Глава 33

Подбегая к О’Хэллорану, Фэй чуть не врезалась в открытую дверь.

— Что происходит, шеф? В участке такая суета!

— Всё в порядке. Просто дело приняло крутейший поворот. И теперь мы на пути к разгадке истории «девушки из подвала».

— Ох, — улыбнулась Фэй, — и как вам это удалось? Все в шоке. Тимоти Бэннинг у нас в участке…

— Он не арестован пока, но мне удалось заманить его сюда. Кстати, где он?

— В допросной. Эван вас дожидается, чтобы начать допрос. Ах, а в вашем кабинете сидит тот психолог. Э-э-э… Орла Лири. Зачастила она к вам. Кажется, вы покорили её сердце.

Фэй невинно пошутила, но Шейну было известно больше, поэтому реакция последовала незамедлительно:

— Не болтай глупостей, сержант О’Киф. Займитесь делом!

— Ой. То есть… слушаюсь, шеф.

Шейн толкнул дверь в свой кабинет и замер. Орла в красном костюме с безупречной прической сидела в кресле. На коленях лежал пиджак. Она повернула в его сторону голову, но не встала и не поздоровалась.

Шейн плотно запер дверь и прошёл к своему креслу.

— Я не опоздала, инспектор, — сказала она, — чего не скажешь о вас.

— Мне важно, что вы пришли вовремя. Скажите, Орла, какие у вас мысли?

— У меня много разных мыслей, инспектор, можете себе представить?

— По поводу Анжелы.

— Ах, вот вы о чём. Анжела выздоравливает, раз проявляет характер. Похоже, она питает к вам чувства.

Шейн не сводил с неё внимательного взгляда, будто его взгляд — якорь, тяжёлый и цепкий.

— С чего такой вывод?

— О, — она усмехнулась, — я — психолог. Такие вещи не так уж сложно понять. А Анжела… Она отчасти ребёнок, и все свои чувства выставляет напоказ.

— Вы были неосторожны.

— В чём? Когда я сказала Молли, что Анжеле опасно оставаться у вас в доме? Так я о вас переживаю.

— Анжела поняла это так, будто вы пытаетесь упрятать её в больницу, где её однажды держали. Она была напугана. Причём здесь её чувства ко мне?

Орла теряла терпение.

— Я говорила о приюте, а не о больнице. Причём здесь её чувства? Она кричала мне: «Шейн не твой». Как сами думаете, инспектор, что это, если не ревность?

В этот момент в кабинет вошла констебль Фоули, чтобы поторопить Шейна на допрос. Ничего не оставалось, как завершить разговор с Лири. Он попросил впредь не приезжать в его дом, пока он сам лично не пригласит её. Также он добавил, что Анжела будет оставаться в его доме, пока он этого хочет. Он рисковал. Орла могла из злости или мести осведомить его начальство о том, что он приютил жертву у себя дома без официального разрешения. Но надеялся на ее благодушие. Сегодня Орла вышла из его кабинета спокойная, но настоящие её мысли были скрыты от него.

Смущённый и напряжённый Шейн появился перед Галлахером.

— Могу тебя поздравить, — радостно воскликнул Эван. — Как тебе это удалось?

— Его Анжела в торговом центре увидела, — тихо сказал Шейн. — Дальше я проявил хитрость. Увидев его бицепсы, придумал историю, мол, мечтаю иметь такие же. Спросил, где он качается и всё в таком духе. Тим оказался разговорчивым и охотно пригласил меня в свой спортивный салон. Он там инструктором работает. Утром я явился со значком и пригласил в участок. Дело сделано.

— Ты не задавал ему вопросов?

— Конечно, задавал. Спросил, знает ли он Джудит и Грэга О’Флаэрти. Он обеспокоился, но признался, что знает. «Джудит — ваша мать?» — спросил я. Он ответил, что да. «И вы родились в Клорейн?» — последовал мой вопрос. Тимоти не отрицал. Тогда я сказал, что Джудит и Грег мертвы, и по этому поводу ему зададут несколько вопросов.

— И какова была его реакция, когда он услышал о смерти матери и… дяди? — не отставал Эван.

— Не такая, какая должна быть у сына, потерявшего мать. Хотя он спросил, как это случилось.

— Он точно знает, — прищёлкнул пальцами Галлахер, — и мы его прижмём. Разговор будет долгим. Кстати, как Анжела?

— Сегодня за ней приглядывают Молли и Софи. Будем допрашивать хоть до ночи. Иди уже вперёд!

Официальный протокол допроса

Дата проведения: 23 июня 2025 года

ФИО допрашиваемого: Тимоти Бэннинг

Провели допрос:

— Главный инспектор Шейн О’Хэллоран

— Инспектор Эван Галлахер (напарник)

О’Хэллоран: Как давно вы видели вашу мать Джудит О’Флаэрти?

Тим Бэннинг: Да-а больше года назад. Мы с ней серьёзно повздорили, и я больше не приезжал в Клорейн.

Галлахер: Какова была причина вашей ссоры?

