Глава 7

Последующие дни смешались в памяти в один нескончаемый поток из могил и упокоений. Я ходила по кладбищам, выискивала беспокойных усопших, Истван же помогал им уйти на перерождение. К счастью, переносчиков чумы больше не было, всех покусанных упырями мы благополучно уничтожили в самом начале.

Справедливости ради, весь физический труд Истван взял на себя: копал, таскал, ломал. К вечеру — мы работали в светлое время суток — сам превращался в зомби и буквально валился с ног.

Кладбищ в Сойме оказалось много, не все действующие. Порой диву давалась, где местные умудрялись хоронить своих мертвецов. И надо все проверить, убедиться, что покойники умерли, а не спят.

Самого первого «клиента» мы сожгли. Истван переговорил с родственниками и устроил костер из гроба и костей прямо в могиле. Потом еще и фон зачистил, разрушил портал.

Заразившаяся девочка, увы, умерла. Брата удалось спасти, мать тоже, хотя последнюю буквально выдернули из лап смерти. Страшно подумать, чего это стоило целителю. Бедняга спал с лица, похудел до костей, посинел даже. Ему помогал Истван, придерживая душу. Они провели у постели больной бессонную ночь, но молодцы, справились.

Эпидемия, забрав последнюю жертву, утихла. Я с облегчением перевела дух. Обычные ходячие покойники всяко лучше трупных пятен на живых людях.

С напряжением ждала: вот-вот объявится разгневанный хозяин мертвецов, но то ли он закончил все дела в Сойме, то ли не интересовался судьбой рабочей силы, поэтому предпочел остаться в тени.

Ночевала у Иствана, как и договаривались. Некромант щедро предложил на выбор уголок на кухне или половину собственной постели. Предпочла спать с комфортом. Честно, так уставала, что все равно было, кто сопит рядом. Благо Истван отрубался сразу, как голова касалась подушки. Частенько даже не раздевался. А если и раздевался, то только выше пояса.

Кошмары мне больше не снились. Даже обрадовалась. Как выяснилось, рано.

Сон приснился накануне отъезда в Верешен, в один из дней, когда я нашла в себе силы прогуляться на ночь глядя. Истван задержался в кабачке, о чем честно предупредил, и настоятельно попросил не будить с утра: уезжала я на рассвете. Карета, к счастью, не проходящая, можно немного задержаться. Но она до Верешена не идет, придется добираться на перекладных из Белаги.

Заранее написала Эрно. Попросила встретить на постоялом дворе, возле которого останавливалась карета. Если разминемся или письмо вовремя не поспеет, не пропаду, доеду сама, устрою сюрприз.

И вот я закрыла глаза, устроившись на своей половине кровати. Она у Иствана широкая, двуспальная. Догадываюсь для чего. И ведь предлагала, сообразив, чего лишаю, перебраться на кухню — отказался. Не мешаю, мол, какие женщины, Рената, языком-то еле ворочаю. В итоге спали, как спали, двумя трупиками.

Передо мной раскинулась вересковая пустошь. Она показалась смутно знакомой. Вроде, такая же красота раскинулась неподалеку от Часовни духов. Повертела головой, пытаясь отыскать гранитную гряду. Ее не было. Ладно, это сон, тут всякое случается. Разум порой рождает самые невероятные картины.

Вереск источал едва уловимый аромат.

Наклонилась и провела рукой по верхушке кустарника. Странно, я ощущала жесткость листочков, капельки воды на ветках.

И тут раздался насмешливый голос:

— Все-таки едешь?

Вздрогнула и завертела головой.

Щеки коснулся колючий ветерок, взъерошил волосы. Затем налетел второй порыв, от которого на миг перехватило дыхание. Настоящая зимняя стужа. Только снега не хватает. Испугалась: и он пойдет, нет, вместо хлопьев — мелкие веточки вереска и сиреневые лепестки, облепившие одежду.

— Пожалеешь. — пригрозил все тот же голос.

Теперь поняла, он женский. Но я никогда прежде не слышала этого низкого глубокого загробного голоса. Казалось, сама Мара пришла в мой сон, чтобы наказать нерадивую смертную. Не удивилась бы, потому что так живой человек говорить не мог. По коже даже мурашки пробежали.

