди могил играла? Возможно. Дети порой не задумываются, какие опасности таят те же склепы.

Воздух дома больной душил безысходностью. Я предусмотрительно обмотала лицо шарфом и решила не снимать перчаток. По идее, ни до чего дотрагиваться тоже нельзя. Ох, надеюсь, водяными прыщиками не покроюсь. Эрно, конечно, приедет и за такой ухаживать, но не входило в мои планы стать такой красивой. Да и умереть ведь можно, если та болезнь — одна из форм оспы. Пока против этого говорили врачи и характер заражения, но ведь и подтверждающие симптомы тоже имелись.

Мне открыла мать семейства. Судя по опухшим глазам и осунувшемуся лицу, несчастная не спала, не ела и не одну ночь провела у постели больной.

— К нам нельзя, — с порога предупредила она, — у нас сонная болезнь.

Женщина говорила ровным бесцветным голосом, будто кукла.

Теперь я уже знала: все жертвы заболели во сне, поэтому и сонная болезнь. Хотелось тут же развернуться и уйти, но нельзя. Назвалась и прошла внутрь скромного жилища.

В нос ударил запах лекарств.

— Могу я взглянуть на вашу дочь? Говорят, ее оцарапали…

Хозяйка посторонилась и махнула на лестницу. Поднялась наверх по скрипучим ступеням и локтем, чтобы не подцепить заразу, толкнула дверь, от которой исходил сильный запах можжевельника. Значит, окуривали помещение.

Девочка пластом лежала на узкой кровати. Неестественно тоненькая, бледная, с заострившимися скулами. Волосы острижены под мальчика. Судя по неровным прядям, недавно и наспех. Интересно, зачем? Лицо уже покрылось странными буро-фиолетовыми пятнами. Выглядело жутко, даже мурашки по коже пробежали. Невольно порадовалась, что не целитель. Зато теперь точно знала: у девочки не оспа, а самое настоящее отравление трупным ядом.

— На какой руке? — я обернулась к стоявшей за спиной хозяйке дома. — Покажите, пожалуйста.

Не хотела портить перчатки, но, видимо, придется. Их после этого только выбросить. Вот так и разлетятся деньги, а до жалования еще дожить нужно. Хоть у Иствана занимай. Впрочем, он не даст.

Мать подошла к постели ребенка, с гримасой боли — не физической, душевной — поправила одеяло и перевернула тощую ладошку. Я подошла ближе и увидела характерную припухлость и пятна вокруг небольшого пореза или царапины. Трогать, разумеется, не стала: трупный яд — вещь коварная, а уж трупный яд упыря…

Стоп, а с чего я взяла, что это упырь? Только со слов Иствана, но ведь он не сам проверял — целители сказали. Рядом кладбище, дети — существа непоседливые, девочка могла играть на кладбище, оцарапалась, вот и заразилась.

— Ее можно спасти? — с надеждой спросила женщина и с грустной нежностью промокнула горячечный лоб ребенка.

— Я не целитель, увы. — предпочла соврать, а не говорить правду.

Нельзя же вот так сказать: она умрет в течение трех дней. Увы, заражение крови шло полным ходом, шансов никаких.

— Вы отпускали дочь гулять на кладбище?

Обвела глазами комнату. Да, небогато. И у девочки явно есть младшие братья или сестры: вон, колыбелька, игрушки-неваляшки. Вряд ли все это сохранили как память.

— Иногда, — упавшим голосом ответила женщина, начиная прозревать. — Запрещала, но разве уследишь. Так она там?..

Пожала плечами. Точно сказать не могу, но вывод напрашивается.

Хозяйка закашлялась, прижав ладонь ко рту, и опустилась на кровать. На тыльной стороне заметила два пятнышка: тоже больная.

— У вас еще один ребенок есть, — указала на пустую колыбель. — Как он?

— У бабки. Сразу отправила, как заметила, с Норой что-то не так.

— Давно навещали?

