Глава 20

Шейн не мог пройти мимо стола Аниты Фоули. Там происходило что-то явно интересное. Она вместе с Галлахером склонилась над чем-то квадратным, но не над бумагами. Шейн тихо подошёл и тоже склонился над плечом Эвана.

Анита, заметив его, подпрыгнула на стуле.

— Шеф!

Галлахер вздрогнул и повернул голову.

— Эй, шеф, тебя, наконец, взяли в Голливуд, и ты репетируешь роль привидения?

— Отставить шутки. Что у вас тут происходит?

Анита придвинула к нему планшет.

— Мы проверяем владельцев остальных домов на улице Майола, рядом с нашим знаменитым шестым домом.

— Что-то прояснилось?

— Ситуация довольно интересная, — выпрямляясь, произнёс Галлахер, но сам объяснять не захотел, оставил это дело женщине.

И Анита охотно выдала добытую информацию.

— В доме номер два зарегистрирована финская пара. Они приезжают туда на месяц, не более. Мне кажется, с них спрашивать бессмысленно. Идём дальше. Дом номер пять. Владелица — модельер Каэла Бёрк.

— Хм. Родственница Бёрк?

— Не смешно, шеф. Каэла не живёт в доме. И не сдаёт его. Иногда там проводятся съёмки. Я звонила ей и беседовала. О наших О’Флаэрти она ничего не знает, никогда не обращала внимания на соседей. Вычёркиваю?

— Да, — Шейн перемялся с ноги на ногу.

— В доме номер девять проживает семья Блейз. У них мальчишки баскетболисты. Если они что-то и знают, то расскажут, когда вернутся. На данный момент они в Лондоне отдыхают. Э-э-э… С домом номер одиннадцать вообще смешная штука. По словам Мойры Рурк из седьмого дома, которая охотно вышла со мной на контакт, дом номер одиннадцать купила одна богатая дама по имени Эйлин О’Доэрти…

— О’Доэрти? Это не те знаменитые пончики: «Съешь О’Доэрти, зарядись позитивом!» Хм. Чушь…

Анита хихикнула.

— Они самые! Муж Эйлин держит эту кондитерскую. А она водит в Клорейн своих любовников. Кстати, один из них ходил потом на озеро поклоняться каким-то Богам. Не точная информация, и имени любовника нам, скорее всего, не добиться.

— А надо! Галлахер, почему бы тебе не соблазнить миссис О’Доэрти? Выяснил бы имя её любовника.

— Я один тут холостяк? У тебя, по крайней мере, детей нет.

— Я об удовольствии, а ты нос воротишь.

Анита откашлялась, привлекая к себе внимание.

— Дом номер десять с заколоченными окнами. Вот она — сокровищница!

— Может, тебе присесть? — Эван крутил головой в поисках стула.

— Я постою. Давай, Анита, не испытывай моё терпение.

— Дом оформлен на фамилию Диллан.

Длинная пауза. Шейн посмотрел на Эвана, будто от него зависело, поверит Шейн или нет.

— Сосед, значит.

— Значит…

Галлахеру захотелось сбежать, ибо знал, Шейн поручит снова тащиться к жене Диллана. Весь день только и делаешь, что таскаешься. И ни минуты покоя! А ведь Эвану дети каждую секунду присылают сообщения, из которых необходимо отобрать «мусор» и ответить на «важные». Жизнь — вечная борьба.

Когда Анита начала говорить про Фей, Эван, воспользовавшись моментом, растворился в воздухе.

— Фей звонила, шеф, — отчитывалась Анита. Шейн двинулся в свой кабинет, и Анита, подскочив, засеменила за ним.

— Она не в участке?

— Нет, сэр. С утра уехала. Ох, у нас серьёзные вызовы, а тут приходится такие загадки разгадывать. Сотрудники дома престарелых упёрлись, словно стадо баранов, не захотели давать информацию. А директора не было.

— Ясно, — он толкнул дверь. — Фей ничего не добилась. У нас есть трупы, есть их имена в списке живых и… надо бы статью сунуть им под нос и назвать сумму штрафа за непредоставление информации.

Анита присела в кожаное кресло с правого боку от стола главного инспектора. Ей хотелось порассуждать, ибо мысли давно витали в голове, но на совещаниях ей высказываться никто не позволял. Выпал хороший случай, и она воспользовалась им.

— Шеф, я в своей практике никогда не встречала столь запутанного дела. С мёртвыми проще. Что толку от живой жертвы, если она ничего сказать не может? И почему её так к дому этому тянет, не задумывались?