— О чем пожалею? — осторожно поинтересовалась я, ища укрытия от верескового ветра. Он все усиливался, царапал лицо и руки, мешал дышать.

— Ты знаеш-ш-шь. — зло прошипел голос. — Ты должна навсегда исчезнуть.

Порыв ветра сбил с ног и поволок по кустам. Я пыталась подняться, уцепиться за что-то, но тщетно. Оставалось только закрыть глаза, чтобы не ослепнуть, сгруппироваться и надеяться, что не погибну в этом слишком реальном сне.

Очнулась оттого, что кто-то бил по щекам. Не сразу сообразив, что не сплю, попыталась ударить обидчика. Руку перехватили, а некто голосом Иствана пожаловался пустоте: «Она еще и дерется.»

Разлепила глаза и убедилась: некромант реален, сидит рядом и сонно, тупо смотрит. Судя по расстегнутой рубашке, криво болтавшимся амулетам и одутловатому лицу Истван сегодня напился.

— О, разум вернулся. — радостно констатировал некромант и погасил свечу. Ой, оказывается, она рядом, на столике, стояла. Молодец, чуть пожар не устроила. — Чего орала-то?

— Мне смерть обещали и чуть не убили, — все еще не в силах отойти от увиденного, прошептала я.

Вереск, он действительно пах, колол руки.

Испуганно затеплила световой шар и, закатав рукава, глянула на кожу. Царапины. Берегини, так это реальность.?

Истван притих. Видимо, понял, не шучу. Потом увеличил мощность шара и ухватил за руку, едва не вывихнув суставы. Замер, рассматривая царапины, затем провел по ним пальцем. Ох, и ногтем. А Истван руки мыл? Он же некромант, я не хочу умереть от заражения крови.

— …. - выругался Истван.

Я таких выражений прежде не слышала, хотя не кисейная барышня, даже покраснела. Некромант добавил еще пару крепких слов и пошел умываться, чтобы протрезветь.

— Так, сон?.. — мокрый хмурый Истван застыл на пороге умывальной комнаты. — Ты кричала… Бестолочь забывчивая, — он в сердцах ударил кулаком по косяку, — привязку не сделал. Некромант хренов, у тебя сейчас напарницу Грань заберет, а ты прохлаждаешься.

В ужасе и недоумении смотрела на Иствана. Он едва ли не головой о дверь бился, говорил о непонятных вещах. А потом поняла: кто-то пытался забрать мою душу. Холод удушливой волной прокатился с головы до пят. Даже язык к небу прилип. — Ложись. — взяв себя в руки, отрывисто приказал Истван.

— А ты?..

— Протрезвел уже. В таких случаях хмель моментально выветривается. Лежи смирно, не дергайся, не разговаривай. Можешь не думать, не думай, — давал указания некромант, пока скидывал сапоги и торопливо снимал рубашку. Значит, ритуал. Страшно, но Истван не подведет. — Может быть больно, неприятно. Или вовсе потеряешь сознание. Главное, верь: не умрешь. Поняла?

Кивнула и легла на спину, вытянув руки вдоль туловища. По-моему, самая удобная поза для ритуала.

— Тебе нужен контакт с землей? — задала предпоследний вопрос.

Последний: «Что ты будешь со мной делать?» приберегла на потом.

Истван кивнул и потянулся к поясу. Оказалось — за ножом.

Некромант полоснул себя по руке, обагрил кровью мой лоб и начал чертить карминовый круг на простыне, так, чтобы я оказалась в центре. Жутко, на самом деле. Затем Истван перевязал ранку и достал из кармана брюк мелок. Это привычнее, сразу стало спокойнее.

Очередной круг. Веревка. Руны. Свечи в ногах и изголовье постели.

— Так, приготовься. С живыми еще не делал, но когда-то надо начинать? — подмигнул Истван, за бравадой пытаясь скрыть волнение. — Радуйся, практика у меня обширная, не ошибусь.