Подозревала, старшая сестрица успела-таки заразить. Много ли младенцу надо? на руки возьми, и готово.

— Да нельзя же, — недоуменно взглянула на меня женщина. — Доктор запретил.

— Нельзя, — согласилась я и попросила адрес бабки.

Оказалось, она жила за городом, в версте от Соймы. Ладно, прогуляюсь для успокоения совести, а пока погляжу, что тут с магией.

Ничего. Пласты не нарушены, только над девочкой сгустки обратной энергии. Странно, конечно. Нет, от больных веет смертью, но это чувствуют только целители и некроманты на особом, интуитивном уровне. Теоретик же ничего не заметит, если только человек не превратился в вампира или еще какую дрянь, у которой меняются потоки энергии внутри тела. Поэтому и не вычислишь, кто демонам душу продал, кто некромантией балуется, а кто и вовсе лич. Иначе сколько бы проблем решилось. С теми же ложными вурдалаками, которые на самом деле никакие не вурдалаки, а оборотни-полукровки. Но народная молва упорно величала их иначе, в студенческой среде тоже прижилось.

Проверила еще раз: обратная энергия. От окна не тянется, шлейфов никаких. Уж не маг ли постарался? Склонилась над девочкой и прищурилась. Даже руками воздух пощупала: мертвое и все тут. Ни следа живого носителя, который ребенка заразил. Нежить в комнату не забегала, даже спириты гнездо не вили. Значит, больная повстречалась с виновником своих бед на кладбище.

Достала блокнот и быстро записала результаты осмотра. На прощание посоветовала хозяйке заняться собственным лечением и отправилась на кладбище. Не хочется, а надо. Радовало одно: одежду не жалко, все равно стирать. А кое-что и выбрасывать. Женщина ведь за рукав трогала, сама тоже неосторожно после девочки касалась. Лучше не рисковать. Трупный яд способен убить, попав в крошечный порез.

Погода, увы, не улучшилась. Дождь перемежался со снегом, к нему добавился порывистый ветер. Натянув капюшон по самый нос, брела к кладбищу. Руки замерзли, сама я продрогла как собака. Хотелось вернуться в спасительное тепло, даже в дом Норы.

Кое-как, преодолевая сопротивление ветра, толкнула калитку и сразу же по щиколотку угодила в грязь. Невольно порадовалась, что надела высокие сапожки. Стуча зубами, остановилась посреди аллеи. Куда идти? Все кладбище прочесывать? Ладно, погляжу пока склепы: дети обычно в них играют. Остальное пусть Истван рассматривает, он у нас некромант.

Первый склеп заприметила неподалеку от входа и побрела к нему, проклиная все и вся. Приют мертвых занесло снегом. Неприятно пахло прелой листвой. Остановилась на пороге и бегло оглядела строение материи. Обратная энергия. Чистая, без дыр. Все хорошо, как и должно быть. Следующий. И так раз за разом, хлюпая носом и согревая себя похлопыванием рук по бедрам.

Я уже приплясывала. Капюшон с головы слетел, уши отмерзли и, казалось, сейчас отвалятся. Пальцы потеряли чувствительность. Кладбище все не кончалось, плутала по дорожкам, тыкаясь наугад, будто котенок.

Богатые ж, однако, сойменцы, раз у них столько склепов. Обычных могил им мало.

Наконец, этот кошмар закончился, но я так ничего и не нашла. С тоской вспомнив о горячем чае, вздохнула. Хотелось есть, но подобную работу лучше делать на голодный желудок. Ладно, разделю кладбище на квадраты и начну прочесывать.

Медленно, но верно темнело. Самые настоящие сумерки. Ну да, с такой погодкой… Чихнула и побрела к ближайшей могиле — простенькой, с голой плитой вместо пышного надгробного камня. Вода таки предательски пробралась в сапожки и теперь холодила ноги сквозь теплые носки.

Нахохлившись, подула на пальцы и вытянула их над могилой.

