Глава 35

Они сели за стол на кухне. Анжела предложила еды, но у Шейна не было аппетита. Он сделал себе кофе, и теперь они сидели друг против друга, неловко поглядывая по сторонам.

Шейн дотронулся до руки Анжелы, и она вдруг ухватилась за его пальцы.

— Я верю тебе, — сказала она.

Её доверие для него было как свет в подвале — нежданный, ослепляющий. И в то же время её доверие словно стекло в руках было таким же хрупким.

— Я не предам тебя, Анжела. Ты стала мне очень дорога.

Кто знал, что его судьба была спрятана в тёмном подвале сарая? Это как заглянуть в бездну, которая всё это время тоже смотрела на тебя. Шейн вздохнул.

— И я хочу тебя защитить. А для начала мне необходимо найти убийцу твоих родителей. А ещё мне интересно, какие у тебя были отношения с братом. С мамой. С папой. И… Гареем. Даже Тим не смог объяснить, почему Грэг продолжал жить с Джудит в вашем доме после того, как измена стала явной.

— Папа не жил там.

— Что?

— Он не жил с мамой. Не в нашем доме.

— А… где?

— В другом доме.

— Можешь сказать, в каком?

— Нарисую. Сейчас.

Она убежала в комнату и вернулась со своей тетрадью. Анжела быстро изобразила улицу Майола. Шейн узнал дома номер 8, 6, 4 и… 2. Дом номер 2 она обозначила крестиком.

— Тут.

Шейн с минуту не дышал.

Получается, Джудит была той женщиной, которая попросила мистера Лайне стать владельцем дома. Похоже, Джудит была богатая. Теперь хотя бы ясно было, где Джудит и Грэг проводили время. Неясно, зачем ей нужно было делать владельцами совершенно посторонних людей, да ещё и иностранцев. Чтобы Гарей не знал? Как всё запутано!

— Значит, у твоей мамы было два дома. Грэг жил в доме номер два, а вы — в доме номер шесть. Но… почему тогда Грэг не забрал тебя к себе? Он же отец.

— Я — грех. Наказание. Ему не разрешили.

— Ты ходила в школу?

— Да. Мы с Тимом ходили. Он не говорил, что я сестра. Говорил, я дальняя родственница, — запинаясь и путаясь в буквах, отвечала Анжела. Ей ещё сложно было говорить. Она произносила предложения медленно и отрывисто. Но язык стал более послушным. — А я кивала. У меня не было моего мнения.

— Ты боялась свою семью?

— Нет. Я принимала то, что мне говорили. Я не знала другой жизни. Я боялась, когда Гарей бил маму, но плакать было нельзя. Тим приходил и закрывал мне рот рукой, чтобы я не кричала и не плакала.

— Тим любил тебя?

Анжела с грустью покачала головой.

— Он говорил, что я «адское отродье», «дитя греха». Он ненавидел меня и моего отца. Когда я сидела в подвале, он приходил, чтобы издеваться. Он тыкал в стихи библии, где написано о запретных связях. Книга Бытия.«И напоил отца своего вином в ту ночь; и вошла старшая, и легла с отцом своим». Бытие 38, Бытие 20…Он говорил, что когда вырастит, накажет их. И я думала, что он за меня их накажет.

— А это не так?

— Не знаю, — ответила она пожав худенькими плечами.

— Мама любила тебя?

— Мама всегда хорошо со мной говорила. Но в последние годы до того, как про меня забыли, она стала с ума сходить. Могла сесть на лестницу и долго плакать. Могла говорить бред. Я потом слушать перестала. Я… видела их проповеди на озере. Много людей приходило. И все слушали маму и папу. И я слушала.

— А Грэг к тебе приходил?

— Почти никогда. Он ко мне не подходил и раньше. Гарей запрещал.

У Шейна гудела голова.

— Почему ты боишься Гарея, если он тебя не бил и не обижал?

— Он бил маму. Бил папу. Он говорил, чтобы я ему на глаза не попадалась, иначе косточки переломает.

— Он убил твоих родителей?

— Я не видела лица. Шейн, я боюсь.

— Боишься говорить об этом? Не бойся. Иди ко мне.

Анжела обошла стол и села на колени Шейна, а он прижал её к себе так, чтобы она положила голову ему на плечо.

— Мы поймаем убийцу и посадим в тюрьму. А потом… если ты захочешь, мы обвенчаемся в церкви.

Она резко села и посмотрела на него.

— Что это значит?