Резкая боль на грани возможного. Только кричать не могу: охрипла. И конечности больше не подчиняются. Все тело ломит, будто неведомый садист превращает кости в пыль.

Дальше — пустота и темнота.

Скоро прихожу в себя и сразу понимаю: что-то не так. Я ничего не вешу, внутри — пустота. Оглядываюсь и понимаю, что парю под потолком. Как Эрно, когда мы впервые встретились. То есть я бесплотный дух.

Мамочки.

— Не ори. — послышался снизу недовольный голос Иствана. — Я крепко держу, демоны не заберут. Теперь вспоминай сон и позволь мне в него войти.

Это как?

Подавив поднимавшуюся из желудка панику, вернее, из того места, где некогда находился желудок, глянула вниз. Там, на кровати, лежала я. Мертвенно-бледная, растрепанная, но одетая. Хоть на этом спасибо. Нет, я знаю, только в книгах маги затаскивают голых дев на алтари, но мало ли Иствану бы сердце понадобилось?

Суровый босой некромант портил белье углем, рисуя вязь рун. Вот они вспыхнули, и меня резко подбросило вверх. Завертело, сплющило и погрузило в состояние, которое, наверное, испытывают умирающие медленной и мучительной смертью.

Звуки сначала слились в один неясный шум, а потом и вовсе исчезли. Вскоре я лишилась и зрения. А вот остальные чувства сохранились, подарив всю полноту ощущений: холод, жар, ноющая боль, слабость, вспышка нового страдания и так по кругу.

Где я, что я и зачем? Какой человек — тряпка на ветру.

А потом — холодная вода, стекающая по вискам.

— Ты как? — хрипло спросил Истван.

Я слышала его будто через подушку. Ноги и руки по-прежнему не слушались, но потеплели. Ага, раз покалывает, скоро вернется чувствительность. Это хорошо, значит, живая.

— Пальцев сколько? — задал стандартный вопрос некромант.

Ответила правильно, и Истван выдохнул. Он выглядел не многим лучше меня, цветом лица сравнившись с лесным болотцем. Руки чуть подрагивали, по коже струился пот. Тяжело ему пришлось. В подтверждение моих слов некромант уткнулся носом в постель и сполз на колени. Согнулся и замер.

— Истван? — забеспокоилась я.

— Все нормально, — натужно ответил некромант. — Устал только. Не знал ведь, что всякие лича разгневают. Предупреждай в следующий раз. А то на больную голову тяжело в душах копаться.

Разгневала лича? Где, когда? Мы с ним ничего не делили, а в Башне он меня отпустил. Да и какое неупокоенному магу дело до помощницы некроманта? Или я не ту могилу разрыла? Влипла по уши.

Истван оперся на руки, приподнялся и замер на несколько минут, тяжело дыша. На спине проступил хребет: так сильно напряглись мышцы.

— Ты точно в порядке? — попыталась сесть, но не смогла.

— Лежи. — заметив мое движение, рыкнул некромант и поморщился. — Иначе вся работа насмарку.

— Что ты видел? — язык по-прежнему плохо слушался, но я упорно не желала молчать.

— То же, что и ты, — выдохнул Истван и, не выдержав, со стоном, как был на коленях, повалился на кровать. — Забери тебя демоны, Рената.

— Меня бы и забрали, если б не держал, — попыталась пошутить я.

Некромант не ответил. Он не двигался, может, даже заснул. Хотя нет, спящие спокойны, у Иствана же дыхание рваное, неровное. Плохо ему. А я ничем не могу помочь. Лежу немногим лучше мертвеца.

— Почему ты решил, что это лич? Голос-то женский.

— Завтра. — простонал некромант и кое-как взобрался на кровать, чтобы плюхнуться прямо на угольный рисунок.

Ох, свечи-то он хотя бы погасил? С трудом приподняла голову и убедилась: задул. А вот сил погасить свет уже не осталось.

— Истван, я же не засну.

Некромант слабо отмахнулся. Потом вспомнил о световом шаре и погрузил комнату в темноту.

Разумеется, я не уснула. Лежала, смотрела в потолок и радовалась тому, что с каждой минутой тело становится все более послушным.

