Глава 26

Мысли блуждали неведомо где. Шейн сидел неподвижно в кресле, расслабив галстук. Из-за усталости ему было лень переодеваться. Пульсировали костяшки пальцев. Надо было опустить руку в ведерко со льдом, но он этого не сделал, а теперь поздно.

Полутёмную гостиную освещали лампы из кухни. За столом сидела Анжела, что-то старательно вырисовывая с высунутым языком в тетрадке, которую привезла Молли. Сегодня Софи завязала ей хвост, открыв миленькое личико с вздернутым носиком. Шейн откровенно любовался её молодостью. Стыдился этого, но ничего не мог с собой поделать.

— Анжела? Что ты рисуешь?

Она ткнула в него пальцем.

Шейн смутился.

— Меня?

В ответ — широка улыбка. Зубки у Анжелы были ровные, однако на левом клыке был небольшой скол. Он не портил общего вида, но требовал реставрации.

— Почему ты рисуешь меня?

Он не ждал внятного ответа, просто спросил, однако, Анжела посмотрела на него с серьёзным выражением.

— Щейн. Хороший.

— А кто плохой?

— Он.

— Гарей?

Молчание.

Анжела смотрела на свой рисунок. Шейн решил сесть напротив неё за стол. Сначала он посмотрел на рисунок. Она и вправду изобразила его в костюме и взяла этот маленький портрет в сердце. Глядя на этот рисунок, Шейн едва сдерживал эмоции.

Нужно было поговорить, но не хотелось её спугнуть.

— Анжела? Я могу быть с тобой откровенным? — Она просто смотрела на него, поэтому он продолжил: — Я хочу найти и наказать тех людей, которые тебя обидели. Понимаешь? Мне нужна твоя помощь.

Она пожала плечами, затем перевернула страницу и написала: «Я — грех».

— Но почему? Что ты сделала? Кому?

Анжела подумала, затем медленно вывела четыре буквы: «Родилась» (с английского «born»).

У Шейна не нашлось слов. Ни одного предположения. Что наговорили ребёнку? Какими россказнями забили головку восьмилетней девочки? Как же она объяснит?

— Тебя били?

Анжела уверенно покачала головой, что нет.

— Никогда?

— Ни…

— Ты родилась в доме О’Флаэрти?

— Та.

— И жила в комнате под лестницей?

— Та.

— А потом тебя отвели в подвал в пристройке и заперли?

Молчание.

— Напиши своё настоящее имя.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Анжела взяла карандаш и начала выводить букву «К». В то же мгновение зазвонил мобильник Шейна. Выругавшись, что всё это так не вовремя, всё же ответил:

— Слушаю тебя, Эван?

— Включи телек. Прямой эфир новостей. Кажется, у нас утечка информации…

Не дослушав, Шейн бросился к пульту и немедленно включил телевизор, нашёл нужный канал и замер. В доме Дэниелов творился какой-то хаос. Не предупреждённые они открыли дверь журналистам, а те немедленно забросали их вопросами.

«А правда, что в вашем доме, в подвале, была найдена девушка? И она жила там десять лет?»

«Где она сейчас? Мы хотели бы задать ей пару вопросов».

Молли спряталась от камер, заслоняясь руками. Клайв всеми силами старался вытолкать настырных журналистов.

«Уходите из нашего дома! У вас нет права так бесцеремонно врываться сюда. Мы не даём интервью!»

Но журналисты не унимались, и после того, как Клайв захлопнул дверь, они пошли в сад, а ведущий, заприметив яму, в которой всё оставалось так, как было во времена, когда пристройка стояла над этим погребом, подошёл ближе и заговорил в микрофон:

— Девушка, которую полицейские прозвали Анжела, жила десять лет в этом месте. Попробуем спуститься и подробнее рассмотреть жильё несчастной девочки…

Анжела тоже смотрела репортаж, если его можно было так назвать. Её глазки расширились и бегали по экрану, она явно не понимала, что происходит.

Шейн уже звонил дежурным в Клорейн.

— Немедленно прогоните журналистов с частной территории и выставьте патруль. Пусть полицейские следят за порядком днём и ночью. Я не желаю, чтобы подобное повторилось!

Ярость в голосе Шейна напугала Анжелу, и она, схватив свою тетрадку, убежала в комнату. Шейн этого не заметил. Он позвонил Молли, извинился и пообещал уладить ситуацию. Затем снова набрал Эвана.

— Мать твою! Как это возможно?

— Моя мать тут ни при чём. Я сам был в шоке. Об этом трубят во всех новостях. Как ты смог увидеть, наглецы тоже нашлись.

— Завтра же уладь вопрос с журналистами. Сделай заявление с утра. Чем раньше, тем лучше. Дэниелы не должны пострадать. Что вообще происходит? Нет ни одного спокойного дня! Кому понадобилось болтать, как думаешь?

— Я знаю не больше твоего, О’Хэллоран. Может, Орла решила тебе напакостить?

— Орла не дура… — сказал Шейн, подумал и добавил: — Не такая дура, чтобы трепаться.

