Глава 25. А кто тут в вожди крайний?

Довольный подслушанными комплиментами, котище совсем потерял бдительность, уверенный, что у него уже все под контролем. Поэтому, зайдя в кабинет госпожи Альданской, он совсем не ожидал, что его невежливо поймает за шкирку зеленая лиана Четлика.

В сознании Шавермура и Пуговкиной мелькнула картинка открывающегося портала. Люся только и успела покрепче вцепиться в бабулин стул, ощутив на талии растительные путы и заметив, что серебряная шкатулка из стола хозяйки тускло блеснула бочком в опустошенной корзинке, качающейся в листве.

Сердитый от бесцеремонности куста-переростка, мохнатый «вождь местного пролетариата» последний раз взвыл:

— Там документы у слуг обо всех махинациях против госпожи Юфимии. Не сбережешь — мало всем не покажется, прислуга у вас не особо умная, а мерзавец управляющий очень хитер, и у него есть покровители. В его кабинете полно было магических штуковин. А я...

Зеленый Теодор скрутил листочками что-то вроде «все будет пучком», и наши попаданцы куда ни попадя, влекомые растительным телохранителем магички, провалились в открывшийся мутно-зеленый портал, выстреливший из подвески на самом крупном и зубастом бутоне Четлика.

Никто и никогда не проверял, до чего могут дойти в своих размышлениях и действиях модифицированные растения с зачатками сознания. Ну, выполняют они то, для чего их магически изменили, преданность и послушание тоже подкреплены весьма мощным и проверенным веками магическим ритуалом. Что еще надо-то? Зачем их изучать или развивать в них какие-то качества?

Только вот в данном случае короткий спич схваченного за шкирку кота об интересах хозяйки, документах, оставленных без присмотра, слугах и хитрожопом мерзавце Клостусе, а еще отсутствие привычного напарника рядом породили в Теодоре, помимо скуки, усиленный мыслительный процесс. Шавермур ведь на эмоциях не только вопил, но и посылал весьма интересные мыслеобразы, над которыми зубастый тумбообразный цветочек теперь с интересом размышлял.

Правда, мешанина мыслей кота, мелькавшая по кабинету, даже знающему человеку показалась бы страшнейшим бредом невменяемого психопата под кайфом. Ибо там бронзовый памятник Ленину тянул руку к игрушечной машинке с надписью «броневик», вокруг скакал на коне размалеванный мужик с перьями в волосах, слуги, взяв швабры и метлы на плечо, шли мимо них строевым шагом в красных галстуках, а неподалеку детвора, почему-то жутко чумазая и оборванная, жгла чучело, изумительно похожее на жирного гада управляющего с табличкой «главный буржуй и угнетатель» на шее. Рядом в стеклянном ларце, обмотанном цепями и свисающем с толстого дерева, виднелись папки с документами. Дерево важно скрипело и пристально наблюдало за суетой вокруг.

Вот этот-то исполин неизвестной Теодору флоры, несомненно живой и жутко представительный, не давал магическому кусту спокойно переваривать недавнюю сытную трапезу.

По всему выходило, что документы должны храниться под присмотром самого доверенного лица, но покинуть кабинет бодигард не мог. А еще охраннику не давали покоя коварство Клостуса и несомненная трусоватость слуг перед этим толстяком. В итоге решение было найдено и признано гениальным всеми бутончиками единогласно.

Лиана Теодора цапнула со стола хозяйки специальный зачарованный колокольчик и затрясла им, пытаясь воспроизвести нужный сигнал.

«Придут! — Листики в волнении шелестели и только что не осыпались от такой тряски. — Я смогу!»

Теодор попытался успокоиться и неподвижно замереть у входа. Было важно, чтобы слуги, не сообразив ничего, сами открыли дверь и сделали хоть шаг в кабинет, решив, что вернулась хозяйка.

И вот тут зеленому авантюристу повезло. На зов хозяйского колокольчика прибежали Моника и Цилия. Девушки по дороге в кабинет так увлеклись обсуждением достоинств местного мужского контингента, сравнивая всех с котом, что машинально заскочили в кабинет, присели в книксене и только потом огляделись.

Довольный уловом Теодор задумчиво щелкал зубастыми бутонами, держа в лианах бледных от ужаса, даже не осмелившихся закричать горничных, и размышлял, кто из них больше подойдет для выполнения его суперважной миссии.

В итоге он выбрал Цилию, потому что цветом лица болтающаяся в его цепкой хватке служанка почти сравнялась с его листвой. Это показалось ему хорошим признаком. Продолжая держать Монику, Цилию он отпустил, но подкрепил это сильнейшим мыслеобразом-приказом.