Не спал и некромант. Я знала это по дыханию.

И вот, наконец, Истван соизволил сказать:

— Ты влипла. Кто-то очень хочет, чтобы ты вернулась домой. Я бы даже сказал, это лич: никто другой не может вытаскивать из человека душу и выделывать с ней подобные вещи. Я могу помешать ему, но не могу остановить. Такие дела, Рената.

И все это тихо, четко, с расстановкой.

Оставалось только понять, почему лич — женщина. Я ведь точно различила тембр и не могла ошибиться. Но ведь стать личем тяжело, это не просто зелье выпить, а тело подготовить, место выбрать и по всем правилам покончить жизнь самоубийством. Шансы воскреснуть минимальны, поэтому неупокоенных магов мало. К счастью.

Истван молчал. Только бы не в минус ушел. А по всему похоже на перерасход сил. Ну да, он ведь работал, а потом с моей душой возился.

Нащупала руку некроманта и сжала. Она меленько подрагивала от нервного напряжения.

— Энергию у меня возьми.

Не люблю процедуру обмена, гадкая, неприятная она, но Иствану нужно пополнить силы. Его трясет, тошнит наверняка, голова болит. Восстановление баланса крайне мучительно.

Некромант промолчал. Только тяжело вздохнул. Перевернувшись набок, погладила его и попросила не упрямиться.

— Пройдет, — буркнул бирюк. — Спи.

Нет, так не годится.

Я попыталась зажечь шар, но помешал Истван. Стиснул пальцы и настоятельно потребовал не дурить. А потом неожиданно тихо попросил:

— Обними: в тепле легче. У меня смерть сейчас в крови, а на этом свете не жарко.

И тут же отодвинулся, будто испугался или смутился. Ну да, Истван Кирай — и обнять попросил. Телячьи нежности от Ренаты Балош — это позор.

А в душе шевельнулось: «Не делай, разбередишь.» Не послушалась, пододвинулась и обняла. Какой он потный, как дрожит. Погладила по спине, провела по спутанным волосам, и ощутила ответное движение. Тут уж я испугалась, замерла. Когда почувствовала тяжелую руку на талии, и вовсе вознамерилась спать на полу.

— Тепло нужно, крови много потерял, — пояснил Истван и не удержался от шуточки на тему моих страхов: — А это самое только в виде изнасилования. Нечасто женщины мужчин связывают и используют для собственных нужд, но ты у нас первопроходец. Попытайся, но результата не гарантирую.

Наглец получил по лицу, но смолчал, довольно засопел: обнимать-то обнимала, даже голову на плечо положила. Его себе. Думала, скажет что-то — нет, молчал, а потом и вовсе заснул. Даже обидно стало. Я практически ласкаю, а у мужчины никакой реакции.

Утро началось с массирования плеча: Истван его отлежал. Еле скинула некроманта: тяжелый. Присосался, как клещ, носом в шею уткнулся. По-своему трогательно, особенно если на выражение лица посмотреть. Нормальный мужик, когда спит. Только вот сейчас мне его разбудить нужно, а это, как оказалось, вещь нереальная. Истван дрых как убитый.

Ожидала, меня накроет страшная слабость или нечто подобное, но ничего, даже голова не кружилась, будто и не вынимали душу.

Постельное белье испорчено безвозвратно. Тут и воск, и мел, и уголь. И я перепачкалась во всем этом, потому как Истван прямо на рунах спал.

Умывшись, распахнула окно и глянула на солнце: успеваю.

— Дует. — послышалось недовольное бурчание за спиной.

Проснулся. Как я бужу, так мы только ногой дрыгнем, а тут сразу жалобы.

— У кого-то воспаление недавно было, — напомнил некромант и, шумно зевнув, забрался под одеяло. Прямо в одежде. — Счастливого пути и всякое такое.

— А лич? — весеннее утро тут же растеряло всю прелесть, стоило только вспомнить о ночных кошмарах. — Ты меня бросишь?

— Тебя…Эрно…не бросит, — сквозь сон пробормотал Истван и перевернулся на живот, чтобы свет не мешал. — Если что, весточкой. Ммм… Я сплю.

