Глава 29

В голове гудело, щеки заливал жар, а руки и ноги были ледяными. Меня мелко трясло, даже зубы начали дробно стучать. Я никак не могла совладать с полученными знаниями и открывающимися перспективами. Я не понимала! Просто не понимала!

– Моя кровь способна открыть проход в другой мир? – Мэтр медленно кивнул, словно сам в этом сомневался. – Как это сделать? Это ритуал? Жертва? Заклинание? А если сцедить мою кровь и заморозить, она будет иметь силу?

– Я не знаю, Романна. – Маг подошел к кушетке и присел рядом с ней, теперь наши глаза оказались напротив. – Эти знания отец передает сыну, как только в ребенке просыпается пламя. Или внуку, если вдруг боги не дали ему сыновей. Боюсь, что теперь знания об этом потеряны навсегда.

– И все равно мне угрожает опасность? – прошептала я едва слышно.

– То, что рассказал тебе я, не знает никто, все считают, что кинжал – магический артефакт, который хранитель способен призвать и использовать. Белое братство было создано, чтобы сохранить жизнь носителям кинжала, но даже ему никогда не было известно то, что теперь известно тебе.

– А вы откуда это знаете? – запоздало спохватилась я и клацнула зубами. Мэтр взял меня за руку, от него ко мне прокатилась волна жара, сразу стало легче. – Спасибо.

– Я был духовным другом твоего отца. У каждого главы братства был тот, кто знает правду и кто должен позаботиться о наследнике в случае гибели хранителя. Но… даже мне Рик не доверил всего. Зато я поклялся, что, как только донесу до наследника все, что знаю, сразу же сотру эти знания из памяти. Поэтому при нашей следующей встрече я не буду помнить о кинжале ничего.

– Что же мне делать?

– Жить, – просто ответил Артор. – Жить, любить, быть счастливой. Возможно, все к лучшему, возможно, Рик похоронил эту тайну с собой, чтобы наконец освободить свой род от страшной повинности.

Да, он прав. Мне нужно просто жить и помнить, на какие жертвы пошел отец, чтобы я смогла это сделать.

– Верните мне магию.

– Уже, – улыбнулся мэтр и помог мне подняться. – Я снял блоки с источника, но нужно время, чтобы он восстановился. Кто будет тебя обучать?

– Вы?

– Предлагаешь переехать в клан? – Мэтр задумчиво постучал пальцами по столу. – Заодно и за женщиной присмотрю, – пробормотал он и улыбнулся с предвкушением. – Я подумаю.

С этими словами он углубился в какую-то книгу, потеряв ко мне всякий интерес.

– Мне можно идти?

– А?.. Да, конечно.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я и, вспомнив о кошельке, который оставил король, уточнила: – Сколько я вам должна?

– Ничего, – не поднимая головы, отмахнулся Артор. – Герцог со мной рассчитался. До встречи, Романна.

На негнущихся ногах я вышла из кабинета и сразу же оказалась в объятиях взволнованного Габриэля. Муж подхватил меня на руки, прижал к груди, и я поняла, что ничего не боюсь, что, пока он рядом, я смогу все преодолеть, что никакие черные, белые и даже желтые в крапинку не испортят мне жизнь! Я – Робертсон, а мы никогда не сдаемся!

– Как ты?

– Уведи меня отсюда, – шепнула я и прикрыла тяжелые веки. – Все хорошо, я просто устала…

– Спи, мое беспокойное сокровище. Спи, а я буду охранять твой сон.

И я заснула…

* * *

Проснулась от тихого разговора. Так бывает, когда над головой жужжит муха, вроде и не мешает, а будит и раздражает жутко. Правда, разговор был занимательным, поэтому я лежала тихонько, боясь открыть глаза и спугнуть говоривших. Разговаривали трое, женский хрипловатый голос звучал тихо, но в нем слышались нотки возмущения, еще один писклявый только поддакивал и вздыхал, а вот голос Годфрея сочился виной, и это было забавно.

– Золотая пара! Поверить до сих пор не могу, что ты встретил золотую пару и ни словом не обмолвился! Был бы жив твой батюшка, он бы тебе всыпал! Не посмотрел, что вырос богатырем, ввалил бы розгами да по мягкому, – возмущалась шепотом женщина. – Почему не привел познакомить с предками? Ко мне не привел?

– Так получилось, – бубнил виновато герцог. – Я до последнего не был уверен, что смогу уговорить ее на брак.

– А ты чего клыки золотые скалишь? Хоть бы ты его уму поучил! Тоже мне – древний бог! Девочку в дом принес, а дары не готовы! В сокровищницу не ходили, украшения не выбрали! Что она подумает? Что семья мужа – голытьба невоспитанная и неблагодарная?

– А я что, я ничего! – пищал противный тонкий голосок, и неясно было, какому полу он принадлежит. Но я боялась открыть глаза, чтобы не выдать себя. – Деточка твой ко мне не приходил советоваться! Благовония не подносил, воскурения не зажигал, песни не посвящал. Даже вина освященного не принес, изверг!

– В прошлый раз ты после вина три дня больным был, – напомнил изверг.