— Какая тяга к работе. — На плечи накинули чужой плащ с меховым подбоем, оттого такой желанный, а руки некроманта бесцеремонно притянули к себе, под куртку. — Грейся.

Не ожидала от Иствана такой заботы, но отказываться не стала. Обхватила некроманта за талию и уткнулась носом в рубашку. Ох, тепло, тепло, тепло.

— Ребра не сломай, — вторая рука легла на затылок, защищая от ветра. — Холоднющая-то. Как покойница.

Руки Иствана прижали крепче. Некромант даже попытался согреть дыханием уши. Приятно… Такое сладостное ощущение, нега, растекающаяся по венам.

Так мы и стояли пару минут, пока пальцы вновь не обрели чувствительность, а меня не перестало трясти. Правда, отлепляться от Иствана не хотелось. Он такой горячий, а дождь такой холодный…

— Истван, а почему ты вдруг такой добрый? — запоздало спросила я.

Некромант ничего не делает бескорыстно, а уж греть бы точно не стал.

— Находит иногда, — хмыкнул Истван и нагло погладил ниже спины. Я стерпела, понимая: провоцирует. — Собственно, я тебя искал. Знаю вас, теоретиков: домой одежду потащишь. Раздевайся.

— Что? — отпрянув, оторопело уставилась на него.

— То, — передразнил некромант. — Все, чем больной и ее родных касалась, вещей всяких, снимай, сожжем. Прямо тут, на кладбище. Самое то. Не бойся, голой по улице не пойдешь, пригрею.

Спасибо, конечно, но не хочется.

Видимо, мысли отразились на лице, потому что Истван покрутил пальцем у виска и указал на валявшуюся неподалеку сумку:

— Сухое. Я отвернусь, не переживай.

Даже не собиралась, потому как запачкала только верхнюю одежду. Это и сказала некроманту, как и то, что пальто сжигать не собираюсь.

— Дура, — поставил диагноз Истван. — Заразишься ведь. Я только что от целителя, он сказал, тела трупный яд выделяют. Такое не отстираешь.

Ужас какой.

Меня передернуло.

И все же…

— У меня денег на новое пальто нет.

— Да куплю я тебе, снимай. — рявкнул некромант, теряя терпение. — Все лучше, чем с того света тащить. Мне с тобой три года работать, сбежать к мертвым и отлеживаться в постели не позволю.

Как ни хотелось оставить пальто, пришлось с ним расстаться. С плащом, перчатками, шарфом и ботинками тоже. Последние насильно стянул Истван и всучил непонятную обувь не по размеру. После некромант собрал все вещи в кучу и поджог. Горело плохо, поэтому Истван применил магию.

На вопрос: не боится ли некромант сам заразиться, хмыкнул:

— К лицам моей профессии зараза не пристает.

Снова стуча зубами, в одном плаще поверх шерстяного платья, побрела на выход. Гостиница далеко, пока дойду, замерзну.

— Ко мне пошли, — Истван нагнал, ухватил за руку и поволок. — Заодно поговорим. Вижу, мысли есть, раз на кладбище пошла. Намаялся, пока нашел. В следующий раз говори, куда идешь.

Я болталась за некромантом, будто шар на веревочке. Истван и не думал приноравливаться к моему шагу, летел, как на пожар. В итоге едва не потеряла ботинки: те так и норовили свалиться. Немудрено, не моего размера, но женские. Интересно, у кого позаимствовал? У любовницы, не иначе. Крупная, однако, дама. Истван, впрочем, тоже нехилый, справится. Странно, конечно, что Аранка по рассказам, что Вилма, что… я совсем другого типа. Мне казалось, ему нежные, трепетные барышни нравятся.

Наконец мы дошли. Истван оставил дрожать у крыльца, а сам снял чары и открыл дверь. Ничего у него домик, узенький, но аккуратный, с синими ставнями. И дворик имеется, а там наверняка и сарай или конюшня: лошадь надо где-то держать. Разглядеть толком ничего не успела: некромант за шиворот вволок в прихожую, отряхнул и подтолкнул к вешалке.