Вот так и попрощались.

Уезжала с тяжелым сердцем. Честно, боялась, до Верешена не доберусь.

Прильнув к окну, смотрела на мелькающие кусты и деревья и пыталась понять, чем помешала личу и откуда во сне взялась женщина. Нет, правда, я только анлака потревожила, портал нашла и могильник помогла зачистить — все. Слишком мелко для лича.

Прошлое отмела. Меня выгоняли из Соймы, а не просто грозили смертью. Значит, присутствие мага-теоретика вредило планам неупокоенного мага. Каким?

За размышлениями дорога пролетела незаметно, даже устать не успела. Вылезла в Белаге, забрала вещи и потопала к месту встречи. Сундук остался в Сойме, а сумка плечо не оттягивала, даже облегчать не стала.

Магическая весточка идет быстрее письма. Последнее наверняка еще где-то пылится, а послание на ушко Эрно уже получил. Я вчера подстраховалась, послала.

Светлую голову мага заметила издали и, позабыв о приличии, радостно бросилась в объятия. Эрно расцеловал, забрал сумку и повел внутрь постоялого двора. С его лица не сходила улыбка, взгляд жадно осматривал. Сколько же мы не виделись? Ох, долго.

Не удержавшись, потерлась носом о рукав любимого.

Эрно остановился, обнял и поцеловал в губы, нежно, бережно и так сладостно долго. Не хотелось, чтобы любимый отпускал, а поцелуй заканчивался, но мы в общественном месте, пора и честь знать.

— Как твои дела? Как отец? С ним все хорошо? — первая начала расспросы.

— Хорошо. Хорошо. Да, — с улыбкой по очереди ответил на каждый вопрос Эрно и погладил мои пальцы. — А у тебя?

— Да. Да. Да, — рассмеялась и смело положила руку на талию спутника.

А что, он мой жених. Почти. Скоро истечет срок, отмеренный суровым Триглавом-старшим, и мы обручимся. До помолвки же никто не запретит поддерживать близкие отношения: грозный родитель далеко.

— Как работа? Он, — Эрно сделал выразительную паузу и нахмурился, — не обижает?

Ох, помню, каких трудов стоило убедить будущего жениха остаться в Верешене. Я ведь такое эмоциональное письмо сочинила, расписала все в таких красках, что Эрно рвался тут же вырвать меня из лап злобного некроманта. Хорошо, задержали дела: Авалон не одобрил бы отлынивания от патрулирования, я опомнилась и тремя письмами и восемью весточками убеждала любимого в ошибочности первого впечатления.

— Нет, мы все выяснили. Я на эмоциях написала, когда мы цапались. Представляешь, даже помогает.

Эрно не верил. Ну да, он помнил только Иствана, изнывающего от ревности, обиды, несбывшихся надежд и злости на самого себя за очередную ошибку. Я же знала, каким он бывает в спокойном состоянии. Не без «тараканов», но абсолютно вменяемым. Жаль, Истван редко подобным балует.

Интересно, в молодости некромант таким же бирюком был? Вряд ли. Хотя Аранка могла ради призрачных денег и престижа соблазнить и замкнутого аспиранта. Но что-то подсказывало, в те времена Истван не рыкал на всех и вся. Работа и не сложившаяся личная жизнь оставила отпечаток. Ему бы женщину хорошую, да перестать по кладбищам ночами прыгать. Хотя Сойма уже пошла на пользу. Перемена мест — великая сила.

Пока сидели за кружечкой сидра, рассказала немного о поисках работы, о первом деле. О личе умолчала: нечего зря пугать.

— Ты не заразилась? — Эрно встревоженно осмотрел меня, даже белки глаз проверил, оттянув веко. — Целитель осматривал? Не лекарь.

Подтвердила: осматривал и ничего подозрительного не нашел.

— Я только простыла.

— Твой напарник головой думает? — взорвался маг, стукнув кулаком по столу. — Отправить тебя с простудой в метель на кладбище. Если он толстокожий, это не значит, что все такие.

— Эрно, забудь. — отмахнулась я. — Он извинился, лечил.