— Станем мужем и женой, — Шейн ей улыбнулся. — Мы станем настоящей семьёй, где каждый вечер будет наполнен светом, а утро — смыслом. Мы будем беречь друг друга, будем держаться за руки. Вопреки прошлому, страхам и тем, кто в нас не верит. Мы будем счастливы, Анжела.

Она обняла его.

— Я хочу. Хочу, Шейн.

— И я хочу, — шепнул он, растрогавшись. — Но сначала помоги.

— Хорошо. Я попробую рассказать, что видела в ту ночь.

Рассказ Анжелы вышел долгим из-за трудности её речи. Иногда она говорила словами, иногда рисовала в тетради, а иногда показывала жестами. Они перебрались в гостиную, но не стали включать свет, хватало ламп из коридора.

Это случилось чуть больше года назад, когда стужа уступила место тёплой весенней капели. Шейн знал месяц, благодаря экспертизе. Он знал, что Джудит и Грэга утопили в конце апреля. Но для Анжелы это был обычный переход от зимы к лету.

— Когда снег лежал, я мало выходила. Холодно было. Я украла пальто, по-моему, мужское. У соседа… старика.

— У Каллума Брэнигана, — догадался Шейн. — У него убийца взял лодку.

Анжела пожала плечами.

— Я им зимой укрывалась.

— И как ты не замёрзла там! Поражаюсь твоему крепкому здоровью.

— Я научилась греться. В подвале было холодно, но ветер туда не проникал. Под лестницей, когда я всё хорошо закрыла, было теплее.

Шейн слушал её, но тайно любовался каждым изгибом её тела, следил за подвижными уголочками рта, пытался посчитать родинки на её шее.

Она сказала, что ночью выбиралась за едой. Но в этот раз её выгнал из подвала крик. Из-за деревянного забора и пока ещё голых веток она наблюдала за двумя людьми. Мужчина и женщина ругались. Не её родили. Мужчину она не видела, потому что на голове был капюшон, а женщина была стройной блондинкой. Анжела уже встречала её на этом берегу, и не раз. В ту ночь она была зла и ругалась неприличными словами:

«Ты, сукин сын! Ты же обещал!» — надрывала она голос.

Мужчина сказал что-то в ответ, но Анжела ничего не поняла. И вдруг появился Грэг.

«Эй! Что здесь происходит? Что за шумиху вы тут устроили? Эйлин, сколько раз говорить — не приходи сюда».

— Эйлин? Ты точно это имя помнишь?

— Да, да. Эйлин. Она часто приходила на проповеди моих родителей. Я видела её с разными мужчинами. И с Гареем она прямо на озере голая лежала.

Шейн позволил Анжеле продолжить. Эйлин послушалась и ушла, а Грэг долго что-то обсуждал с мужчиной в капюшоне. Их голоса до неё не доносились. Когда они разошлись, Анжела решила пробежаться по берегу и посмотреть, оставили они что-нибудь или нет. Но ничего не нашла, а когда решила вернуться в подвал, услышала голоса. Пришлось спрятаться в холодной воде под ивой. Там её никто и никогда бы не заметил. Зато для неё открылся обзор.

Мужчина в капюшоне держал что-то в руке, пока Грэг и мама Анжелы, обливаясь слезами, несли лодку.

«Не надо, прошу…» — умоляла женщина, рыдая.

«Поздно», — прозвучал глухо голос, но и теперь Анжела не узнала его.

Он посадил их в лодку, забрался сам и заставил Грэга грести. Анжела глядела во все глаза и ждала, что произойдёт. Они долго разговаривали, мужчина что-то дал Джудит, та через минуту вернула, и мужчина убрал это во внутренний карман, как понял Шейн, потому что она показала на примере его пиджака.

— Вот так он сделал.

— Понял. Убрал во внутренний карман.

— Да.

Рыдания Джудит разлетались по всему озеру, заглушая слова. Потом мужчина велел им встать. Он говорил и говорил, привязывая к ним что-то. Потом Анжела догадалась, что он связал им руки.

Это произошло быстро. Плюх! И наступила тишина.

Если бы лодка уплыла сразу, Анжела бы вытащила их. Но мужчина где-то час сидел в дрейфующей лодке. И только потом поплыл к берегу. Он унёс с собой лодку — тащил по песку, отчего по окрестности разлетался скребущий противный звук.

— Я поплыла. Я искала. — Анжела захлебывалась слезами. — Вода была, как лёд. Пока я могла, я искала. Но я… не нашла. Не смогла.

Шейн обнял её.

— Ты сделала всё, что могла, Анжела.

— Я виновата. Я виновата, виновата, виновата. Из-за меня их убили. Так Тим говорил. Если я выйду из дома, их убьют.