— Переночуешь у меня, — Истван поставил перед фактом. — Завтра пальто принесу, уйдешь. Сумму скажу, отдашь частями. Обувь новую достану: должок стрясу.

Чихнула и недоуменно глянула на некроманта. Показалось, или он нервничал? И история с плащом, сожженной одеждой… Стоп, трупный яд живым телом не выделяется. Подбоченившись, как бы смешно это ни выглядело, и потребовала объяснений. Некромант явно недоговаривал.

— Объяснений ей. — пробурчал Истван и, отряхнув, повесил куртку на вешалку. После с серьезным, важным видом почистил сапоги и разулся. — Лучше бы заразу не распространяла.

— Что замерла, как статуя? — некромант извлек из ящика теплые тапочки и, крякнув, с удовольствием засунул в них ноги. Вторые тапочки, попроще и похолоднее, полетели мне. — Ночевать на коврике собралась? Твое право, но только ночью не скребись.

Смирившись, рассталась с плащом и чужими ботинками.

Истван не стал дожидаться, пока я приведу себя в порядок, и хлопнул дверью на кухню. Оттуда послышался звон посуды и шум воды. Заинтересовавшись, заглянула: некромант ставил чайник. А ничего кухонька, чистенькая такая, светлая. В шкафчике, наверное, очередные скелеты лежат. Помнится, в Верешене я наткнулась на чью-то руку.

Стол, накрытый полосатой скатертью, три стула со спинками сердечком. Истван — и сердечком. Хихикнула и тут же зашлась кашлем.

— Послал Белбог на мою голову. — ругнулся некромант и щедро сыпанул в заварник побольше шишек и ягод из жестяной банки. — Иди, мой руки, кикимора. Умывальник за шторкой, — Истван махнул на занавеску в цветочек.

Тут я не выдержала и прыснула. Цветочки стали последней каплей.

— Ну, не сменил после прежних хозяев и чего? — неожиданно зло ответил некромант и расправил плечи. На миг показалось, еще и заклинанием пульнет. — Черепов купить? Да на здоровье. Руки мыть пошла.

Вздрогнув, закивала и кинулась к занавеске. За ней оказался простенький умывальник. Мыло и полотенце тоже нашлись.

— Так, у плиты садись, — Истван вернулся к прежнему тону и захлопал дверцей буфета. Показалось, или?.. Он достал варенье. Только не говорите, что малиновое. Невольно облизнулась: люблю его. — Заодно за чайником последишь и чай заваришь. После я тебя осмотрю.

— Зачем? — насторожилась и попятилась к двери.

Может, я лучше в гостиницу? Не так уж далеко, если бегом. Холодно, конечно, продрогла до костей. Плащ плащом, но пальто-то нет. И руки красные от ветра.

Истван вздохнул и закатил глаза. После глянул на меня, как на маленького неразумного ребенка. Даже неловко стало, чуть ли не до румянца.

— Рената, — некромант говорил медленно, чуть ли не по слогам, и устало, — может, хватит пререкаться? Делай то, что велят, и не заболеешь. Я за тебя отвечаю, между прочим. И все эти три года ты будешь здоровой, сытой и загруженной работой, на радость Управе.

— Истван, ты говорил о заразе, вроде оспы… — бочком подошла к плите и присела у огня. По телу разлилось живительное тепло. Руки оттаяли и начали пощипывать, обретая чувствительность. — Но там отравление трупным ядом.

— Могильная чума там, — не оборачиваясь, ответил некромант. — Такую мертвецы разносят. Сегодня к целителю зашел, поболтали. И доболтались, — мрачно заключил напарник.

На стол со стуком легла ложка, вслед за ней брякнула банка. Тут и чайник закипел. Заварить напиток не смогла: руки не слушались, это сделал Истван с ремаркой: «Доверь хоть что-нибудь теоретику.» Спорить не стала: лечил, как-никак.