И грозно добавила:

— Только не надо никаких «мужских разговоров».

Любимый обещал не вмешиваться и перевел разговор на более приятную тему: будущий отпуск. На шутливое замечание, что до него далеко, Эрно подмигнул: «Так ведь и до моего тоже, вот вместе и помечтаем».

Жаль, приехала всего на день. Так не хотелось расставаться с Эрно. Может, притвориться больной и задержаться? Но бросать Иствана одного тоже нехорошо, он после ритуала ослаб, помощник не помешает.

Допили сидр, переждав, пока разойдутся вновь прибывшие, направились к коновязи. Эрно захватил лошадь и для меня, поэтому добиралась с комфортом. С погодой тоже повезло, хотя с дорогой не очень. Тут, севернее, все еще царила ранняя весна, но я помнила верешенский климат, не удивилась. Зато воздух чистый, пусть и студеный. И поля вереска до горизонта.

Знакомые крыши городка отозвались нахлынувшими воспоминаниями. Даже всплакнула.

Эрно, смеясь, предложил пустить лошадей в галоп, чтобы пролететь по мосту с ветерком. Тому самому мосту, который рядом с бывшим домом Иствана и кладбища. Не удержалась, спросила, кто там живет теперь.

— Я, — огорошил любимый, наслаждаясь моей реакцией. — Не Кристофа же стеснять. Кирай взял недорого, дом содержал в порядке, да и тебе привычнее.

Что тут ответишь? Только «о-о-о.» протянешь. Бывают в жизни совпаденья.

Странно, ни Эрно, ни Истван ничего о покупке не говорили. Из-за меня? Возможно.

Ой, даже интересно, как там Эрно все переделал.

— А кладбище не мешает? Туда бы нового некроманта…

— Дом Кирая, а тот упрямец, — любимый хмыкнул, мотнув головой, — палец показал в ответ на просьбу Управы по сходной цене отдать жилище новичку, в Башню жить послал.

— И живет? — ужаснулась я.

Башня духов исключительно для самоубийц. Даже если лич и инферны всякие не тронут, с ума ночью сойдешь. Слишком много призраков, слишком много смертей. Атмосфера давит.

— Нет, конечно. Пару ночей провел и в гостиницу съехал. Говорит, не спал, а вел задушевные беседы с духами. Но я думаю, — по секрету, натянув поводья, шепнул Эрно, — трясся от страха. Я следы от меловых защитных кругов видел. Мальчишка совсем некромант, никудышный маг. Иствану Кираю в подметки не годится. Авалон до сих пор вздыхает, что тот уехал. Язва, сволочь, а за жизнь не страшно.

— Знаешь, — с неохотой признал любимый, — может, и хорошо, что он твой напарник. По крайней мере, не убьют.

— Зато нервы вымотают, — рассмеялась я и вернулась к обсуждению личности нового некроманта. — Говоришь, зеленый еще. Сколько ему? Что кончал? Диплом видели?

— По распределению прислали. Кто ж сюда добровольно-то? Только-только Академию кончил. Нурскую, кажется. В общем, несерьезное что-то. Но бедняге пока везет: перед отъездом Истван объезд делал, зачистил все. Одна Гать осталась, но там ничего не сделаешь.

Кивнула. Уж что-что, а Гнилую гать я до конца дней не забуду.

Дом остался тем же, только дверь Эрно перекрасил в другой цвет и колокольчик повесил. Ну, еще палисад в порядок привел, теперь похож не на полосу препятствий, а на садик. На клумбах крокусы цветут. Красота.

— Не думала, что ты цветочки любишь, — покосилась на ряды сиреневых головок.

— Тоскливо просто, вот и купил, — смущенно ответил Эрно и, отвернувшись, признался в страшном: — Я по книжке сажал. Потом рисовать буду.

— Ой, а меня нарисуешь? — уцепилась за возможность получить прижизненный портрет, не будучи великой магиней.

До этого Эрно только пейзажи рисовал, парочку при мне. Карандашом, правда, но все равно красиво.