«Бумаги-кабинет, Клостус-кабинет, слуги-кабинет!»

И для острастки немного помахал в воздухе второй горничной, которая побледнела как мел, почти теряя сознание от паники.

«Мало нам было противного Клостуса, а теперь и эти чудища нападают. А может, они с толстым гадом заодно?»

Впрочем, эта мысль у Цилии мелькнула и пропала. Все же совсем дурочек Юфимия не держала, и девушка вспомнила, что какая-то магическая защита верности на жутком цветочке быть должна.

Тем не менее из кабинета она рванула весьма шустро, несмотря на подступающую к горлу тошноту.

— Миневра! Миневра! — влетела она в апартаменты, где поселили Люсю. — Там господин охранник хозяйкин всех в кабинет требует! И управляющего тоже велел принесть, и документы. Ужас что творится! А злобный, жуть! Монику схватил и тряс ее как грушу, так гневается. Может, потом этого так потрясет? — Она с гадливостью оглядела обмотанного покрывалом жирдяя, вспомнив, как он хватал ее в темных углах и шептал на ухо всякие мерзости, распуская руки. Если бы не артефакты для слуг, обеспечивающие им безопасность в доме, ведь гости всякие бывают, недалеко было бы и до беды. Жаловаться хозяйке напрямую никто не рисковал. Старуха была сурова, а остаться без работы было страшно.

Миневра даже не дернулась, расположившись на диване и листая какой-то журнальчик с модными нарядами, найденный в комнате. На столике рядом лежала сковорода, а Микитка от скуки поглощал прихваченные пирожки, с блаженной улыбкой пялясь на багровую потную лысину спеленутого недавнего обидчика.

— Ты, Цилька, не трынди как тресколетка. — Кухарка степенно отложила журнал. — Пошто мы хозяйской чуде-юде понадобились-то? Хозяйки-то все нет. Али она своему кусту зубатому чегой передала? Может, знает все, магичка же, вот и поручила... — Миневра нахмурилась и осмотрела тяжеленькую тушку на полу. — А этого, значит, тащить придется?

Женщина с сомнением оглядела горничную и тощего сыночка, жующего сдобу.

— Ты, девка, сбегала бы за кем-то из мужиков. Да и остальным передала бы порученьице хозяйское. Ну и еды пусть возьмут. — Она сердито отняла у отпрыска недоеденный пирог. — Все же монстра зеленая, если сытая будет, всяко нас на зуб не спробует. Да садовнику-то посоветуй секатор прихватить, мало ли что...

Простая женщина была кухарка госпожи Юфимии, но мыслила разумно и по существу. Был бы тут Шавермур, точно бы оценил ее здравомыслие и деловой подход.

Кивнув, Цилия убежала в сторону кухни, а Миневра, поднявшись, потыкала носком туфли лежащего толстяка.

— Ну вот хозяйка уже поручения передает, видать, вернется скоро. — Она мечтательно посмотрела на небольшую картину над камином, изображающую деревенскую пастораль. — Ежели все удержанное отберут у тебя да мне вернут, то, глядишь, и на домик к старости накоплю. Главное, чтоб не растратил ты, паразит, наши кровные!

Шар из Клостуса замычал и задергал туфлями, на которых блестели пряжки. Глядя на них, кухарка помрачнела и подумала, что мог и растратить.

А в кабинете растерянный Теодор приводил в чувство все же потерявшую сознание Монику, махая у нее перед лицом листком бумаги.

Эту картину и застала вереница слуг, робко просочившихся в кабинет и как подношение положивших перед растением огромный сверток с Клостусом, на который повар трясущимися руками уложил пачки с документами, а рядом поставили плетеный короб со всей едой, которую сочли подходящей для хозяйской флоры.

Охранник был доволен, вот только зычный окрик крупной женщины, трясущей здоровенной сковородой, вызвал недоумение цветочка.

— Да шо ж ты, ирод с листочками, делаешь? Довел девку! Вот госпожа хозяйка вернется и не обрадуется! Хорошие-то горничные не кустики, в саду не растут. — Погрозив сковородой изумленно раззявленной зубастой пасти, потянувшейся к ней, Миневра подошла к дивану и сунула под нос Монике открытый флакончик с одной из резко пахнущих специй, извлеченный из необъятного кармана фартука.

— Чего нас тут хозяйка-то собрать велела? — осведомилась она. — Когда сама госпожа прибудет?

Теодор, не сильно довольный самоуправством необъятной, но вкусно пахнущей кухонной дамы, величественно надулся, транслируя на весь кабинет свою значимость.

«Я главный. Все тут сидят! Толстяк тут. Бумаги тут».

