Глава 30

Наверное, я поймала откат от событий последних дней, от восстановления магии, а может, мне не хватило короткого отдыха, но праздник я запомнила плохо. Только огромный, украшенный зеленью и цветами зал, ковровую дорожку, усыпанную лепестками цветов, и шеренги подданных, склоняющих головы при нашем приближении. Почти все они были в человеческом обличье, и только глаза и заостренные уши выдавали в некоторых из них иных. В полной тишине мы дошли до возвышения, на котором стояли два кресла, между ними красовался постамент со знакомым золотым драконом. Только эта скульптура была в несколько раз меньше, чем та, что обвенчала нас в парке.

– Приветствуйте мою золотую пару, леди Романну Элизабет Годфрей! – громким властным голосом произнес супруг и поцеловал мне руку, после чего помог сесть в кресло.

Я до хруста в позвоночнике выпрямила спину и улыбнулась. Я знала, что кланы живут обособленно и только номинально входят в состав королевств, но мне в голову не приходило, что глава клана – это почти король. Единственный владетель этих мест. Я почти физически ощущала, как мне на плечи ложится пресловутый «груз ответственности». И это не было приятной ношей. Меня к этому не готовили! Маман говорила, что я стану хозяйкой поместья и замка, что в моих руках будут все ключи и слуги, что я буду устраивать балы и приемы, сверкать драгоценностями и нарядами. Но не вот это все… Править, решать проблемы клана, участвовать в судьбах людей, к этому жизнь меня не готовила. Боюсь, не справлюсь.

«Ой, а старейшины тебе на что? Будешь их эксплуатировать днем и ночью. Вишь, расслабились они тут у меня», – прозвучал в голове знакомый писклявый голосок, и я от неожиданности вздрогнула. Габриэль заметил, ободряюще улыбнулся, пришлось стиснуть зубы, чтобы не выдать себя, а то герцогиня, слышащая чужие голоса, может вызвать только сочувствие.

А дальше началось знакомство с кланом. Первыми подошли старейшины, четверо очень пожилых мужчин, похожих как братья. Они даже кивали одновременно. Все поцеловали мне руку, улыбнулись и пожелали не затягивать с наследником.

«Что вы, что вы! – тут же влез с комментариями Дух Дракона. – Они бы еще предложили свои консультации! Можно подумать, мы без их советов не справимся! У самих двое детей на четверых, а советуют!»

Затем к нам потянулись остальные, Габриэль называл имена, титулы, расы… Улыбаться и кивать, слушать комплименты и поздравления, выдерживать взгляды – любопытные, тревожные, внимательные, настороженные. Это было сложно, меня спасли комментарии языкастого Золотого Дракона, которые он передавал мне прямо в мозг.

«О, ты только посмотри на этого пузана! А я помню его мальчишкой, вечно воровал у меня жертвенные сладости. Я ему за это в пару подобрал девицу, помешанную на правильном питании. Ничего острого, соленого и сладкого, никаких бульонов и вин, только постная и полезная пища, – хихикал он в голове. – Хотя отрастить пузо это ему не помешало».

Я широко улыбнулась добродушному толстячку со светлыми волосами. Он в ответ смущенно шаркнул ножкой, обутой в остроконечную блестящую туфлю, но сзади его уже толкали в спину, и любитель сладостей быстро прошел в соседний зал, оттуда слышалась музыка и гул голосов.

Наконец поток желающих выразить мне почтение иссяк, и я громко выдохнула, увидев леди Кошмар, она замыкала вереницу гостей и была в своем истинном виде. Красивая темноволосая женщина, юная и задорная.

«У, стервь, – пропищал Дух и тут же добавил: – Умная стервь. Знаешь, девочка, что она выиграла у меня в карты?! Аж три раза! Три позорных щелбана навсегда отпечатались в моей памяти. Ну ничего, я еще отыграюсь!»

В этом я даже не сомневалась.

– Глава, – склонила она голову перед Годфреем. – Я рада, что ты наконец обрел пару. Береги ее, внучек.