— Посмотрим, — туманно ответил любимый и отпер дверь. — Проходи. Чары я снял. Гостиная внизу: немного планировку переделал.

С трепетом переступила порог. Ух, будто в прошлое окунулась. Вон тут вешалка была, вон там — дверь в квартиру Иствана. Обшарпанная такая по причине бурного нрава некроманта. Вешалка с ключницей на месте, даже подставка для зонтов, а вот двери нет, вместо нее арка. За ней гостиная с камином. Представляю, во сколько встал Эрно ремонт. Но он аристократ, при всех отговорках жить, как мы, не может.

Даже шкура волчья на полу, как в романах. Интересно, купил или сам добыл? Надеюсь, это не оборотень. Стая подобного не прощает, всему городу отомстит.

Раздевшись, устроилась на диване и потянулась за забытой на столе книжкой. Ну-ка, что тут Эрно читает? Ух ты, роман. Исторический, но все же.

А это что такое?

На столе лежало вскрытое письмо. Адресовано Эрно. Читать, разумеется, не стала, но на имя отправителя взглянула: благородная илира Камилла Орсошка. Нахмурилась. Что понадобилось этой девчонке от чужого жениха? Помню ведь, какими глазами она на него смотрела и как на меня. Ревность, неприкрытая ревность.

— Эрно, это письмо от соседки? — указала на разрезанный конверт.

Любимый мельком глянул и кивнул.

— И что она пишет? Приветы передает?

— Ну что-то вроде того, — улыбнулся Эрно.

Странно, не ответил прямо. Неужели письмо со смыслом? Не выдержав, спросила напрямик:

— Она тебе в любви признавалась?

— Рената, помилуй, Камилла еще ребенок. — рассмеялся Эрно, пряча за веселостью смущение, и поспешил убрать письмо. — Какая любовь?

Хмыкнула. Ребенок? У этого ребенка есть грудь и милое личико. Невеста в самом соку.

— И сколько ей лет? — спросила, не скрывая иронии. — Двадцать два? Двадцать четыре?

— Пять с половиной, — растерянно ответил Эрно и, нахмурившись, не удержался: — Вот демоновы козни. Ты права, Камилла давно не ребенок.

— То-то и оно. — подводя итог, поджала губы я.

Любимый вздохнул, покосился на меня и неуверенно сказал:

— Но я не могу перестать с ней общаться. Камилла — милая славная девушка, у нас много общего.

Запретить не в праве, пусть общаются, но придется следить, чтобы эта малявка не окольцевала Эрно. Его отец наверняка встанет на сторону илиры и приложит все усилия для сближения девушки с сыном.

Эрно ушел отводить мою лошадь в гостиницу — он брал ее взаймы, — я же осмотрела преображенное жилище. Дом не узнать, факт. Зато кухня на прежнем месте. Интересно, а что на втором этаже? Ага, спальня.

Вернулся Эрно не один. По голосу признала Денеса, а вот второй, женский, оказался незнаком. Сначала приняла гостью за Джемму, но нет, у жены Тибора другой тембр. Гадать пришлось недолго: вскоре в поле зрения показалась вся троица.

Здоровяк Денес при виде меня просиял и поспешил стиснуть в объятиях, закружив по комнате, женщина же скромно осталась стоять в сторонке. Высокая, стройная, с явной примесью эльфийской крови. Волосы… Эх, я в юности о таких же локонах мечтала. И вся эта красота, тоже соломенная, как у меня, небрежно заколота на затылке шпильками. В деньгах незнакомка явно не нуждалась: такая каракулевая накидка дорого стоит. Сапожки тоже. Зато платье обычное, шерстяное. Добротное и только. Интересно, даже очень. Я эту женщину не помнила.

— Денес, пусти. — пискнула, когда боевой маг совсем разошелся. — Ребра сломаешь, а некромант у вас паршивый, Эрно говорил.

— От сломанных ребер не умирают, — авторитетно заявил Денес, но отпустил.

— Так не я же умру, — подмигнула и выразительно покосилась на прятавшего улыбку в уголках губ Эрно. — За мои ребра жестоко отомстят.

