Глава 26. Устами младенцев...

Все же госпоже Альданской было довольно много лет, а возраст при наличии интеллекта и желания разнопланово развиваться вкупе с магической силой принес ей большой жизненный опыт.

Так как Четлик доставил ей шкатулку с накопителями и несколькими артефактами, от магического истощения Юфимия оправилась довольно быстро, а поскольку пожилая леди предпочитала удобство во всем, причем не только в силу преклонного возраста, то вопли «голодающего» кота были приняты ей близко к сердцу. Тем более что все знают, как способствуют сплочению умов хорошие посиделки за накрытым столом. Да и новостями обмениваться в доверительной обстановке культурной трапезы гораздо приятнее, особенно если они могут таить в себе не очень приятные сюрпризы.

— Мы запаковали его в покрывало и оставили в комнате, — рассказывала Пуговкина, после того как Юфимия организовала импровизированный магический пикник на травке в каком-то восточном стиле, а кот, перестав причитать, урчал, терзая кусок ветчины и спрятавшись от плотоядного куста-охранника за широкой спиной Ежова. — Только Шавермур сказал, что слуги могут его освободить нечаянно и он может гадостей наделать, пока госпожи Юфимии дома нет.

— И как же вы решили этот вопрос? — медовым голосом, пристально глядя на Люсю, проворковала магичка, устроившаяся в подушках на пестром ковре, постеленном на траве. Она чувствовала, что где-то тут зарыт немаленький такой подвох, и даже не сомневалась, что зарыл его любитель колбасы и сметанки, чей хвост вечно торчал рядом в большинстве неприятностей, связанных с Людочкой.

— Так Клостус же их обкрадывал, в смысле недоплачивал, — уверенным тоном изложила Пуговкина теорию кота, преподнесенную ей как прописную истину, — а значит, угнетал, а еще он сына кухарки бил, мы потом узнали. Вот мы и предложили всем бороться против угнетателя за свои права. Совершили такую маленькую революцию...

Брови Костика, зеленые, из мелких и тонких иголочек, от таких новостей почти слились с его растительными дредами в цветочек. Он стремительно сунул руку за спину и вытащил на всеобщее обозрение шерстяного провокатора, вцепившегося в ветчину и принявшего максимально невинный вид ангельского котика.

— Во что ты втравил Людмилу, помойный агитатор? С чего ты взял, что именно у слуг жирдяй ворует? А если нет? Там хоть особняк цел? Или твои последователи дела пролетариата уже обстановку разобрали и на рынок тащат, как босяки, взявшие в семнадцатом году Зимний?

— Да ничего они не трогают, — вступилась за пушистика Людочка. — Миневра Клостуса ушла караулить, да еще там из кабинета толстяка документы все забрали. Шавермур проследил вроде.

Девушка забрала у Кости кота и прижала к груди.

— Слуги только на управляющего злятся и считают, что он госпожу Юфимию обманывал так же, как и их, только у нее воровать боялся. Все верят, что она вернется и разберется со всем, а мерзавца накажет и то, что он у них украл, отдаст по справедливости.

Альданская просверлила взглядом полосатый комок меха, жмущийся к девушке, и, чтобы не мучиться зря дурными предчувствиями, решила потратить немного магии на проверку особняка, благо в шкатулке нашелся подходящий кулон, который настраивался на поиск конкретного человека.

— Очень надеюсь, что все так и есть, как вы говорите, — негромким ровным тоном произнесла она, легким пассом подвешивая в воздухе перед собой квадратный камень, оправленный в черную простую оправу из неизвестного Пуговкиной материала. — Мне мой особняк с обстановкой очень дорог, да и набирать новый штат прислуги не хотелось бы. Тем более стража, суд, казнь зачинщиков бунта...

Магичка чуть иронично растянула в улыбке тонкие губы. Она с прищуром посмотрела на растерявшуюся от таких перспектив Люсю, которая нервно вцепилась руками в теплую тушку кота на своих коленях, и настроилась для начала на предателя управляющего.

Константин тут же напрягся, придвинувшись к девушке и перебирая в голове аргументы защиты. И только парочка иномирных магов по-прежнему не обращала внимания ни на что, кроме своей проблемы. Жузниарисса и Пляхбуль негромко и вдохновенно спорили, имеет ли право лайрскан на ритуал с Людочкиной кровью, ведь проблему жазотусов и их королевы это не решало даже в случае успешного его проведения. Поэтому Жузниарисса не желала идти на уступки, тем более с Пуговкиной и остальными у нее был магический договор, что обеспечивало ей право голоса.

Впрочем, изображение, появившееся в разрастающемся зеркальном шаре вокруг зависшего украшения, заинтересовало даже их.

