Глава 34

— Ты отпустил Бэннинга? — удивилась Фэй, наблюдая, как Тим покидает участок.

— Мне пока не за что его арестовывать. Он — старший ребёнок, который стал свидетелем семейного насилия. Гарей избивал Джудит, мог набить морду Грэгу. Он держал малышку Анжелу взаперти, а потом заставил уничтожить.

— Я не понимаю. Если Гарей Бэннинг не имел права жить в том доме, то почему она просто не прогнала его? Почему даже после такой странной измены продолжала жить с ним и слушаться? Чем же он удерживал её? В чём была его власть, что она осмелилась убить дочь?

— У меня тоже много вопросов, Фэй, — устало сказал Шейн. — По словам Тимоти, Гарей был тираном, умел психологически воздействовать. Уходить он не собирался, ибо считал её своей семьёй. Если бы не Кейтлин, возможно, их семья была бы счастливее.

— Тим так считает?

Шейн кивнул.

— А ты веришь в его непричастность?

— Если у меня нет оснований для ареста — это не значит, что я ему верю. Мы заставили его подписать подписку о невыезде. Посмотрим, как он поведёт себя.

Фэй потопталась на месте в нерешительности, затем спросила:

— А ты не хочешь устроить встречу Тима и Анжелы?

Инспектор бросил на сержанта О’Киф тяжёлый, укоряющий взгляд.

— Не вижу в этом смысла, Фэй. Собери всех в зале совещаний. Я в уборную.

На совещании выяснилось, сколько открытых вопросов ещё оставалось. У Шейна раскалывалась голова. Тимоти нашёлся, но ничего не стало ясно.

Причина, по которой Анжела оказалась заперта в подвале, нашлась. Девочка родилась от двоюродного брата Джудит, и Гарей её, разумеется, ненавидел. Джудит не сделала аборт, родила и воспитывала Анжелу (Кейтлин). И только спустя несколько лет решила оставить девочку-подростка погибать в погребе сарая. Здесь у всех одновременно возник вопрос — почему.

На данный момент Тимоти — ребёнок, который не подвергался насилию, но видел его со стороны. На вопрос, почему он не остановил всё это в более старшем возрасте, он ответил вопросом на вопрос: «Что я должен был остановить?»

Действительно — что?

Гарей исчез, хотя держался за дом. Похоже, после убийства Джудит и Грега Гарей провернул дельце с домом. Помог ему в этом Диллан. Джудит официально не была объявлена погибшей, а косвенно определена в дом престарелых. Заставил ли Гарей перед смертью её что-нибудь подписать? Дарственную? Тут складывалось. Она не согласна была подарить дом Гарею, а постороннему могла — под давлением.

Анжела давно была забыта. Если бы Гарей спустился в погреб и обнаружил живую девочку, он бы её убил. «Утопил бы, как и мать», — это были слова Галлахера.

Под вопросом смерть жены старика Брэнигана.

До сих пор разыскивалась пропавшая Эйлин О’Доэрти.

Не выяснилось также, что происходит в доме номер два. Начальство посчитало нужным запросить ордер на обыск. Всё это казалось очень странным.

В какой-то момент Шейна осенила мысль, которую он озвучил:

— Анжела была свидетелем убийства Джудит и Грега. Сейчас она лучше говорит и, может быть, сможет дать показания. Я попробую.

— Если о ней узнает Гарей, не попытается ли устранить?

— А смысл, Фэй? Как ни крути, а убийца — Гарей. Он воспользовался лодкой Брэнигана, он тиран и был способен на жестокость. Так ради чего ему устранять Анжелу сейчас?

— А если она знает что-нибудь ещё? Что-то, чего мы пока не знаем. Подумайте, шеф, какая-то деталь от нас ускользает. Мы просто ухватиться не можем.

Шейн резко посмотрел на Галлахера.

— Съезди к жене Диллана и расспроси, кто навещал её мужа до того, как он пережил инсульт.

— Слушаюсь, шеф! — Галлахер собрал со стола бумаги и сунул их в папку.

Дома Шейну предстояло серьёзно поговорить с Анжелой. Теперь, когда она связно строила предложения, он мог её допросить официально. И собирался он эти показания записать на диктофон.