Тим Бэннинг: Это имеет значение?

Галлахер: Имеет, мистер Бэннинг, и очень прямое.

Тим Бэннинг: Ну, она с дядей состояла в религиозной секте. Все уши мне ею прожужжала. С самого детства библию совала и заставляла читать. А в последнее время начала дорогие вещи продавать на благотворительность. Я злился. Потому что она и дом могла продать, чего доброго. Я ведь наследник, мне хотелось его сохранить.

О’Хэллоран: Но ведь был ещё ваш отец. Разве без его согласия она смогла бы его продать?

Тим Бэннинг: Увы, но да — смогла бы. Дело в том, что дом достался моей матери после смерти родного брата. Отец никак не был вписан в это наследство. Он мог получить этот дом только в случае, если моя мать умрёт.

Галлахер: И вы с отцом решили её убить?

Тим Бэннинг: Что? Нет! У меня рука бы не поднялась. Зачем вы меня обвиняете? Я никогда не убил бы свою мать!

Галлахер: А Гарей? Ему терять было нечего, ведь он знал о связи Джудит и Грэга. Грех, не так ли?

Тим Бэннинг [после паузы]: Откуда вам это известно?

О’Хэллоран: Здесь мы задаём вопросы.

Тим Бэннинг: Я… Я не знаю. С отцом я тоже давно не виделся. Сейчас я живу своей жизнью, у меня невеста, и я не думаю о родителях. Пусть я плохой сын, но и они не были хорошими родителями.

О’Хэллоран: Вы знали, что дом был продан?

Тим Бэннинг [удивлённо]: Как?

О’Хэллоран: Вы помните, где были прошлой весной? Примерно в апреле месяце?

Тим Бэннинг: Помню. Я был во Франции на соревнованиях. Подождите, моя мать всё-таки продала дом? Я не понимаю.

О’Хэллоран: Мы тоже. Эван, надо проверить информацию насчёт Франции.

Галлахер: Я поручу это О’Киф. Мистер Бэннинг, во время конфликта ваш отец присутствовал?

Тим Бэннинг: Нет. Я не видел его ни в тот день, ни после. Мы с ним никогда не были дружны. Если я приезжал в Клорейн, то к матери.

Галлахер: На то были причины?

[Молчание]

О’Хэллоран: Что вам известно о девочке по имени Кейтлин О’Флаэрти?

Тим Бэннинг: Вам и про неё известно?

Галлахер: Она жива. На случай, если вы думаете, что она мертва. Новые хозяева нашли её.

Тим Бэннинг: Вы шутите? Она не могла выжить! Это невозможно!

О’Хэллоран: А вот с этого места давай поподробнее.

Галлахер: Поверьте, мистер Бэннинг, в ваших же интересах рассказать нам правду. Тем более, если вы считаете себя невиновным в смерти родителей и… в судьбе Ан… Кейтлин.

Тим Бэннинг: А вы скажете, как она выжила?

Галлахер: Думаю, это скоро всем станет известно. Ты рад или нет?

Тим Бэннинг: Я равнодушен. Потому что Кейтлин невзлюбил с первых дней её жизни. Тогда я был маленький, поэтому мои чувства можно объяснить обычной детской ревностью. Но было ещё кое-что: с тех пор, как появилась Кейтлин, мать с отцом начали ссориться. Отец поколачивал мать. Тогда я не понимал почему. Отец твердил, что Кейтлин родилась в грехе… сам он тоже в Бога верил, только он обычный католик. Когда мама с моим дядей двоюродным согрешили, отец просто начал давить на них библейскими стихами. Кейтлин росла, но я её почти не видел. Отец её ненавидел и держал под лестницей, в комнате без окон. Мать выпускала её, когда отца не было дома. Если он приходил и видел её, устраивал скандал и снова бил мать.

О’Хэллоран: Что же, Грэг не мог защитить её?

Тим Бэннинг: Грэг был хилый. Отец однажды врезал ему так, что нос сломал. Тот и не лез. Хм… молился только.

Галлахер: И вот, Кейтлин достигла возраста восьми. Она не ходила в школу, жила под лестницей, правильно?

Тим Бэннинг: Да. Я был постарше и уже кое-что стал понимать к тому времени. Иногда приносил ей пирожные или книги. Мать меня хвалила за это. Но отца она раздражала. Он грозился убить её, если ещё хоть раз увидит «это исчадие ада». Мать и приняла решение спрятать её в подвале.

О’Хэллоран: Чтобы защитить?

Тим Бэннинг: Да. Отец успокоился. Они помирились. Грэг продолжил проповедовать. Жизнь потекла своим чередом, год за годом. Но мать сделала ошибку.

О’Хэллоран: Какую?

Тим Бэннинг: Она сказала отцу, что Кейтлин умерла.

О’Хэллоран: И… что же тогда изменилось?

Тим Бэннинг: Она заперла подвал в нашем сарайчике и перестала приносить ей еду.

Галлахер: То есть, Джудит решила похоронить дочь заживо?

[Кивок]