Кабинет Альданской напоминал ожившие джунгли, где из листвы, как головы Змея Горыныча, торчали зеленые зубастые пасти, покачиваясь на тонких стеблях-шеях. То там, то тут виднелись оплетенные лианами Теодора предметы мебели и бледные лица напуганных слуг. Только небольшой пятачок ковра у письменного стола был чистым от разросшегося куста. На нем, как жертва на заклание, лежал по-прежнему упакованный в покрывало управляющий, на котором кривой стопкой лежали перевязанные бечевками пачки документов.

— Да что там происходит-то? — необычно шустро для недавно еще полуживой старушки подскочила на ноги госпожа Альданская. — Теодор активировал боевой режим как при нападении! Вы ему тоже что-то там наговорили? Или на особняк напали и все прячутся в кабинете? Мне срочно надо вернуться! Тем более Клостус, кажется, испортил мой любимый буштидинский ковер! — брезгливо скривилась она, всматриваясь, как по бежевому ковру расползается от свертка темное пятно.

— Тогда уж, когда возвращаться будете, захватите нашу наживку. — С глубоким удовлетворением Ежов любовался багровой потеющей рожей, торчащей из свертка с кляпом во рту и паникой в больших круглых глазах. Костик не сомневался, что магичка вернется на остров, поскольку помимо договора она была несомненно заинтересована в магических знаниях, а успешный ритуал в этом плане давал большие перспективы.

Юфимия величественно кивнула и, привычно прикоснувшись к подходящим украшениям-артефактам, сделала руками несколько пассов, особым образом складывая сухие тонкие пальцы с тяжелыми перстнями в нужной последовательности. Магия потекла, формируя границы портала, и вдруг, словно наткнувшись с размаху на какую-то преграду, хлынула обратно в магичку. Госпожа Альданская пошатнулась, закатив глаза, и была аккуратно подхвачена лианами Четлика. Зеркальная сфера потускнела и испарилась, а кулон упал в вазу с фруктами, стоящую на ковре, разбив ребром какой-то плод с малиновой кожицей, названия которого Люся не знала.

Вот тут уже засуетились Жузниарисса с Пляхбулем.

— Похоже, теперь и вы, госпожа магичка, с нами в одном водоеме, — оскалил в усмешке острые зубы лайрскан. — Магия острова не выпускает вас, и не видать мне ни капли живительной влаги, если это не связано с тем самым договором, о котором так печется наша прекрасная Жузниарисса.

— Как ни прискорбно, но, похоже, Пляхбуль прав. По крайней мере, в одном. — Королева жазотусов склонилась над пожилой дамой, приходящей в себя от магического отката. — Уж не знаю почему, но остров вы теперь тоже покинуть не сможете. Надо искать способ восстановить на нем магию проводника. Возможно, раз магическая энергия этого места своенравна и самодостаточна, для начала следует объединить наши силы? Вы помогаете нам вернуть облик и величие остатков наших народов, а мы обязуемся сделать все возможное, чтобы это место снова стало вратами миров и у него появился не только проводник, но и лучшие стражи!

Мускулистый лайрскан, отливая серебристо-бирюзовой чешуей, сдержанно кивнул, чуть хмурясь.

— В кои-то веки я согласен с плетельщицей. Только объединив усилия, магию и умы всех, включая четырехлапый, вечно голодный комок меха, можно найти выход из создавшегося положения. Для начала стоит провести ритуал с кровью потомка проводника!

Под взглядом пугающих, без белков, густо-синих глаз морского мага Пуговкина спряталась за спину Ежова, который сжал кулаки, сверля недобрым взглядом этого карася-переростка.

— Только попробуй ей навредить, и я из тебя таких суши-роллов наверчу и палочек наделаю, что все крабы обзавидуются! Неизвестно никому, что и как делать, а кровь ему вынь да положь! Пока все, включая меня, кота и саму Людочку, не одобрят, мы ничего предпринимать не будем!

Госпожа Альданская, устроенная верным охранником в подушках с каким-то напитком в руках, задумчиво покрутила в пальцах бокал.

— Насколько я помню, в условии был четко обозначен обмен по просьбе! И тут лучше всего собрать всех оставшихся лайрсканов и их осталмены, чтобы, как только мы будем готовы, не пришлось делать все по отдельности для каждого.

— Я позабочусь об этом, — склонил голову Пляхбуль, не спуская глаз с Пуговкиной.

Людочка же, переживающая за всех сразу, засмотрелась на кружащихся над цветами жазотусов, то улетающих в джунгли, то возвращающихся, и неожиданно решилась спросить:

— А вот у них попросить на обмен вы ничего не пробовали?

