Глава 40

Возвращалась я тяжело. Особенно память… мне казалось, что я вишу в воздухе над своим телом, с любопытством наблюдая за суетой внизу, потом брожу неприкаянным духом по пустым комнатам Роби-холла, и только верный Габи сопровождает меня. Иногда мне чудилось, что я слышу голоса: тихий плач, ругань, твердый и яростный голос мужа, – но стоило прислушаться, как все исчезало. Что из этого было явью, а что бредом, понять никак не удавалось.

Сначала вернулся слух. Я услышала гул голосов, постепенно превращающийся в тихий диалог, прислушалась. Голоса были знакомыми, но вспомнить имена я смогла не сразу, а когда вспомнила, захотелось улыбнуться, но я не ощущала мышц лица, поэтому просто слушала, получая огромное удовольствие от того, что тишина вокруг наконец закончилась. Мыслей не было, эмоции только начинали просыпаться, поэтому я тихонько наслаждалась голосами, словно это была дивная изысканная музыка. Беседовали трое: иронично и спокойно говорившая матушка Нора, хлюпающая носом, но такая родная, что хотелось визжать, Лара и… маман? Она здесь зачем?!

– Муж прихватил советника и сбежал от меня в ратушу! – жаловалась Лара. – Порталом! Даже дожидаться, когда карету подготовят, не стали. Представляете?

Я представила, как маман укоризненно поджимает накрашенные губы, матушка Нора мягко улыбается, а Лара смотрит на них попеременно и заламывает руки.

– Полдня, пока меня не накрыло слезами, Луан рубился с советником в карты! А потом посмотрел на него и вдруг осознал, что сегодня в ратуше прием жалоб! И им срочно нужно туда! Общаться с подданными!

– Наглец! – согласилась матушка Нора.

– Он же король, у него обязанности! – возмутилась маман.

– А я так расстроилась, когда увидела, что за окном дождь и мне не стоит идти гулять в сад при ратуше, что разрыдалась и остановиться не могла минут десять. Супруг лично сделал мне чай, поцеловал и сбежал на… – Лара запнулась, явно подбирая приличное слово, но не подобрала и судорожно закончила: – Сказал, что привезет уличной еды, ну такого мяска на палочке, знаете, да?

– Мужики ужасны, – поддакнула маман.

– Он у тебя прекрасен, – заявила матушка Нора. – Но ты ему не говори, а то еще расслабится.

– Почему он сбежал? – опять хлюпнула носом Лара.

– А что ему делать с тобой? Сидеть и утирать слезы? – Нора фыркнула.

– Бросил меня, недовольную тем, не знаю чем, – пробурчала Лара, не собираясь сдаваться.

– Ничего, ты как раз придумаешь – чем.

– Прошло полдня! А он так и не привез мне еду, про которую я говорила с утра!

– Тогда – да, – философски согласилась Нора.

– Плакала я из-за этого, собственно… – задумчиво пробормотала Лара.

– Вот видишь, ты уже знаешь, из-за чего плакала, – ободряюще вставила маман.

– Я еще тогда поняла, я вообще сообразительная, – покаялась Лара, и в ее голосе послышалась задумчивость. – А еще я расстроилась из-за того, что он не носится со мной, как с драгоценной вазой эпохи Чусинь! А я же рассчитывала! И вообще, меня тошнит, и мне плохо.

– Попал король, – констатировала маман.

– Меня укачивает даже в кровати, – жаловалась Лара. – Я не могу вести приемы. Да я едва пережила нашу свадьбу! Мне хочется рыдать от отчаяния, что этот ужас будет длиться еще долго! Что я совершенно неадекватная.

– Накорми его позавчерашней едой, – дала умный совет матушка Нора. – Пусть прочувствует все вместе с тобой, а когда его будет тошнить, зайди и скажи: «А меня все время тошнит. Понимаешь теперь? Жалко меня?»

Я представила, как Лара задумалась над этим, на мой взгляд, абсолютно не гуманным предложением.

– Ну-ну, все будет хорошо, – ободрила ее маман и тут же «успокоила»: – Но не сегодня.

– Я не думала, что такая ерунда начнется, – опять начала ныть Лара. – Мне надо заниматься дворцом, фрейлинами, переучетом, а я могу только страдать. Какая из меня королева, когда я то рыдаю, то лежу с компрессом на голове и тазиком у кровати?

– Скоро пройдет. – Матушка Нора на мгновение запнулась. – Ларочка, деточка, это не навсегда. Организм твой в удивлении, в нем кто-то собрался паразитировать целых девять месяцев, он, как и ты, несчастен пока что. Потом… к концу срока… привыкнет, и тебя попустит. А сейчас приляг, я тебе сказки почитаю. Мне помогало, помню.

– Съесть шоколада и послушать веселую историю, – подтвердила маман. – И пожалеть себя.

– А дела? – вздохнула Лара, но я знала, что она согласится. Послышались шаги, скрип мебели, шуршание. – Я на минуточку, а то спина болит сидеть.

– Баю-баюшки-баю, глазки крепко закрывай… – тихонько запела матушка Нора, и я опять заснула.

