Глава 21. Катя

Глава 21. Катя

Не сдержалась, разревелась, глядя на мальчика, который растет с дедушкой, и Сергей это заметил. Стыдно. Я взрослый человек, должна себя контролировать, но, видимо, выдержка на пределе.

Как реагируют люди, когда плачет посторонний? Большинство, наверное, бы испытывали раздражение. Кому в нашем мире интересны чужие проблемы?

К тому же у него явно своих хватает. Сергей выглядит хорошо, так что до сих пор не слишком верится, что он дед, но выглядит усталым. Неспящий внучок отнимает у него немало нервов. Куда ему до меня?

Но Сергей не отмахнулся, подхватил на руки, унес туда, где мы можем поговорить, поделился своей бедой, и я не могу молчать после его откровения, после искреннего желания мне помочь, которое выражает мужчина, после того, как он позволяет мне поплакать на его широкой груди.

— Мне нельзя помочь. У меня никогда. Никогда не будет ребёнка. Я бракованная… — шепчу я, голос срывается, интонация прыгает.

— Есть врачебное подтверждение? — спрашивает Сергей спокойно, ровно.

А я испытываю по отношению к этому мужчине искренне восхищение. Как он держит себя в руках? Как, несмотря на свои проблемы, умудряется правильно расставлять приоритеты и спокойно преподносить сюрпризы, которые подкидывает ему судьба? В том числе мою истерику. Многие мужчины вели бы себя, как он?

— Есть. Бывший муж и подруга мне его вручили, с новостью, что мужу ребёнка родит она…

Зачем я это говорю? Он же не спрашивал о моей семье, только о невозможности родить ребёнка.

Но эта информация настолько слилась с тем возвращением мужа, с его обвинениями, с ликованием Светки, словно моя пустота, невозможность стать мамой её личный праздник. У меня не получается разделить информацию, так и идет в комплекте с изменой.

— Такие люди встречаются, но совершенно не стоят слёз. Зачем тебе предатели? Знаешь, что произошло, когда зять мне привёз внука?

Качаю головой, но слушаю внимательно. Наверное, мне нужно услышать о проблемах других людей, чтобы моя собственная не казалась такой острой, чтобы не чувствовать себя одной-единственной несчастной. Ведь недаром на психологических групповых занятиях каждый рассказывает о себе. Это возможно на самом деле помогает.

По крайней мере, мне уже не хочется бежать, не хочется прятать свои слезы. Я испытываю всё меньший дискомфорт от того, что не смогла сдержаться, не смогла совладать с собой.

— Со мной жила женщина. Идеальными отношениями наши не назовёшь. Пока болела Маша, я не был в состоянии уделять ей столько внимания, сколько ей бы хотелось. Но мы были вместе. Так она закатила истерику, отказалась принимать внука, требовала отдать его отцу, хотя тот собирался Мишу в детский дом отдать.

Глаза распахиваются. Мне не понятно, как женщина могла так поступить по отношению к ребёнку. Это же эгоизм чистой воды… Но ставить под сомнения слова Сергея, думать, что он сейчас сочиняет сказку специально для меня, тоже глупо, да и чувствую, что он искренен. Он говорит спокойно, но интонации выдают истинное отношение, эмоции, которые сложно сыграть.

— Потом она, правда, передумала. Собралась оказывать внимание моему внуку. Даже кашу сварила, — Сергей хмыкает совсем не весело. — И знаешь, что она сделала, когда я отказался, сказал, что ей нужно уйти?

Качаю головой.

— Она вылила её в раковину. Оставила ребёнка голодным. В какой клинике ты проходила обследование? Вместе с мужем? Долго беременность не наступала?

Он так резко переходит с темы на тему, что я не успеваю переключиться, только злюсь на женщину, которая не смогла, точнее, не захотела войти в положение Сергея, не захотела поддержать Мишеньку в непростой период, когда он, получается, остался и без мамы, и без отца, и тут же он спрашивает о личном.

— Да. С мужем. Как итог у него всё хорошо. А у меня нет. Мне, наверное, к психологу надо, чтобы помогли пережить. Сама я не справлюсь.

После общения с Сергеем как-то легче говорить и признавать свои проблемы, как и то, что с этим что-то нужно делать. Не дело сторониться детей. Не дело постоянно реветь. Надо приспосабливаться.

Вот он справляется с проблемами, которые точно не меньше моих, и я должна справиться. К тому же теперь перед глазами пример стойкости и духа.

— Я пойду… Миша уже спит. Вам тоже надо.

— Куда ты пойдёшь, Кать? Ты вся дрожишь, тебе плохо. Не отпущу. Оставайся, ложись. Выговорись. Расскажи о муже, о подруге, всё, что тревожит.

— Вам спать надо…

— А я рядом полежу, — мужчина чуть давит на плечи, заставляя лечь, сам тоже устраивается рядом. Опирается на локоть второй рукой, тянется к моим волосам, принимаясь перебирать.

Это не нормально лежать в одной кровати с посторонним мужчиной. Оставаться у него на ночь. Но тут меня готовы поддержать, готовы выслушать. Сергей принимает меня как женщину, которой не повезло. Не похоже, что он относится ко мне как к бракованной. А дома я опять буду одна. Меня опять будут одолевать мысли, и разговаривать я смогу только сама с собой.

Я не отталкиваю его, не встаю, не ухожу.

Начинаю говорить.

Сергей слушает внимательно, лишь периодически задает вопросы, его пальцы так и касаются моих волос, то просто перебирая, то гладя по голове.

Впервые за несколько месяцев я чувствую умиротворение, я расслабляюсь и, кажется, всё еще, рассказывая о том, во что я верила, о чем мечтала, и чем это всё обернулось, засыпаю. Близость Сергея не смущает. Рядом с ним хорошо, уютно и спокойно.