Глава 23

Лондондерри встретил их пробками. Так всегда, когда едешь из Ситисайта в Вотерсайт по автомобильному мосту. Близится лето, туристы уже заказывают экскурсии, количество людей в городе значительно прибавляется, как и работа у полиции.

О’Хэллоран тяжело вздохнул и открыл со своей стороны окно, чтобы впустить воздух. Анжела уснула на заднем сиденье, обняв любимого мишку. Стоя на светофорах, Шейн каждый раз оборачивался, чтобы посмотреть на её умиротворённое лицо, молодое и нежное, снова и снова убеждаясь в том, что человек может быть выносливым в любых условиях. Нужно лишь иметь одно желание — жить.

Оказавшись в Вотерсайте, Шейн заехал в булочную, чтобы купить выпечки для девушки, предположив, что когда она проснётся, захочет есть. А у него только пирог Молли в контейнере. Само собой он тихонько закрыл дверцу и зафиксировал замки, чтобы Анжела не смогла убежать. Испуг после сна дело такое… Шейн всё предусмотрел.

В магазине он позвонил О’Киф.

— Фэй, прости, что так внезапно прервал звонок.

— Ничего страшного, шеф. Мы с Анитой едем в Клорейн, чтобы допросить соседей… теперь по поводу Анжелы. Журналисты вот-вот прознают об этом, нам надо торопиться с расследованием и никого не спугнуть.

— Хорошо, Фэй. Я нисколько не сомневаюсь в вас, сержант. Отчёт положишь мне утром на стол. Сегодня я не приеду в участок.

— У вас всё хорошо, шеф? Голос у вас какой-то… больной.

— Я здоров. — Шейн смотрел через окно булочной на машину. — Непредвиденные трудности. Но я попробую решить их до вечера.

А сам подумал: «Как?»

— Фэй, раз уж едете в Клорейн, загляните первым делом в местную школу.

— Будет сделано, шеф!

Шейн любил свою команду. Всегда исполнительные, разумно подходят к делу. Он ценил их профессионализм и их уважение к нему, как к старшему. Галлахер, так тот и вовсе не вызывал беспокойства. Вот Эван и заменит его пару дней! Не зря же они напарниками были! Ближе к вечеру Шейн переговорит с ним по телефону. Не сейчас.

Сейчас ему нужно было решить, что делать с Анжелой.

Рискуя своей работой, он всё же повёз её к себе домой. Если начальство узнает, беды не избежать. Так что надо сделать всё так, чтобы ни одна живая душа не прознала о том, что он взял к себе жить девушку из подвала. О Боже! Дожил! В свои почти сорок лет он совершает полнейшую глупость!

И тем не менее, Анжела переступила порог его квартиры.

— Это… мой подвал, — сказал добродушно Шейн и улыбнулся.

Анжела посмотрела на него с удивлением, затем тоже улыбнулась и слегка толкнула его. Покачала головой.

— Нет? Не подвал?

Она вертела головой из стороны в сторону.

Посмеявшись, Шейн пригласил её на кухню.

Его квартира — это отдельный вид искусства. Когда-то ему купил эту квартиру отец. Большая, просторная, с тремя комнатами, но без ремонта. Со временем Шейн превратил квартиру в конфетку. Он избавился от имеющихся перегородок во входной зоне, сделав кухню-гостиную. При этом кухню он частично спрятал в нише, чтобы гарнитур не выглядел громоздким. Немного сдвинул дверные проемы в комнатах, а в спальне обустроил гардеробную. Он мужчина, но не из тех, у кого всего пара костюмов и трусы (как у Эвана!). Нет, у Шейна была целая коллекция строгих костюмов, отдельно брюки, рубашки и пиджаки; несколько пар обуви, вагон трусов и маек. А в одном из выдвижных ящиков хранились разнообразные солнечные очки.

Стены были покрашены в нейтральные серые оттенки, потому что Шейн любил искусство, а такие стены подходят для размещения на их фоне картин или арт-объектов. На полу — ламинат. И никаких ковров! Он не любил пылесосы.

В гостиной была предусмотрена система хранения с комбинацией открытых и закрытых шкафов, в центральной части висел большой телевизор, который он включал, если только надо было просмотреть новости по их делу. А так… бесполезный чёрный зомби-ящик.

Корпусную мебель он делал на заказ, а буфет-стеллаж в спальне напротив кровати достался ему после продажи одного частного дома, хозяин которого распродавал предметы через своих знакомых. Буфет был из Германии, шестидесятых годов.

Шейн любил свою квартиру и дорожил каждой вещью.

И вот, в доме появилась необычная девушка. Это было в новинку для инспектора, привыкшего к одиночеству. Что она будет делать в этом доме, он представить не мог. Опасение вызывало ещё и то, что его квартира — это не коттедж в Клорейн, она находилась на пятом этаже. Это высоко, а Анжела вряд ли когда-либо находилась так высоко. То, что она согласилась зайти в лифт, его успокоило, но и это благодаря больнице, в которой её какое-то время держали.

Он включил чайник и принялся доставать купленную выпечку из пакета, а вместе с ней достал пирог Молли.

— Ты ведь проголодалась, я верно понял?

Она не обращала на него внимания, а разглядывала всё вокруг.

— У меня есть комната. Там диван, но тебе должно быть на нём удобно. В комнате никогда никто не жил. Я… ею не пользовался. Посмотришь?

Она с радостью согласилась.

Эта комната была темнее всех остальных, но и картин здесь было больше. Шейн разложил диван и сказал, что это будет её кровать, а потом показал на кресло.

— А здесь Тоби может спать. Мы и ему постель найдём.

Анжела была в восторге. Он закрыл шторы, создав ауру, к которой она привыкла. В его квартире нет лестницы, и прятаться здесь никак не получится. Ей придётся привыкнуть к этой комнате.

Вдруг он поймал себя на мысли, что уже принял тот факт, что это не временное её пребывание здесь. Так быть не должно!

— Идём кушать?

Пока он наливал чай, Анжела не сидела на месте. Она нашла тарелки и выложила на них булочки. Пирог тоже достала и аккуратно поделила на ломтики. Молли многому её научила за эти недели.

Они сели за стол, но Шейн не сразу начал есть. Он долго смотрел на неё.

— Ты меня совсем не боишься? — спросил он, желая поговорить. Как плохо, когда человек не может связать двух слов.

Она мотнула головой, что не боится.

— А кого боишься?

— Ко-о-го, — произнесла она.

— Да. Кто или что тебя напугало? Почему ты спряталась?

Она подняла голову и уставилась на Шейна. Затем заметила в вазочке разноцветные драже, взяла их и высыпала на стол. Шейн недоуменно наблюдал за ней, но не мешал. Когда она закончила, отошла в сторону, позволив инспектору встать на её место.

Из голубых и розовых драже было выложено слово: ОН.

— Он? Тебя напугал мужчина?

Кивок.

— Мистер Клайв Дэниел? — неуверенно спросил Шейн.

Она отрицательно качнула головой.

— Сын Молли? — рискнул Шейн.

И попал в точку. Анжела возбудилась, подбежала к холодильнику и прижалась к нему спиной, рукой позвала Шейна и выстроила ему позу. Такую же, в какой стоял Джошуа. Вульгарно.

Она мычала и кривила лицо, но Шейн плохо понимал. В нём вспыхнуло негодование. И вдруг она зашипела, как самая настоящая кошка. Он не дышал с минуту.

Анжела отчаялась. Ей очень хотелось рассказать, но слова как будто застряли, не желая вырываться. Вдруг она заметила тетрадку во внутреннем кармане пиджака Шейна, вынула её, не дав ему опомниться, раскрыла чистый лист и протянула руку Шейну, требуя карандаш. Он достал из нагрудного кармана рубашки шариковую ручку.

Анжела принялась рисовать. Сначала женщину, над ней сердце. Она любила Молли, в этом не было сомнения. Затем нарисовала мужчину и изобразила его злым. А над его головой написала слово, очень корявыми неумелыми буквами, но красноречиво: ДЕРЬМО.

Шейн не удержался от улыбки.

— Понятно, — сказал он, не переставая улыбаться, — Джошуа решил с тобой что-то сделать? Он плохо говорил с тобой?

— Та! Та! — кивала она.

— Я накажу его, хорошо? — она кивнула, а он стал серьёзнее. — Анжела, ты умеешь писать. Напиши, как тебя зовут. Помоги мне найти твою семью.

Она подумала, затем села за стол и что-то долго выводила в тетради. Шейн прочитал: ЕЁ НЕТ.

— Чего нет? Семьи нет?

Кивок.

— Щейн, я… та.

Он ничего не понял. И, может быть, их разговор зашёл бы намного дальше, но в дверь позвонили и Шейн пошёл открывать. В квартиру влетел Эван Галлахер, даже не думая дожидаться приглашения.

— Прогульщик! Лентяй! Я его разыскиваю, а он дома сидит! Телефон на что? Звоню, звоню, а… — он остановился, глядя под стол. — Это ещё что?

Шейн вёл себя спокойно.

— Анжела, это друг, — сказал он мягко, — Эван. Мой напарник. Ты видела его много раз. Вылезай из-под стола. Галлахер, своим криком ты её напугал. Ну что ты за человек?

Но Эвана это мало волновало. Он смотрел то на Анжелу, то на Шейна, затем выдавил:

— О’Хэллоран, ты взбрендил?