– Не больным, а пьяным! И это было прекрасно!

– О да… Затопленное поле, разоренные ульи, испуганный медведь и развалины вместо беседки для медитаций.

– Что? Беседку тоже я? – ахнули тонким голосом и, похоже, упали в обморок.

– Габи, ты хоть девочке рассказал, что она теперь с тобой жизнь разделила? – перебила увлекательную историю женщина.

А я только ушки навострила узнать подробности.

– Брат рассказал, – успокаивающе ответил Габриэль. – Я его попросил.

– Да что он знает? – пуще прежнего зашипела женщина. – А слова заветные сказал?

– Не успел.

– Ах, не успел! – вкрадчиво и тихо произнесла женщина. – Наклонись ко мне, мальчик мой, а то я не достаю.

– Нора, может, не надо?

– Еще как надо!

– Ай! Зачем же за ухо? Да скажу я ей, обязательно скажу! – В голосе Габриэля слышался смех. – Не ругайся.

– И как ты скажешь? Давай, говори, а мы с этим склерозным интриганом послушаем, оценим и посоветуем, может, чего, чтоб красивее звучало.

– Ромашка, моя любимая притворщица, ты моя душа, мое сердце, мое дыхание. – Голос Габриэля прозвучал совсем рядом, и я затаила дыхание. – Мое сердце бьется для тебя, моя жизнь принадлежит тебе. – Он взял меня за руку, и я открыла глаза. – Я люблю тебя, жена моя.

– Ах, – всхлипнула невидимая женщина. – Это так романтично. Хорошо сказал! Мой мальчик такой взрослый…

– Смелый… – пропищали ей в ответ с нотками гордости.

Жар залил щеки, а взгляд прикипел к янтарным глазам напротив. Как мое бедное сердечко не выскочило из груди, не знаю, но пока невыносимый мужчина медленно подносил мою чуть дрожащую ладонь к губам, у меня из головы выветрились все мысли, осталась лишь гулкая звенящая пустота.

– Да что это такое! – возмутилась женщина. – Ты это видишь, Золотой? Он ее даже не поцеловал! Этак я внуков не понянчу. Хоть ты ему намекни… по-божески!

– А что сразу я? – заныл противный голос, и вдруг из-за спины Габриэля выпорхнул толстый золотой дракончик размером с кошку, со знакомой ехидной мордочкой и глазами-бриллиантами. – Мне вообще пора на пост! Я и так задержался! Благословляю, дети мои. Живите, любитесь и размножайтесь! – пафосно изрек он, обсыпал нас золотой пыльцой, от которой засвербело в носу, и с хлопком исчез, оставив после себя запах ванили.

– Не бог, а шут, – припечатала женщина и наконец появилась перед кроватью.

– Ой! – Я быстро села и пригладила волосы. – Я Романна.

– А я матушка Нора. И пока мой неслух сбегает в сокровищницу… – Она многозначительно посмотрела на герцога, и тот согласно кивнул. – Мы с тобой, милочка, поболтаем. О нашем, о женском.

Она величаво проплыла по воздуху и, легонько отпихнув Габриэля крутым бедром, опустилась на кровать.

– Я вас обеих люблю! – Герцог послал воздушный поцелуй и исчез вслед за драконьим богом, правда, без особых эффектов и волшебных запахов.

Мы с матушкой Норой посмотрели на то место, где он только что стоял, и уставились друг на друга, она на меня – с нежностью и одобрением, а я на нее – с любопытством и недоверием.

– А вы… кто?

Кажется, такая фигура, как у Норы, называется «песочные часы». Женщина, которая сидела передо мной, была невысокой, пухленькой и уютной, но при этом с довольно тонкой талией и небольшой высокой грудью. Золотые тугие кудри украшала изящная диадема с россыпью аметистов под цвет насыщенных сиреневых глаз. Вздернутый нос, пухлые, подкрашенные розовой помадой губы, круглое лицо. На Норе было строгое черное платье и блестящие туфли с острыми носами. Но не это притягивало взгляд, а крылья, которые черным плащом возвышались за спиной. Гладкие крылья летучей мыши.

– Вы… вампир?

– Ну что ты, деточка! Какой же я вампир? У настоящих вампиров красные глаза, бледная кожа и довольно внушительные клыки. Да и кто бы подпустил вампира к золотой паре нашего господина? У меня в предках были гарпии, милочка. Но, кроме крыльев и цвета глаз, я ничего не унаследовала от прабабки.

Она ободряюще улыбнулась, будто приглашая задавать еще вопросы.

– А герцогу Годфрею вы кем приходитесь?

– А это как он решит, – продолжала мягко улыбаться Нора. И от этой улыбки в уголках ее необычных глаз собрались морщинки. – Он меня то матушкой кличет, то нянюшкой, то Норочкой. Растила я его как сына собственного. Его мать, как только понесла законного наследника, сразу бастарда к отцу отправила да со старого герцога клятву взяла, что в тайне сохранит, кто мать Габушки, чтобы, значит, не возникло у него желания брата на троне подвинуть. Да только зачем ему королевство, когда клан есть? Клан-то поважнее будет. Так старый герцог и сказал. Умный мужчина был… Жаль, не сберегли, – помрачнела она. – Так что, считай, вырастила я наследника.