— М-да, нашему некроманту я бы жизнь не доверил, — помрачнев, пробормотал давний приятель. Неужели все действительно так плохо? — Пришлось бы тебе уговаривать Иствана приехать.

— Бесполезно, — покачал головой Эрно и обнял меня за плечи, прижимая к груди. — Оживлять нужно сразу, Истван же быстро не доберется, даже если ломаться не станет.

Денес промолчал и шагнул к дивану. Но тут же замер, стукнув себя по лбу.

— Совсем забыл. Извините, благородная илира, со знакомой сто лет не виделись, не сердитесь. Знакомьтесь, — маг указал на хранившую молчание женщину, — благородная илира Джолиан Злотара.

Женщина сдержанно кивнула. Я присела в неуклюжем реверансе, гадая, насколько знатна эта особа. Благородная — значит, простая дворянка. Но мало ли, не все титулами открыто щеголяют, лучше лишний раз присесть. Эрно, как равный, поцеловал даме руку и усадил, извинившись за нерасторопность Денеса.

Так, по правилам этикета мне тоже можно где-нибудь устроиться, если хозяин разрешит, а вот Денесу придется стоять. Он не дама и не благородный. В итоге, чтобы не смущать товарища, Эрно тоже не сел, а мы с илирой заняли диван.

От Джолиан пахло гвоздикой и мускусом. В меру, ненавязчиво, но дорого. Держалась она уверенно, прямо, как и полагается дворянке.

Руки, затянутые в черные перчатки, лежали на коленях.

Само спокойствие и невозмутимость.

— Какими судьбами, илира? Хотите чаю?

— Спасибо, я уже пила, — голос у нее оказался приятным и мягким. — А вы?.. Мне так неловко, я помешала. Дело неспешное, заеду потом или найду другого мага.

И она поднялась, изящно, плавно, даже завидно стало. Вот что значит благородная. Нас тоже учили двигаться, да и хорошим магом с дергающимися руками не станешь, но тут не то — пластика тела. Завораживающая, манящая, чувственная.

— Отчего же, — Эрно не смог бы отказать женщине, — я охотно выслушаю вас.

Илира кивнула и подняла глаза на Денеса. Тот тут же встрепенулся и изложил суть дела. Оказывается, Джолиан мучили духи. И не просто духи, а агрессивные, вселявшиеся в животных. Однажды и вовсе мертвец забрел. Некроманта уже позвали, но тот один идти побоялся.

Эрно тяжко вздохнул и покачал головой.

Похоже, с некромантом у них большие проблемы, и впору плакать: «На кого ж ты нас покинул…» Истван бы разобрался, даже если там целый взвод зомби, помощи бы не просил. Даже загордилась напарником.

— А почему мы? — не унимался Эрно. — Почему сразу двое? Или Авалон?..

— Главный маг башни сказал, у вас опыт есть, — робко вмешалась в разговор илира.

Она с интересом рассматривала обстановку, меня, Эрно.

— И, — тут Джолиан смутилась, — мне… Словом, вы благородный, а я… Ах, неважно.

Понятно, брезгует пускать в дом кого попало. Есть такое у дворян, на себе испытала. Триглав-старший совсем не жаловал по причине происхождения. Может, новый некромант и вовсе из крестьян.

— Я еду один? — Эрно спрашивал Денеса.

— Нет, — тот качнул головой. — В поместье жуть творится, Авалон двоих отправил. Сам знаешь, Абель не справится. Ему бы учиться и учиться, а не с Миклосом, не при дамах будет сказано, по кабакам бегать.

Джолиан нахмурила нос и пробормотала:

— Что за дыра. Даже нормального некроманта нет.

Интересно, как ее саму занесло в Верешен?

Оказалось, у илиры имение в шестнадцати верстах отсюда. Место живописное — излучина реки, но скучное до невозможности. Ближайший город — Верешен. Джолиан ни за чтобы не перебралась туда, если бы не нехватка денежных средств. Увы, столичная жизнь слишком дорога, и илира поиздержалась.

Все это она поведала Эрно, ну и мне заодно, косясь на Денеса, чтобы не услышал: стыдно. Своим можно сказать, а вот простолюдину…