– Всегда. – Габриэль помог мне встать и обнял за талию, прижимая к себе. – Я жизнь за нее отдам.

– А вот это зря! – жестко припечатала леди Джоанна. – Будь любезен сохранить обе жизни.

– Как прикажете, моя леди, – улыбнулся супруг и повернулся ко мне. – Нас ждет пир. Ты как? Не против попробовать знаменитый норфаский острый суп?

– Главное, чтобы он был без морских гадов.

Годфрей помрачнел.

– Не забудешь?

– Никогда! – честно ответила я.

Столы накрыли на большой террасе, спускающейся в сад. Мы разговаривали, слушали музыку, ели, пили легкое вино и танцевали… пока я не начала спотыкаться и зевать. Голоса превратились в шум, лица и наряды слились в цветной калейдоскоп, веки налились тяжестью.

– Думаю, мы достаточно радовали гостей своими счастливыми лицами, – шепнул Габриэль, подхватывая меня на руки и открывая портал. – Никто не обидится, если молодые спрячутся за дверями спальни.

Ой…

Я осмотреться не успела, как оказалась в умелых руках Рики и еще двух девушек. Меня разоблачили и засунули в чуть теплую ванну, наполненную молоком! Потом облили ледяной водой, растерли полотенцами и переодели в белоснежную кружевную сорочку. И все это под тихое пение и смешки. А после, не дав мне и слова сказать, торжественно проводили в спальню и уложили на огромную кровать, на которой при желании и обращенный дракон бы уместился.

– Приятной ночи, ваши светлости, – хихикнули девушки и задули свечи.

Стукнула дверь, и я осталась одна.

– И что это было? – спросила ошарашенно.

Я осмотрелась. В темноте угадывались очертания массивной мебели, через открытое окно доносился шум деревьев и запах ночных фиалок. Тихо… Я зевнула и, подтянув под спину подушки, прикрыла глаза.

Моя первая ночь с мужчиной…

Какой она будет?

Сейчас придет муж и…

* * *

Проснулась от нежных касаний. Мужские пальцы ласково перебирали пряди волос, и от этого по телу прокатилась дрожь. Я ощущала себя разомлевшей на солнышке кошкой, хотелось мурлыкать и ластиться, подставляясь под нежные руки. М-м-м-м, пусть бы он еще погладил спинку и чувствительное местечко под ключицами, потом поцеловал вдоль позвоночника…

Ох, какие картинки в голове непристойные. Мне стало жутко стыдно, и я порадовалась, что Годфрей не умеет читать мысли.

Губы супруга коснулись виска.

– Похоже, что я проспала самую главную ночь в жизни, – прошептала я, не открывая глаз, и улыбнулась.

По коже побежали мурашки, и сердце застучало так громко, что его, наверное, было слышно в соседней комнате.

– У нас может быть незабываемое утро. Соглашайся, – шепнул муж на ухо.

Его пальцы чертили на моем плече какие-то знаки, а сухие горячие губы прошлись по краю уха, прикусили, медленно опустились на скулы и переместились к подбородку. Габриэль коснулся губами моих закрытых глаз, прижал меня к себе и зарылся лицом в волосы, фыркая, как кот, а я уткнулась носом в его шею – пахнет бергамотом и цитрусом, а еще немножко мускусом, самую малость, и от этого запаха кружится голова. И в эту пустую голову тот же час хлынули ненужные мысли. А что дальше? Как показать, что я хочу большего? И почему я не слушала Лару, когда она с восторгом зачитывала мне фривольные сцены из так любимых ею женских романов. Сейчас бы знала, как себя вести. А я ведь зубы не почистила! Паника… паника… паника!

Приоткрыла один глаз и столкнулась со смеющимся взглядом.

– Я так тебя люблю.

Простые слова, но после них с души словно вуаль сорвали. Мир взорвался, и меня снесло волной восторга и счастья. А потом муж поцеловал, и все мысли растворились в калейдоскопе ощущений. Он прикоснулся губами к моим губам сначала осторожно, словно боясь спугнуть, а затем, когда я приоткрылась ему навстречу, поцеловал по-настоящему, так, как не целовал еще ни разу до этого. Поцелуй все длился и длился, горячий, страстный, обжигающий, от него кружилась голова и в животе разгоралось пламя. Я сдавалась этому мужчине, но при этом чувствовала себя победительницей.