— Интересная мысль, — поддержала девушку Юфимия. — Цветы на голове господина Ежова выросли с помощью магии жазотусов. И пусть последний цветок распустился на эмоциях Константина Сергеевича, но питала-то его, скорее всего, ваша магия, Жузниарисса.

— И еще у них много общего с Костей, — вдруг подал голос разлегшийся на солнышке в травке кот, вальяжно вылизывая лапу и блаженно, сыто жмурясь.

— И жазотусы, и мы из другого мира! — догадалась Пуговкина.

— Не только! — Госпожа Альданская одобрительно почесала Шавермура за ушком. — И Жузниарисса, и господин Ежов сейчас находятся в промежуточных обликах, а до этого Константин Сергеевич был тем, кем не являлся. Ведь ваш народ наверняка выглядит совсем не так, как сейчас? — осведомилась она у королевы.

— Ну разумеется! Мы были прекрасны! — Лицо королевы под золотой маской скривилось, как от боли.

— Не могу сказать то же самое про себя, — усмехнулся Костик, вспомнив заросшего грязного алкаша в инвалидном кресле-каталке, — но выглядел я точно совсем по-другому.

Пуговкина в это время отвлеклась, что-то шепча себе под нос и сосредоточенно загибая пальцы. Заинтересовавшийся этими странными манипуляциями кот плавно, не привлекая внимания дискутирующих магов и Ежова, проскользнул к девушке.

— Что считаем? — негромко муркнул он. — Думаешь, сколько блестящих штучек стрясти с ходячей рыбины за каждую капельку кроуви?

— Что? Нет, конечно! — возмутилась меркантильности Шавермура Люся. — Просто я точно не помню, сколько тут осталось лайрсканов. Но вот на голове Костика, мне кажется, больше десяти цветочков не влезет вырастить, да и выдирать их, наверное, больно.

Странное хихиканье кота, раздавшееся, когда все ненадолго замолчали, вызвало всеобщее недоумение.

На вопрос Ежова, что кот нашел смешного в их непростой ситуации, Шавермур завалился вверх лапками, захихикав еще сильнее.

— Ой, не могу! Ой, мать моя кошка! Будет у тебя, Костя, цветочная депиляция где придется! Сначала заколосится кактус цветочками аленькими, а потом — пожалуйте бриться, сэр.

— Что за бред он несет? Ветчины до глюков обожрался, что ли? — рассердился Ежов на кота.

Лайрскан покачал головой и ткнул в алеющий цветок на своей груди.

— Вот про эти цветы говорит пушистый зверь. Магия жазотусов вырастит их на тебе для моего народа.

— Да вы охренели совсем! — раненым бизоном взвыла будущая цветочная клумба. — Из Люды кровь выкачивать, на мне цветочки растить! Мы вам что, подопытные кролики для магических экспериментов? Вон на коте растите, раз ему так весело. Он на роль кролика больше подходит, тоже мелкая живность с мехом и быстро размножается, если не контролировать.

От подобного предложения Шавермур подавился смехом, а увидев, как лайрскан вполне серьезным взглядом окидывает его упитанную тушку, со всех лап кинулся в кусты погуще с протестующим воплем:

— Ни за что на свете! Я тут в единственном экземпляре, а значит, животное редкое и охраняемое! Лапы прочь от кота, живодеры!

Юфимия, наблюдая за этим шапито в тенечке от своего куста-охранника, меж тем молча рассматривала и просчитывала все возможные варианты. Острый ум пожилой дамы, отточенный годами интриг и магических экспериментов, тасовал совпадения и условия как колоду карт.

— Думаю, — придя к нужному выводу, она расплылась в довольной улыбке, отчего морщинки на ее лице стали еще отчетливее, — цветы не обязательно выращивать на живом объекте, но то, что он должен быть из другого мира и подвергнуться магии жазотусов для обмена с лайрсканами, скорее всего, необходимое условие.

Унизанная перстнями, сухая, как паучья лапка, кисть магички торжественным жестом указала на Люсин старый стул, который пережил с нашими героями все злоключения попаданства.

— Ведь не зря же эта мебель сюда попала и девочка всюду таскает ее за собой? — внушительно добавила она, поинтересовавшись у Пуговкиной: — Ты ведь не сильно им дорожишь?

— Так-то я его тогда на мусорку несла выкидывать, — растерянно пробормотала Люся, — а потом подумала, что раз сюда с ним попали, то без него можем не выбраться. Но уж лучше пусть над ним паукастики колдуют, чем над Костей. Да и котика мне жалко, — уже более решительно заявила она.

Так судьба старого венского стула была решена. Общим мнением он был назначен одним из главных атрибутов магического ритуала.