Некромант накрыл заварник полотенцем и, развернувшись, пристально уставился на меня. Пожевал губы, ругнулся вполголоса и погнал наверх. Как выяснилось, в спальню. Там насильно усадил на кровать, смахнув с нее рубашку, и ощупал лимфатические узлы. После опустился на корточки и велел вытянуть руки.

— Так, хорошо, — пробубнил себе под нос Истван. — Вроде, не заразилась. Точно скажу, когда тело осмотрю.

— Истван. — возмутилась я.

Вот еще. А вдруг он до сих пор неровно ко мне дышит? Нет, провоцировать не собираюсь.

— Чем девочку щупала, предметов касалась? — деловито продолжил Истван, проигнорировав мое недовольство. Будто сидела и молчала. — Платье снимай, сердце послушать нужно. И, — по губам некроманта скользнула усмешка, — даже не надейся на ласки. А тебя погреют банки. Их я ставить умею, мигом на ноги вскочишь.

Представляю. Интересно, это уже пытки или все еще лечение?

— Ой, ой, какие мы неженки, как напарнику не доверяем. — ехидничал Истван. От него не укрылся мой скепсис, впрочем, я за выражением лица не следила. — Как, вещи завтра соберешь и пойдешь позориться?

— Почему? — нерешительно потянулась к верхней пуговице и расстегнула.

— Ты же уезжаешь. Только куда ж тебя возьмут с формулировкой: «Неумение ладить с людьми»? Не иначе к Авалону под крыло. Вернее, к Эрно. И правильно, чистенько, уютненько и работать не надо. Ну, — некромант скрестил руки на груди, — банки ставим или гордо болеем?

— Да с чего ты вообще решил, будто я заболею?

И тут же закашлялась, так, что стало больно глотать.

Виски ломит, немного познабливает.

Так как Истван молчал и выразительно смотрел на мокрый подол платья, поспешила найти виновного:

— Это все из-за тебя.

— Конечно, — язвительно согласился некромант, — другой заразы в твоей жизни нет. Грел ее, жалел…

— Ты сам меня на кладбище послал. И в дом с могильной чумой отправил, одежды лишил…

— Рената…

Раздумал, сделал пару шумных вдохов и угрюмо поинтересовался:

— В последний раз спрашиваю: лечить? О чуме я тогда не знал, иначе бы даже сам не пошел. Там любого касания хватит, попадет под кожу — и никакой целитель не спасет.

Я предпочла лечиться и, попросив Иствана отвернуться, кое-как стянула платье и нижнюю рубашку. По телу сразу побежали мурашки, захотелось забраться под теплое одеяло, но ведь надо и чулки снять. Практичнее было бы штаны надеть, но не пойдешь же в таком больную навещать? Простой люд не поймет. Женщина — значит, в юбке. Вот при исполнении — другое дело, только лучше бы тоже не отсвечивать.

— Истван, а можно мне под одеяло? — растирая себя руками, с мольбой глянула на некроманта.

Тот слово сдержал, не смотрел. Скрестил руки на груди и буравил взглядом дверь.

— Ложись, — пожал плечами Истван. — Все равно, чувствую, кровать у меня отберешь. Или как, — он хмыкнул, — потерпишь соседа?

Шутит или всерьез? Ладно, потом разберемся, сейчас под одеяло.

Быстро — пальцы-то отогрелись — скинула мокрые чулки и юркнула в спасительное тепло. Аж зажмурилась от удовольствия. Потом вспомнила, чья это постель и что со мной собираются делать, и стало так неловко. Тут же пододвинулась к краешку, перевернулась на живот и, помедлив, приспустила одеяло с плеч.

— Так, чего тут у нас? — кожи коснулись прохладные пальцы Иствана.

От неожиданности вздрогнула.