Габриэль не спешил, очень чутко реагируя на мои неуклюжие намеки. Но мне хотелось большего.

– Ты что-то говорил о первом брачном утре?..

Сама не заметила, как исчезла наша скромная одежда, как я оказалась внизу под горячим твердым телом. Аура Габриэля окутала нас обоих, укрывая коконом ярко-желтого огня, на миг я испугалась, что мы сгорим, растворимся в разливающемся вокруг пламени, но ласковые руки и обнаженное тело, прижимающееся ко мне, напрочь выбили все нелепые сомнения. Все идет так, как и должно быть.

– Что же ты со мной делаешь, любимая? – горячим шепотом опалило ухо.

Габриэль целовал припухшие губы, ласкал языком жадно и неистово, покоряя и завоевывая, словно заявлял всему миру свои права. Казалось, что у него отросла еще одна пара рук, и это было изумительно и восхитительно. Мне хотелось сказать ему так много, но все слова растворялись в удивительном по накалу желании.

В каком-то полузабытье я подалась вперед, помогая мужу сделать самый главный шаг. Он медленно толкнулся, и я испуганно замерла, но спустя мгновение все мысли выветрились из головы, осталось лишь разгоряченное тело под моими руками, судорожно впившиеся в спину пальцы, стоны, сумасшедшее желание и наслаждение…

Мы вспыхнули, превращаясь в огромный факел, в груди взорвалась звезда, и мой источник стал стремительно наполняться магией.

– Никому не отдам, – шепнул Габриэль, крепко прижимая меня к груди…

…Пламя опало, наша кожа сияла золотыми татуировками, а сами мы, немного ошалевшие и уставшие, лежали, тесно прижавшись друг к другу.

– Не разочарована?

Мне показалось или в голосе герцога промелькнуло напряжение?

– Ну… мне не с чем сравнить, – ответила я кокетливо.

– Даже не рассчитывай! – прорычал супруг и ущипнул меня за попу.

– Ой!

– Больно? Дай поцелую.

Я хотела возмутиться, но не успела, Габриэль воспользовался моей секундной растерянностью и тут же начал самозабвенно заниматься лечением, а потом поцелуи стали настойчивее и откровеннее…

И тогда пришла боль…

Я выгнулась дугой и закричала. Я горела. Вернувшееся пламя выжигало для себя новые каналы, перестраивая организм, заполняя ауру, и это было больно. Это было так больно, что единственное, о чем я могла думать, это о смерти. Избавиться от всепоглощающей, безумной боли любой ценой, даже если придется отправиться стирать хруповы подштанники. Конечности свело судорогой, пальцы скребли по простыням, из горла доносился нечеловеческий вой, и где-то на краю сознания я слышала голоса.

– Слишком рано!

– Она не выдержит.

– Ромашка, держись, милая, сейчас будет легче. Дух!

Я со свистом втягивала воздух, чтобы опять вытолкнуть его через горящие легкие. Не могу больше… не могу…

– Она моя избранная, я хочу забрать ее боль! – рычал Годфрей, прижимая меня к себе. – Сделай это!

– Связь позволит разделить боль на двоих, – верещал противный голосок Первого Дракона.

– Забрать всю!

– Дурак! Для тебя она будет в разы сильнее!

– Развоплощу!

– Ну и хруп с тобой!

И… боль прошла, словно ее не было. Руки Годфрея задрожали, и он осторожно опустил меня на кровать.

– Займитесь ею, – прошипел сквозь стиснутые зубы, затем хлопнула дверь, и наступила тишина.

– Спи, Романна. – Голос Вилмы прозвучал едва слышно. На лоб легла холодная ладонь. – Когда проснешься, все будет позади. Он действительно любит тебя.

– Знаю, – шепнула я и провалилась во тьму.