Глава 4. Сергей

Глава 4. Сергей

— Надо было раньше предложить. Я даже не подумала, может, ты бы не так переживал…

Оксана трётся как кошка, её руки гуляют по моему телу, но я едва ли что-то ощущаю, кроме злости, что шумит в ушах и струится в крови.

Настойчиво отодвигаю её в сторону, она цепляется за меня, словно не понимает, что вызвала не ту реакцию.

— То есть ты считаешь, что твоя беременность могла изменить моё отношение к тому факту, что у меня дочь умирает? Может, я бы и в больницу не ходил. Ну зачем? Да? Сидел бы дома ждал бы другого ребёнка.

— Ты утрируешь, — фыркает Оксана.

Темно, я не вижу её лица, что, впрочем, даже хорошо.

— Мальчика надо вернуть отцу. Он дал ему жизнь. Рождение детей не только радость, но и ответственность, — со знанием дела произносит Ксюша. — Он не имеет право его бросить. Родил пусть нянчит. А он нашел кому сбагрить. Это не твой сын, не тебе с ним нянчится.

— Это мой внук, — твёрдо произношу я. — И не тебе решать, что мне делать. Собирай вещи, Оксана, завтра ты возвращаешься к себе. Если квартира занята жильцами, сниму тебе жильё на время, но ты уезжаешь утром.

— Сережа! Ты так легко рушишь наши отношения! Из-за мальчишки? Ну ладно, пусть живет… — делает одолжение женщина.

Хочется повысить голос, но двери не настолько толстые, как и стены, чтобы сдержать шум. Рядом спит Миша. Заставляю себя помнить об этом и держать себя в руках.

— Не из-за мальчишки, а из-за Миши, моего внука. Точнее из-за того, что ты не понимаешь, что это маленький мальчик, которому нужна любовь.

— Ах, любовь? А мне не нужна? Много ты мне внимания уделяешь последнее время? — бросает претензиями Оксана.

Что-либо объяснять не вижу нужным. Мы будто говорим на разных языках. Я о Мише, она о себе.

— Ты ещё несколько часов назад говорила, что если я не исправлюсь, уйдешь к другому. Я думаю, пора. Ничего менять в своей жизни, бегать за тобой и утолять твой недостаток моего внимания я не готов. Миша останется со мной. Собирайся, Оксан. Если нужно будет жильё, услуги грузчика, захочешь что-то забрать, говори, я всё решу.

— Серёж… Я исправлюсь… Я буду к нему внимательнее… — звучит шорохом голос Оксаны из темноты.

Я уже дохожу до двери, наощупь, едва видя очертания, касаюсь ручки.

— Не будешь, Ксюш. Ты чётко показала, что эгоистка. Что думаешь о себе, я не хочу, чтобы ты оставалась.

— А ты не эгоист? Ты не учитываешь мои потребности. Думаешь только о себе!

Хмыкаю. Я так не считаю, но ладно, пусть будет эгоист.

— Так не хватайся за меня, найди нормального.

— Я потратила на тебя три года! — звучит истерично.

— Вот и не трать больше времени, — обрываю разговор и выхожу из комнаты, и тут же дверь Мишиной комнаты распахивается, ударяясь о стену.

Внучок с испуганными глазами выскакивает в коридор. Тут же забываю об Оксане, оказываюсь рядом, сажусь на корточки, обнимаю худенькие плечи.

— Проснулся? Испугался?

Малой всхлипывает, жмётся ко мне. Может, он даже звал, а я за двумя закрытыми дверями не услышал.

Я отдаю себе отчет, что с Оксаной мне нужно было поговорить, что дверь я тоже закрыл не просто так, но это не меняет факта, что у Миши истерика, что он испугался.

— Хочешь попить?

— Пей, — говорит малыш.

Подхватываю его на руки, несу на кухню, ни когда протягиваю стакан с водой, он лишь качает головой. Такая же реакция следует на тёплое молоко.

— Пей, — твердит он, трет глазки.

Не сразу, но вспоминаю, что Миша меня уже просил пить, и это совсем не означало, что он успокоится, когда я осушу стакан воды, кружку молока.

Петь. Песенку. Ему не хватает колыбельной.

Надо выучить. Обязательно надо, раз это столь важный ритуал.

— Послушаем песню на телефоне? — предлагаю я, и пока Миша хлопает глазками, несу его в спальню.

В коридоре, возле его комнаты ждет Оксана.

Её присутствие вызывает лишь раздражение.

— Давай я с ним поиграю, что ли… — предлагает.

— Оксан, ты на часы смотрела? Ночь на дворе? Какое играть? — спрашиваю, не скрывая раздражения.

Мишенька, опять начинает хныкать.

— Он спать хочет.

— Так положи его в постель, что ты его носишь?

Хочется хлопнуть себя по лбу, а еще лучше настучать по голове Оксане. Я понимаю, у нее нет детей, нет опыта общения с ними. Но должна же она понимать, что малыш не кукла, не робот, и сон куда более тонкий процесс? Мало предоставить кровать и сказать “спи”.

— Оксан, иди собирай вещи, ты ничего не исправишь. Если это не сделаешь ты, сделаю я. Ты утром в любом случае уедешь.

Я не понимаю, зачем она хватается за меня. Боится остаться одна?

Миша тоже боится. Но исходя из слов Оксаны, я должен позволить зятю отдать своего внука в детский дом, где он будет не один, но одинок.

— Ты… — пытается обвинить меня ещё в чем-то Оксана, но Мишка опять просит “пей”, и я вхожу в его комнату.

— Сейчас нам телефон споёт. Выберем самую лучшую колыбельную и сладко уснём, — обещаю внуку.

Укладываем рядом зайца. Уютное одеяло укрывает Мишу. Мне бы если бы такие условия организовали, я бы точно уснул.

Видимо, ситуация давит, есть у меня такая защитная реакция, спать в период стресса.

Жду, что Мишка уснет, а следом и я. Но, увы, то ли колыбельные на телефоне не действуют, либо малыш больше встревожен, чем может показаться. Сна нет. Ни у Миши, ни за компанию и у меня.