— Она прожила на этой территории почти десять лет. Логично, — устало ответил Шейн.

— Нет. У неё особая тяга к дому. Почему она выбрала комнату под лестницей?

К чему вела Анита, Шейн не знал, но втянулся.

— Потому что в подвале она тоже жила под лестницей. Она чувствует себя в безопасности. Она забаррикадировала это место, чтобы не замёрзнуть зимой.

— Вы ведь видели подвал? А значит, знаете, что есть намного лучше места для баррикад.

— Не понимаю. К чему ты клонишь?

— Возможно, не в доме Молли, а в подвале выбор на место под лестницей был не случайный.

— То есть?

— Она жила с О’Флаэрти. И жила в комнате под лестницей. Это такой же её дом, как и дом Молли.

— Но подожди, Анита, мы проверили все возможные документы. У О’Флаэрти был только сын. Кто тогда эта девушка?

— Тут много вариантов. Но я бы не гадала, а начала бы с самого простого.

Шейну нравились рассуждения констебля. Он сел прямо и вцепился в подлокотники стула.

— Ну?

— Я бы подняла архивы в школе Клорейн. Если Анжеле на момент заточения было восемь и если не исключать вариант, что она жила с О’Флаэрти, значит, она ходила в школу.

— Мы это узнаем, если девочка под фамилией О’Флаэрти училась в школе.

— Вот бы узнать её имя.

— Кажется, вы учебники Анжелы брали для изучения. Она не писала там имени?

— Нет, шеф, — с сожалением вздохнула Анита. — На обложках она высчитывала что-то. По количеству чёрточек — дни месяца. В книгах она не писала, только рисовала.

— Рисунки вызвали вопросы?

— А хотите, я вам принесу эти книги? Сами взгляните.

Через десять минут служащая принесла книжки, упакованные в специальные пакеты. Шейн попросил кофе и принялся листать. Он подошёл к делу с особой щепетильностью. Сначала изучил обложки. Да, она высчитывала дни и даже иногда надписывала дату, что подтверждало теорию о долгом пребывании в подвале. 2015, 2016 и на 2017 она остановилась. Потом просто считала. То есть до десяти лет она от кого-то узнавала точную дату. А раз она могла спрашивать и ей отвечали, значит, с ней не обращались жестоко, рассуждал Шейн.

Каждую книгу он медленно пролистывал от корки до корки. Она пыталась понять математические задачи, решала их на полях. И всё. Больше она не писала.

Рисунки не выглядели странно. Цветочки, кошечки, собачки. Иногда она срисовывала картинку в учебнике. Получалось хорошо. Интересно, она также хорошо рисует сейчас?

Он позвонил Молли.

— Попросите Анжелу ненавязчиво что-нибудь нарисовать. Не имеет значения, когда она это сделает. Вы попросите и сделайте вид, что забыли об этом.

Женщина с радостью пообещала помочь.

Как хорошо, что в доме поселились Дэниелы. Святые люди! Разве много на свете людей, готовых не просто принять непонятно какого человека в доме, так ещё сотрудничать с полицией? Дэниелы — исключение.

Кофе закончился. Шейн ещё раз пролистал учебник, просто бесцельно. И вдруг что-то бросилось в глаза. Инспектор снова пролистал книгу, нашёл страницу и долго смотрел на свою находку.

— Что вы об этом думаете?

Ради Шейна Орле пришлось прервать сеанс, отчего она была несколько раздражена.

— Это рисунок.

— Да. Рисунок Анжелы. Кажется, нарисован уже в подростковом возрасте.

У Орлы не находилось слов. Она сразу поняла, что изображено на этом рисунке. Как и Шейн полчаса назад.

— Это озеро. Лодка, — медленно говорила она. — В лодке человек. А эти двое в воде. Они… тонут?

— Вы психолог. Я приехал, чтобы вы мне это сказали.

Лири чувствовала странное давление со стороны инспектора О’Хэллорана, что ещё больше нервировало.

— Полагаю, инспектор, — по-прежнему спокойно продолжала она, — вы знаете больше меня, потому что я вижу обычное воображение подростка.

— О’Флаэрти погибли в этом озере. Мы нашли их кости, и экспертиза уже подтвердила наши подозрения. Они утонули в этом чёртовом озере. Ну, Орла, — Шейн оперся о стол ладонями и подался вперёд, заставив психолога отпрянуть назад, — озвучьте мою мысль.

Лири вновь взглянула на рисунок.

— Она нарисовала это, сидя у себя в подвале в кромешной темноте… Или…

— Да, ну же!

— Получается, Анжела видела, как их убивали?