– И внуков вырастишь! – Габриэль появился из воздуха и чмокнул матушку Нору в щеку. – Поэтому набирайся сил и готовься.

Он сгрузил на столик у кровати стопочку коробок и повернулся ко мне.

– Я решил, что сокровищница отныне вся принадлежит тебе, мы позже сходим, и ты сама выберешь все, что пожелаешь, поэтому прихватил только то, что пригодится сегодня.

– Сегодня? – переспросила я.

– Представление моей супруги клану, знакомство со слугами и… небольшой ужин для близких, – подмигнул мне герцог. – Там за дверью уже стоит толпа горничных, жаждущих помочь герцогине Годфрей стать еще прекраснее.

С этими словами он быстро коснулся сухими губами моей щеки и ретировался, в этот раз, для разнообразия, выйдя через дверь. Матушка Нора проводила его ласковым взглядом и засуетилась.

– А ведь он прав, у нас совсем мало времени до приема! А еще нужно рассказать тебе о таинстве первой ночи. – Она понизила голос. – Что происходит за дверями спальни между мужчиной и женщиной. Если тебе кто-то говорил, что это неприятно, – плюнь ему в лицо! Плюнь! Когда двое любят друг друга, когда их соединяют золотые нити судьбы, когда мужчина опытный и чуткий, а дева готова учиться, физическая близость – наслаждение! А происходит это так… Ты же знаешь, чем мужчина отличается от женщины? Так вот, именно своим отличием он и тыкает в…

– Тетушка Нора! – я рассмеялась. – Я с семи лет знаю, откуда берутся дети. Мой отец разводил элитных псов и выводил новые породы, а я ему в этом усердно помогала.

– Фух! – Нора смахнула со лба непокорный локон и шумно выдохнула. – А то я тут целую речь приготовила, думала, придется тебя успокоительными травками отпаивать. Человеческие девушки иногда такие забит… ранимые! В обморок падают, когда мужчину голого видят. Ну коль ты все знаешь, то и хорошо! Ты только не тяни с этим делом… магия в тебе в полную силу после ночи проснется. Габриэль своим огнем поделится, он и разожжет твое пламя.

И пока я переваривала ее слова, Нора хлопнула в ладоши, и двери распахнулись, чтобы впустить толпу веселых и шумных женщин. Они несли платья, стопки белья, полотенца, зеркала, коробки с обувью… Последней чинно вошла моя Рика и сразу же погрозила мне пальцем.

– Госпожа моя драгоценная, ванна готова! – звонко объявила она и, уперев руки в бока, возмутилась: – Что это вы в постели днем валяетесь? Не заболели ли, часом? А то у меня тут лекарь есть один знакомый, враз вылечит.

В дверь заглянул рыжий маг. Вот даже не удивилась! Куда же Рика, да без него?

– Я боевик, а не лекарь, – подмигнул он мне, но заходить не стал, издали наблюдая за неугомонной Рикой.

– А я видела, как ты в карман зеленую бутылочку с каплями от простуды сунул! Может, и не одну!

– Это когда? – удивленно приподнял бровь мужчина.

– А когда в лаборатории хозяйской прибирались! – обличительно выставила на него палец горничная.

– Ваша светлость, вы, если что, кричите, – улыбнулся маг и, послав горничной воздушный поцелуй, исчез за дверью.

– Видели, госпожа, каков наглец! – округлила глаза Рика. – Ничего не понимает!

Мы с Норой переглянулись и рассмеялись. Мне кажется, что рыжий понимает намного больше возмущенной девушки.

Через два часа я стояла у ростового зеркала, а Рика застегивала на моей оголенной шее янтарное ожерелье. Такой же браслет и серьги уже украшали левую руку и мочки ушей.

– Ущипните меня, – тихо пробормотала я, рассматривая себя в зеркале. – Это точно я?

Рика тут же выполнила мое желание, безжалостно ущипнув меня за попу.

– Ой!

Моя кожа светилась, в больших удивленных глазах отражался свет магических фонарей, а на скулах появился едва заметный румянец. Волосы мне заплели в косы и уложили короной. Золотое платье из нежнейшего эльфийского шелка красиво стекало в пол, полностью повторяя изгибы тела, но при этом оставаясь свободным и летящим. На обнаженных плечах едва заметно расплавленным белым золотом переливалась татуировка. Нора специально натерла мою кожу кремом, чтобы узор проявился.

– Все должны видеть, какое счастье упало на нашего мальчика!

Сам мальчик прислал слугу с предупреждением, что зайдет через пять минут. И, похоже, эти пять минут уже прошли. Дверь распахнулась, и сердце забилось в груди от предвкушения праздника. Я медленно повернулась к мужу.

– Жена моя, ты такая красивая, – чуть хрипловато произнес он и протянул руку. – Моя Ромашка, ты готова покорить Норф?

– А у меня есть выбор? – улыбнулась я, вкладывая ладонь в его руку.

– Никакого!