Глава 29. Упорядочить все!

В пустом бальном зале было скучно и совершенно нечем заняться, а еще Пуговкина волновалась, удалось ли маленькой компании усмирить огромного растительного монстра, в которого превратился второй охранник Альданской.

Сопровождаемая по пятам хмурыми молчаливыми лайрсканами, она прогулялась вдоль стен, разглядывая большие зеркала в резных рамах, картины с изображениями светских развлечений и больших приемов, всякие декоративные резные финтифлюшки и вазочки в неглубоких нишах на подставках-колоннах. Все эти действия сопровождал эхом разлетающийся по огромному пустому залу топот и шелест крыльев вперемешку с веселым хихиканьем. