Глава 25

Утром Шейн проснулся ни свет ни заря, чтобы до начала совещания успеть придумать, что делать с Анжелой.

Он надел брюки, пока без ремня. Волосы находились в состоянии «куда хочу, туда торчу». Умылся, побрился, почистил зубы. И всё время не переставал думать об Анжеле. Пару раз мелькнула мысль оставить девушку одну. А потом представил вокруг своего комплекса пожарные машины, полицейских и передумал.

Шагая на кухню, чтобы сварить кофе, он просматривал список контактов на телефоне. Насыпал зерна и нажал кнопку автоматически. Повернулся к столу, и дыхание спёрло. Чего он действительно не ожидал, так это утреннего послания.

На столе было выложено два слова. И если бы это было безобидное «доброе утро». Нет! Анжела написала: «Я — грех».

Поскольку в руке был телефон, он щёлкнул запись несколько раз.

Голова шла кругом. Сначала он узнал, что Грэг и Джудит двоюродные брат и сестра, а Тимоти не О’Флаэрти; потом Анжела испугалась имени Гарей. Вчера ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы успокоить её, не спрашивая больше ни о чём. А теперь он видит такую запись.

Почему она считает себя грехом?

— Ты попала в подвал в качестве наказания? — тихо вслух спросил он пустоту.

Вспомнилась библия в подвале среди других книг. Зачитанная до дыр. О’Флаэрти, по словам соседей, были религиозными фанатиками. Грех…

Анжела знала Гарея, была знакома с домом и этими людьми. Значит, её туда не привезли. Складывалось чёткое убеждение, что Анжела находилась в своём родном доме.

«Посмотрим, что Фей и Анита скажут на совещании. Они должны были заглянуть в местную школу», — подумал он и снова просмотрел контакты.

Он мог позвонить только Молли. Пришлось снова к ней обратиться.

Через полтора часа Молли приехала вместе со своей невесткой Софи, что вызвало у Шейна раздражение. Он просил Молли никому не говорить, но женщина заверила, что Софи можно доверять.

— Так мы сможем заменять друг друга в случае непредвиденных обстоятельств, — сказала Молли, вынимая контейнеры с приготовленной едой.

— Софи, очень прошу, мужу ни слова. Если я узнаю, вынужден буду принять меры. У меня будут большие проблемы, если прознают журналисты и тем более моё начальство.

— Инспектор, Джошуа не станет…

— Миссис Дэниел, — строже сказал Шейн, — вы уже пошатнули моё доверие. Пожалуйста, сделайте, как я прошу.

— Не волнуйтесь, инспектор О’Хэллоран, мы будем немы, как рыбы, — мягко сказала Софи.

— Я больше ни к кому не могу обратиться, — объяснял Шейн, надевая пиджак. — Анжела начинает говорить.

— Что? — Молли искренне удивилась.

— Да, она много чего мне сказала, и я хотел бы, чтобы вы, как педагог, продолжили с ней занятия. Иногда она рисует, иногда пишет, но пишет она плохо. Я бы хотел, чтобы она лучше писала.

— Конечно, я… позанимаюсь с ней, — всё ещё ошарашенная сказала Молли.

В десять началось совещание. За пару минут до того, как все собрались, Галлахер с усмешкой спросил:

— Как ночь прошла?

Шейн сохранил серьёзный вид. Ничего не отвечая, он просто открыл фото на телефоне и показал Эвану.

— «Я — грех»? Это она написала?

— Нет, я! Лунатизмом страдаю. Конечно, она.

— Хм. Что бы это значило?

— Вот и мне интересно.

Фей заметила их шушуканье.

— Босс, выглядите помятым. Неужели женщина виновата? — решила пошутить Фэй.

Шейн смерил её суровым взглядом, она быстро села.

— Для начала хочу проинформировать вас, что в понедельник мы, наконец, сделаем заявление в прессу. Начальство настаивает, что история Анжелы должна быть предана огласке. Не люблю красоваться перед камерами, поэтому оставляю это тебе, Галлахер. Ещё раз — в понедельник в 9.00 поедешь на пресс-конференцию.

— Как всегда, вся бяка достаётся мне, — проворчал Эван, делая запись в блокнот.

— Да, Эван, да. Далее, — Шейн не садился, а ходил перед большим столом, не мог он сидеть на месте. Голова была перегружена разными мыслями, и в данную минуту он пытался сосредоточиться. — Что нам известно на сегодняшний день? Нам известно, что в доме, ныне которого владельцами являются Дэниелы, жили О’Флаэрти, религиозные фанатики, тихие брат и сестра, которые ходили за ручку. Их, судя по всему — пока только предположение — утопили в реке. У Джудит был муж Гарей Бэннинг и сын Тим. Последние двое на данный момент не объявились. Зато мы узнали, что посредник Диллан жил рядом, в десятом доме. То есть все там связаны друг с другом. Жаль, что Стэн Диллан на сегодняшний день не дееспособен и давать показания не может. Это усложняет нам работу. — Он подошёл к столу и увидел фото Анжелы. — Девушка… знаете, это моё личное мнение, но Анжела, скорее всего, родилась там. Но вот почему она оказалась в подвале?..

— Мы были в школе, шеф, — сказала Анита.

— Узнали что-нибудь?

— Директор подняла архив 2014 и 2015 годов. Мы искали по фамилии владельцев дома, то есть О’Флаэрти.

— И?

— Никакой девочки с этой фамилией в школе не было никогда. А вот Тимоти Бэннинга директор хорошо помнит, потому что слишком драчливый был, изводил учителей, издевался над учениками.

Шейн выругался про себя. Опять тупик.

— Что насчёт соседей?