— Я пошутил. Анита с Фэй допрашивали соседей, и на этот раз вопросы касались Анжелы. Делай выводы. Пресса легко заплатит за сенсацию. Подумай, кому бы понадобились деньги.

— Хм. Бёрн из первого дома?

— А что? На выпивку заработал.

Шейн успокоился.

— Ладно, что сделано, то сделано. Пошли Эй Джея проконтролировать патруль в Клорейн. Придётся охранять Дэниелов от журналистов. Это наша прямая задача. Эти милые люди не должны пострадать. Я лично поручился за их безопасность. Завтра хочу увидеть твоё заявление.

— Будет сделано, шеф.

Телефон лежал в тишине всего минуту. Шейн успел осознать, что Анжелы поблизости нет, как снова зазвонил телефон. Это был начальник отдела, который долго читал Шейну лекцию о том, какой тот безответственный и невнимательный дубина. Отчитав его, пообещал со следующей оплошностью отстранить от дела. «Он только об этом и мечтает», — подумал с сарказмом Шейн. Однако прознай начальник про то, что Анжела живет в доме О’Хэллорана, можно будет заказывать себе гроб, а заодно панихиду по высокой должности. Надо быть осторожным.

Хотел сделать себе кофе, но вместо этого налил в бокал вина. Расслабиться — только этого ему не доставало сейчас. Ну и денёк!

На часах было что-то около десяти. Шейн выпил бокал вина до дна и снял, наконец, галстук. Расстегнул рубашку, за ней снял кобуру, пистолет положил на верхнюю полку в целях безопасности. Туда Анжела не дотянется, если стул не поставит.

От вина приятно зашумело в голове, проблемы растворились в тумане мыслей. Он собирался заглянуть к Анжеле, чтобы объяснить ситуацию и успокоить, а затем лечь спать. Сон пораньше значительно придаст сил.

Звонок в дверь, и про сон можно забыть. Сердце инспектора подпрыгнуло и начало беспокойно биться в груди. Только бы не журналюги!

Он сделал шаг к прихожей, но нет, побежал в комнату Анжелы, открыл дверь и жестом велел сидеть тихо. Девушка поднялась с пола, затем кивнула и забралась под одеяло.

Шейн запер комнату Анжелы на ключ. Гость настойчиво звонил в дверь.

«Это не Эван. Он не станет так отчаянно долбиться», — сделал про себя вывод Шейн.

Посмотрев в глазок, он быстро расслабился и распахнул дверь.

— Лири?

— Она самая, инспектор. До вас не дозвониться. Рядом проезжала, решила заскочить, чтобы вы сказали мне, что за шумиху устроили журналисты. И где девочка? В новостях показали дом Дэниелов, но Анжелы там не было.

— Ты же знаешь, что она прячется под лестницей, — Шейн старался казаться невозмутимым. — Журналисты в дом не пробрались. И не проберутся. Я послал полицейских в Клорейн.

— Да ну? Что же вы раньше об этом не подумали? Надо было дождаться нашествия журналистов!

— Так вышло.

Орла улыбнулась и сделала шаг к порогу. Шейн загородил собой проём, давая понять, что не намерен принимать гостей.

— Хочу навестить Анжелу завтра. Давно я к ней не заглядывала.

— Для чего? Мне кажется, она больше не нуждается в психологе.

— Это кто — вы решили?

— Анжела здорова и…

— О’Хэллоран, вы мне врёте.

— Что?

— Да, врёте. Я была в Клорейн сегодня. Молли сообщила, что полицейские забрали Анжелу. И куда же?

Вот пронырливая баба! Что теперь с ней делать? И сказать ведь нечего в своё оправдание. Она обязательно захочет видеть Анжелу, и у неё есть такое право.

Он попробовал выиграть время.

— Орла, я дико устал. Ты смотрела на часы?

— Детское время, инспектор!

— Мне рано вставать. Обещаю, завтра отвезти тебя к Анжеле. А теперь прости, доброй ночи.

Он хотел закрыть дверь, но Лили успела удержать её рукой.

— Утром, инспектор. Я хочу видеть Анжелу утром, — и она улыбнулась почти зловеще, будто знала тайну Шейна. — Доброй ночи.

Орла Лири скрылась в лифте, а Шейн запер дверь, вздохнув с облегчением. Хотя какое тут облегчение! Надо что-то придумать, чтобы не вызвать ещё больше подозрений. Он тряхнул головой. Утром подумает.

Направляясь к себе, он вдруг вспомнил, что Анжела должна была написать имя.

Любопытство сильная штука. Он тихонько открыл дверь в комнату Анжелы. Девушка крепко спала, накрывшись одеялом. Тоби лежал в своей законной постели. А на тумбочке тетрадка. Шейн взял её и вышел в коридор, на свет. Быстро пролистав, нашёл рисунок — себя в сердце — затем перелистнул.

Вот запись «Я — грех».

А это…

— Кейтлин, — произнёс он вслух и широко улыбнулся. — Её зовут Кейтлин!

Вернув тетрадь на место, он отправился в свою спальню. Позвонил Фэй, извинился за поздний звонок и быстро распорядился:

— Утром начни сбор информации по Кейтлин О’Флаэрти. Или Бэннинг.