— Агась! — Кухарка уперла руки в боки. — Конечно, так догляд за всем надежнее, но вдруг госпоже Альданской не понравится, что мы тут ее кабинетик-то заняли? Вон Парантий уже на ковре напачкал.

От сапог садовника на бежевом коврике и правда остались грязные отпечатки.

— Да и чего тут сидеть без дела? Нам за работу, поди, платят, а так штраф наложат, и никакой оплаты не получим. — Она покосилась на Клостуса в покрывале, который опять замычал и задергал туфлями, торчащими из свертка.

— А может, и нет никаких штрафов? — вдруг предположил повар, задумчиво посматривая на пачки с документами. — Может, договоры о найме посмотреть и расчетную книгу хотя бы?

Спрашивал он совета у кухарки, и Теодор разозлился.

Эти суетливые человечки вообще его ни в грош не ставили! Обсуждали какую-то чушь и собирались рыться в бумагах, куда заглядывать было положено, по его мнению, только хозяйке! А если еще и разбредутся по всему дому под видом работы, то вообще неизвестно, что натворят без присмотра!

И он сделал то, что следовало делать в случае крайней опасности или угрозы, потому что откат у этого действия был долгим, Теодор на неделю выбывал из строя, впадая во что-то вроде анабиоза и словно окукливаясь. Тем более что знания эти были чисто теоретические, применять на деле данное умение зубастику еще не приходилось, а про последствия им с Четликом долго и нудно объясняла госпожа.

Воздух в кабинете пришел в движение, сгущаясь киселем, слуги замерли, выпучив глаза, а живой куст вдруг раздался вширь и вырос, почти касаясь потолка своими головами-бутонами. Лианы заплели окна и двери, а сами бутоны стали размером с тумбочку. Видел бы сейчас это один нагловатый котик, понял бы, что его просто не воспринимали как угрозу.

Мыслеобразы бодигарда были весьма четкими.

«Сидеть тихо! Ждать хозяйку! Ничего не трогать!»

Приказы подкрепляла картинка откушенной головы гипотетического храбреца, отчего садовник, крепкий мужик лет сорока, торопливо сунул за спину секатор, который держал в руке, а потом и вовсе сел на ковер, сунув инструмент под зад для надежности.

Несостоявшиеся разрушители мира буржуйского насилия и несправедливости попали прямо под пресс несанкционированного захвата заложников зеленым террористом-бодигардом. Похоже, в особняке без хозяйки все пошло наперекосяк. Если госпожа Альданская помедлит с возвращением, то рискует вернуться не в уютный дом, а на руины, поскольку Миневра хмурила брови, поглаживая сковороду, да и плотник, ощупывая за поясом молоток, оценивающим взглядом проходился по головам-бутонам вконец распоясавшегося охранника. В умах народа зрел очередной бунт, грозящий перейти в гражданскую войну.

Только вот ничего не подозревающая об этих событиях Юфимия вернуться никак не могла. Остров не желал делиться с магичкой энергией, и она с трудом, по крупицам, цедила ее из пространства, тратя при этом множество сил для сохранения концентрации. Это ее, казалось, равнодушное ничегонеделание неимоверно раздражало Ежова. Теперь Константин переживал не только за Людочку, но еще и за кота. Поэтому невозмутимость Юфимии и опять начавшаяся перепалка между Жузниариссой и Пляхбулем просто выводили его из себя. А тут еще все тело как-то стало зудеть и чесаться. Казалось, еще немного — и Костик взорвется, расстреливая пространство вокруг густым роем мелких кактусовых иголок.

Открытие портала, из которого лианой вышвырнуло вопящего ругательства Шавермура, немного разрядило обстановку. Особенно когда Костик увидел вполне живую и здоровую, хоть и чем-то непривычно озабоченную Людочку в обнимку с неизменным стулом и рюкзачком. Девушка устало опустила стул на травку, одернула надоевшее мятое и потерявшее весь свой вид платье, одолженное Альданской. Люся тосковала по футболке и джинсам.

— Надо бы переодеться, — высказала она мысли вслух и, как всегда нелогично, без перехода заметила: — Интересно, что они там в бумагах нашли? Может, надо было и все магическое из кабинета толстяка забрать?

Ежов дернулся, услышав подозрительное «они». Госпожа Альданская, уже перебирая в руках содержимое поданной Четликом шкатулки, обернулась на упоминание магического. Но немного гундосый и страшно недовольный голос Шавермура громко высказал главное:

— Люська! А жрать-то мы здесь чего будем? Мы ж еды не взяли! Хвост для рыбалки стричь не дам! Вон пусть твой жених перьями обрастает, на нем места много!