Некромант подул на руки — во всяком случае, теперь они стали теплее. Истван наскоро растер спину и велел не дергаться.

— А банок много? — забеспокоилась я, с тревогой наблюдая за поползновениями Иствана.

— Тебе хватит. Замри уже, я, между прочим, поесть хочу.

Я бы тоже не отказалась от еды, но вряд ли меня покормят.

Вздохнула и зажмурилась. С детства помню, какая это неприятная процедура.

Истван банки ставить умел. С бытовыми заклинаниями вышло быстро. После некромант накрыл одеялом и милостиво разрешил полежать, погреться.

— Так и быть, укрепляющий чай с вареньем принесу. А вот с едой сама, я тебе не прислуга. Где что лежит, покажу, порежу, но не более.

Истван есть Истван. Даже не сомневалась, кормить он не станет.

Разомлев в тепле, задремала. Некромант разбудил, чтобы снять банки. Я только осоловело глянула и вновь провалилась в сон. На задворках сознания промелькнуло: жар. Иначе почему так хочется спать?

Проснулась от ощущения: рядом кто-то есть. Заворочалась и убедилась: спит под боком, привалился и нагло похрапывает. Повинуясь мимолетному порыву, пихнула нечто в бок и заработала сонный рык: «Сдурела?»

Истван.

Сознание возвращалось медленно. Сначала вспомнился гадкий холод, проникавший сквозь одежду, затем девочка в трупных пятнах, затем Истван, сжигающий одежду. Значит, мы ночевали вместе.

— Прости, испугалась, — попыталась загладить вину.

Глаза неохотно разлепились, явив недовольного некроманта… в одних кальсонах. Он что, спал рядом практически голый? То, что на нем, приличным не назовешь, простора для фантазии мало.

— Поэтому синяков наставила? — Истван глянул исподлобья и растер спину. — Зато выздоровела. Храпишь ты совсем не как девушка.

— А ты… ты здесь спал?

Подтянула одеяло к груди и зачем-то поджала ноги.

Истван же развалился рядом и сладко потянулся.

Взгляд невольно скользнул по неприкрытому одеждой мужскому телу. Ну да, все то же: мышцы и отсутствие болезненной худобы. Только за последние месяцы некромант разъелся, нарастил небольшой жирок.

— Я тебе не окорок, глаза убери.

Покраснев, отвела взгляд.

Истван самодовольно хмыкнул и сел. Пощупал лоб на предмет жара и констатировал: банки помогли.

— Ты действительно спал рядом? — отчего-то это казалось важным.

— Естественно.

Истван и не думал смущаться. Встал и спокойно оделся, будто я — пустое место. Даже спину почесал — верх неприличия.

— Это мой дом и моя кровать, — застегнув рубашку, пояснил Истван. — И я не собирался спать на полу. Не нравится, твои проблемы. Давай узлы посмотрю. А то заразишь чумой…

Некромант скривился и сотворил солнечный знак. Я же испуганно ощупала шею и попробовала, не больно ли глотать. Вроде, нет.

Истван между тем плюхнулся рядом, откинул одеяло и нагло ощупал, едва ли не раздел. За что заработал оплеуху. Я же в ответ — крепкое словцо и тычок в грудь, чтобы не рыпалась. В итоге некромант повторил процедуру осмотра и с облегчением констатировал: не заболела.

— Вставай и пошли на кладбище. Одеждой обеспечу. Надо, сам погрею и первача волью.

Спасибо, одного раза хватило. Нет, сначала приласкали, зато потом взяли сторицей за заботу. Интересно, а от своей одежды он тоже избавился? Или только мою сжег? Помнится, плащ был хороший, жалко его. Если в том доме могильная чума, пришлось, наверное. Я этого заболевания не знаю, но обычная чума — страшная вещь.

Ох, хорошо эпидемии нет. Или это только начало? Вот умеешь ты, Рената, оказываться в центре танца смерти.