Припарковав автомобиль, он достал пакет с продуктами и направился к подъезду. Недалеко заметил незнакомый автомобиль с чёрными стёклами. Нет, здесь разные автомобили проезжают, но этот… особенно привлёк внимание Шейна. И что самое странное — как только он обратил на машину внимание, водитель решил ретироваться. Из номера Шейн успел увидеть только две цифры 8 и 3. То ли это 803, то ли 893.

В доме царила тишина, когда Шейн вошёл в дом. Он положил ключи, закрыл входную дверь и отнёс продукты на кухню. Никто не выбежал его встречать. Шейн напрягся. Ни звука, ни шагов. Только его собственное дыхание и слабый скрип половиц от его собственных ног.

О’Хэллоран прислушался.

— Анжела? — позвал он негромко.

Ответа не последовало.

Шевельнулась тревога. Перед глазами вновь мелькнул тот автомобиль с цифрами 8 и 3. Он медленно прошёл вглубь, осматриваясь. Виски сдавило, как тисками, и стук крови стал отчётливым, как удары часов.

— Анжела! — громче и резче позвал он, врываясь в её комнату.

Пусто.

Подушка ровная, плед не тронут. Тоби спит на своём месте. Но если она не здесь, то… где?

Он рванулся в коридор, заглянул в ванную — никого.

Внутри что-то закрутилось, схватило, подогнуло колени. Сердце забилось в горле. «Только не это… Не сейчас…»

Дрожащими пальцами он набирал номер Молли, так и не выходя из ванной.

— Здравствуйте, Молли! — он старался держать голос ровным и не пугать женщину. — Как вы?

— Всё замечательно, инспектор. Как вы поживаете?

— Э… вы увезли Анжелу в Клорейн?

— Что? Нет, инспектор. Как же я сделаю это без вашего разрешения? Подождите, раз вы спрашиваете, то…

— Я дома и…

За спиной скрипнула дверь. Та единственная дверь, которую он не проверил — дверь в его спальню.

Медленно обернувшись, он чуть не вскрикнул. Анжела стояла перед ним тихая, босая и моргала после сна.

— Алло? Инспектор О’Хэллоран? — повторяла в трубку не на шутку разволновавшаяся Молли.

Шейн выдохнул почти со стоном. Подступило такое облегчение, что перехватило дыхание.

— Всё в порядке, Молли. Анжела просто спала. — А завершив звонок, едва выдавил: — Я так испугался…

Не договорив, он просто шагнула ней, и Анжела потянула свои руки к нему. Они обнялись. Затем Анжела подняла голову и улыбнулась. Она всё ещё была сонная.

— У тебя на кровати хорошо, Шейн. Я просто… скучала.

Он ещё крепче прижал её к себе.

— Не представляешь, как я скучал. Никому не отдам тебя, слышишь?

— Почему ты испуг… — она запнулась на трудном слове, — испугался?

— Потому что… пришёл, а тебя нигде нет.

— Я не уйду, Шейн.

— Знаю.

Их взгляды встретились и всё вокруг исчезло, будто кто-то щёлкнул выключателем. Никаких слов больше не последовало, только это вдруг ставшее тяжёлым молчание, наполненное чем-то новым.

Анжела выпрямилась, будто собиралась что-то сказать, но так и не произнесла ни слова. Он тоже замер, рассматривая её милое личико, дыхание сбилось. Нет, больше он не сможет себя сдерживать. Это выше его.

И в следующую секунду они оба потянулись друг к другу. Никакой уверенности или планов. Импульс, толкнувший их друг к другу неосознанно. Их губы встретились, неожиданно нежно.

Словно боясь спугнуть дыхание друг друга, они замерли — одно касание, как прикосновение перышка. В этот момент всё стало неважным. Шейн не хотел думать о том, кто он и кто она, не хотел думать о деле. Он чувствовал её тепло, и больше ничего в жизни не желал. Он никого так не целовал, никого не любил больше.

— Анжела, — прошептал он чувственно, отстраняясь.

Она прижалась к нему, положив голову на грудь.

Шейн ругал себя мысленно за эту слабость, но продолжал обнимать девушку.

— Ты говорил с Тимом? — осторожно спросила она.

Какое счастье, что она это спросила! Сам он не решился бы об этом заговорить.

— Да, девочка моя. Я говорил с Тимом. И… теперь мне очень нужно поговорить с тобой. Сможешь?

Она кивнула.