* * *

– Нет, вы слышали, госпожа моя драгоценная? – шептала она мне. – Как этот рыжий наглец намекает на свидание? Вот очнулись бы вы скорее, я бы, может, и сходила с ним в парк погулять. А так… ну куда же я вас тут одну оставлю? Не дело это симпатии всякие крутить, когда вы непонятно где крутитесь. Поимели бы вы совесть, леди Романна, вернулись бы уже к нам. Бедный герцог тенью ходит, скоро совсем прозрачный станет. Его бы пожалели. У, какая вы эгоистка! Вам там, небось, хорошо, а мы тут мучаемся от переживаний!

– Непочтительно ты с госпожой говоришь, – вторил ей веселый голос рыжего мага. – Вот как очнется, я ей все расскажу.

– Тс, ты!

Я представляла, как Рика замахивается на мужчину полотенцем.

– Я специально ее дразню, чтоб рассердилась да высказала все своей служанке вреднючей. Да только не отзывается она. – В голосе Рики появились слезы. – А как не очнется?

– Очнется, – твердо сказал маг. – Мэтр Дункан сказал ждать.

– Я бы этого мэтра… Во куда! Видишь кулак? Вот его бы туда!

– Да куда уж больше? – хмыкнул рыжий. – Герцог его и так на поводке держит, дальше нескольких шагов от покоев леди некрос отойти не может. Если что, от него и пепла не останется.

Как интересно, однако…

Изредка со мной разговаривал Дух Первого Дракона, его противный гнусавый голос иногда рассказывал историю клана, а иногда пел песенки весьма фривольного содержания. При этом местное божество ужасно фальшивило, но заткнуть уши я не могла, приходилось слушать.

Но больше всего я ждала моментов, когда все остальные звуки стихали, и рядом звучал тихий любимый голос:

– В саду зацвели зимоцветы, такие же яркие, как твои глаза. Габи обрюхатил местную сторожевую, и теперь мы с ужасом ждем рождения странных уродцев, но твой псарь радостно потирает руки, говорит, что щенки должны выйти интересными. Скажи, любимая, что может быть интересного в помеси гончей и лохматой коротконогой сторожевой? Я летал к эльфийскому источнику, но эти сволочи заявили, что не могут помочь. Ненавижу эльфов! А еще я ужасно скучаю, мне не хватает тебя, Ромашка… Если бы ты только знала, как я скучаю… Когда ты умерла, я умер вместе с тобой, Дункану пришлось вытащить меня первым, чтобы я спас тебя, и я до сих пор проклинаю его за это! Он ведь мог взять мою кровь и из мертвого тела! Может быть, промедление виновато в том, что ты все еще не со мной…

Мне хотелось сказать, что он ошибается, я же здесь, с ним, а значит, он все сделал правильно. Чтобы не винил себя! Но я не могла!

– Я так люблю тебя… Надеюсь, ты меня слышишь, единственная моя девочка. Отчаянная, смелая, дерзкая. Вернись ко мне, умоляю…

Он засыпал рядом, и я, замирая, долгие часы слушала его дыхание. Моя душа рвалась к любимому мужчине, но у меня никак не получалось открыть глаза! С каждым днем мое отчаяние становилось все сильнее, мне стало казаться, что я никогда не смогу шевельнуться, так и останусь безжизненным телом, способным лишь слышать, как проходит жизнь.

Сегодня я очнулась от громкой ругани.

– Надоело! – орала всегда сдержанная и язвительная мэтресса Вилма. – Я хочу убраться из этого дворца! Я хочу забрать ребенка и выйти наконец замуж за Венсента! Слышишь меня, маг смерти? Выйти замуж до того, как состарюсь и превращусь в развалину!

– Все идет по плану, – отвечал ей раздраженно прапрадед. – Если бы виверн позволил мне ее обратить, как мы планировали изначально, она бы уже давно бегала! А так приходится продвигаться маленькими шажочками!

– Ты в своем уме, некрос? – язвительно шипела эльфийка. – Сделать вампиром жену главы клана?

– Зато она стала бы бессмертной!

– Они и так проживут достаточно долго, чтобы прикопать тебя под семейным дубом! Уйди, Вечным Лесом заклинаю! Хватит твоей магии смерти, пришло мое время!

– Герцог тебе не доверяет и не позволит вмешиваться в процесс! – снисходительно парировал Дункан, а я хотела заорать, чтобы не мешал ей! Пусть попробует! – Что ты можешь сделать такого, чего не могу сделать я, девчонка?

– Сейчас узнаешь!

– Магия жизни? – пренебрежительно заявил прапрадед, и я услышала, как скрипнуло кресло. Дункан сел и, уверена, сложил руки на груди, высокомерно наблюдая за эльфийкой. – О, какое многоуровневое заклинание. Не ожидал, что ты так умеешь… Знаешь, а может, у тебя и получится. Только каналы ей не выжги! Что мне делать?

– Не мешать! – рявкнула Вилма.

Мы с прапрадедом послушались и затихли, он наблюдал, я с нетерпением ждала. Глубоко дышала Вилма, трещали свечи, на улице пели птицы, и ничего не происходило…

– Я вижу изменения, – тихо произнес прапрадед. – Но… нет, ты тоже не можешь, – разочарованно протянул он.

– Да чтоб тебя! Как же я тебя сейчас ненавижу! Просыпайся немедленно!

И на меня полилась ледяная вода! Ведро, не меньше! Что она творит, дура! Да я ей сейчас все волосы повыдергиваю!

Я распахнула глаза, захлебываясь от потока воды, и заорала.

– А ты говорил, не получится… – ошарашенно произнесла Вилма, резко опускаясь на пол. – Хруп бы вас всех побрал, чокнутая семейка!