— Но, Истван…

— Да хоть чего, лишь бы могилу разносчика нашла, — огрызнулся некромант. — Иначе тут такое начнется.

— А сам не можешь?

Мне решительно не хотелось идти на кладбище. При мысли о мокрых дорожках и замшелых могилах стыла кровь. Но Истван не желал ничего слушать. Ты помощник некроманта и точка, обязана идти. В итоге пришлось подчиниться и облачиться в принесенную Истваном одежду. Мужскую, разумеется. И не по размеру. Зло напомнила некроманту об обещании купить новое пальто и получила в ответ: «Я и так тебе новую куртку отдал». Ну да, в ней я впервые увидела Иствана в Сойме. Вдобавок мне выдали сапоги и шарф, призванный так же заменить головной убор.

Некромант ворчал, что никогда больше не станет лечить разных неблагодарных тварей, вроде меня.

— Я тут из кожи вон лезу, а она кочевряжится. То рожа моя не устраивает, то, что работать заставляю, то, что сплю не на коврике в прихожей, — поджаривая оладьи, не переставал жаловаться на судьбу Истван.

Я сидела поодаль и глотала слюнки: пах завтрак бесподобно. Надо отдать должное, готовил некромант отменно. Для холостяка. Хотя, судя по рассказам, подобными мелочами в браке занимался именно он: вряд ли бы Аранка стала торчать на кухне. Судя по обмолвкам, и не только бывшего супруга, сия особа обожала обновки, гулянки и поклонников, а никак не домашний очаг. Иначе когда Истван научился готовить? Дома? Вряд ли. Мать бы закормила любимое чадушко. После развода? Яичница — высший пилотаж холостяка. А тут оладьи.

Быстро поев, выдвинулись на кладбище.

С непривычки — тяжело в одежде с чужого плеча — постоянно спотыкалась, усиливая и без этого немалое недовольство Иствана. В конце концов, чуть не плакала: столько обидного услышала в свой адрес.

Зато потом наступил мой звездный час. По колено в грязи, зато с чувством нужности и неповторимости бродила вдоль могил, проверяя магический фон. Истван следовал тенью, но молчал, не мешал. Даже не отпускал шуточек насчет моей неуклюжести и никчемности.

— Истван, а отчего ты уверен, что это могильная чума и разносчик ее на этом кладбище? — не выдержав, спросила я.

Некромант фыркнул, будто речь шла об очевидных вещах, и бесцеремонно уселся на чей-то надгробный памятник. Даже листья не смахнул.

— Рената, не заставляй считать тебя дурой. Ищи, а?

И я искала, пока не наткнулась на странный разлом в слоях. Нет, с виду все казалось нормальным, но если копнуть… Словом, натыкалась на некую черную дыру. Она пересекала все слои, истончая потоки энергии. Приглядевшись, поняла: многие из них поменяли направление.

— Истван, похоже, я нашла, — с гордостью сообщила некроманту.

Тот встрепенулся, мгновенно пересек разделявшее нас пространство и уставился туда, куда указывала я, а именно на неприметное старое захоронение. Его давно никто не навещал, а надгробную плиту обвил шиповник.

— Уверена? — Истван недоверчиво покосился на могилу. — По виду покойник смирный, как похоронили, так и лежит.

— Сам посмотри. Неужели ничего не чувствуешь?

Знаю, не обладай я способностями теоретика, тоже решила бы, будто передо мной обычная старая могила, но профессиональное зрение не обманешь. И чем больше я смотрела, тем больше убеждалась, с захоронением что-то не так. Может, это и не причина странной болезни, но наверняка источник неприятностей.

Истван прищурился и опустился на корточки. Просидел так некоторое время, то хмурясь, то прищелкивая пальцами, а потом послал за лопатой. На изумленное: «Неужели ты среди бела дня могилку раскопаешь?» ответил: «И кирку прихвати, она в кладовке. От входа налево».

Вот и забылась моя болезнь, начались унылые будни помощника некроманта.