Фей поднялась с места и прошла к доске, чтобы тыкать указкой в карту района Клорейн. Шейн заметил, что многие мужчины принялись разглядывать её выпуклые, очень аппетитные формы, поэтому громко кашлянул. Вздрогнув, несколько мужчин уткнулись в свои бумаги. А Фей заговорила:

— Итак, О’Флаэрти проживали в доме номер шесть. Четвёртый и второй дома находятся по одну сторону, а по другую — дома восемь и десять. С десятым домом всё ясно. Диллан хоть и являлся посредником продавца, сейчас ничего не может нам сказать. Рыбак Брэниган уже довольно стар и путается в своих воспоминаниях, часто уходит от темы разговора. Шеф, я не стала бы принимать его слова.

— А что он сказал?

— Сказал, что в огород О’Флаэрти забирались воришки, возможно, местные подростки. Когда это было, он не помнит. Вопрос о девочке он проигнорировал.

— Хорошо, продолжай.

— Джоди Маккормак, учительница из четвёртого дома не помнит, видела она девочку или нет. К концу разговора она пришла к выводу, что знала только Тимоти. Финская пара из второго дома до сих пор не приехала. Мы с Анитой попытались заглянуть в окна. Дом пустой. Словно там вообще никогда никто не жил. Не на полу же они спят!

— Анита, ради любопытства разыщи эту парочку.

— Будет сделано, шеф.

Фей поставила крестики на тех домах, о которых упоминала. Пришла очередь противоположной улицы. Это были нечётные дома. И успехов было мало.

— Нам удалось застать мистера Бёрна из первого дома трезвым, — сказала она, поглядывая на Аниту.

Шейн поднял брови.

— Неужели он что-то сказал?

— Сказал, шеф. Поэтому я оставила его напоследок. Вот, послушайте лучше.

Фей дождалась тишины, затем включила диктофон:

Фэй О’Киф: Мистер Бёрн, разрешите задать вам пару вопросов. Мы расследуем дело шестого дома. Вы, может быть слышали, в подвале была найдена девушка, которая прожила там десять лет. Вы можете нам что-нибудь сказать?

Шимус Бёрн: Девушка в подвале?

Фэй О’Киф: Да. Нам хотелось бы знать, были ли у О’Флаэрти ещё дети, кроме Тимоти.

Шимус Бёрн: У них всегда были толпы людей в доме. А когда никто не приходил, их тоже не было ни слышно, ни видно. Очень странная семья. Я выпивал с Гареем много раз. Ну, жаловался он на жену, но о детях никогда не заговаривал.

Фэй О’Киф: Простите, вы сказали «Гарей». Кто это?

Шимус Бёрн: Так муж Джудит. Как это вам о нём неизвестно?

Фэй О’Киф: Кто же такой Грэг О’Флаэрти?

Шимус Бёрн [усмехается]: По словам Гарея, Грэг — нахлебник. Он запудрил его жене мозги. Гарей его ненавидел.

Фэй О’Киф: Чем занимался Гарей?

Шимус Бёрн: Слесарь он. И рыбак. С Брэниганом частенько на нашем озере рыбачил. А когда сосед бывал в отъезде, без спроса брал лодку и…

На этом месте Фей остановила прослушивание. Наступило молчание.

— Эй Джей, — обратился к констеблю Шейн, — возьми нескольких ребят, наведайся к старику Брэнигану. Осмотрите лодку. Вполне вероятно, преступление совершили на ней. Если так, то нам практически известно имя преступника.

— Галлахер, допроси Брэнигана серьёзно. Желательно в участке. Тут вырисовывается картинка, не хочу ничего упустить.

Остаток рабочего дня Шейн провёл в участке, думая и сопоставляя факты. Пару раз позвонил Молли, чтобы узнать, как Анжела. Она заверила, что девушка не скучает.

— У меня есть одно неотложное дело. Вы не против, если я на часок задержусь?

— Всё хорошо, инспектор, можете не торопиться.

Шейн не собирался злоупотреблять временем Молли Дэниел, но если сегодня он не успокоит свою душу, жизнь не будет казаться радужной. Из участка он поехал в знаменитую в Дерри компанию, которая занималась поставками строительных материалов. Пришлось немого подождать. Как только Джошуа Дэниел вышел из своей фирмы, на ходу прощаясь с работниками, Шейн напрягся и завёл мотор.

На машине он проследовал за Джошуа до самого дома. Там он его и перехватил. Софи была с Молли в его доме, поэтому никто не помешает его задумке.

— Мистер Дэниел! — крикнул Шейн, отталкиваясь от ствола дерева.

— Инспектор? — удивился Джошуа. — Чем могу быть полезен?

Сжав кулак, Шейн с размаху врезал в челюсть Джошуа. Тот упал на траву, корчась от боли.

— Какого чёрта!

Шейн присел на корточки.

— Сегодня я пришёл, как обычный гражданин, не полицейский. На таких, как ты, законов не сыщешь, пришлось свершить собственное наказание. Ещё раз подойдёшь к Анжеле, тронешь её хоть пальцем, разукрашу лицо так, что мама родная не узнает. Уяснил?

— Я не…

— Ты, — О’Хэллоран схватил мужчину за ворот рубашки и стянул её, — ты чёртов извращенец! Как жаль, что у Молли такой гнилой сын.

Шейн встал и отряхнулся. Джошуа сидел на траве, вытирал кровь с губы.

— Как вы узнали? Она же не разговаривает.

— Никогда не пытайся недооценить людей с ограниченными возможностями. У неё есть голова, руки и… душа. Она не беспомощна.

Удовлетворив свою прихоть разукрасить морду Джошуа Дэниела, Шейн уехал. Если ещё хоть кто-нибудь коснётся Анжелы пальцем, тому несдобровать. Она просила защиты, и он готов её защищать.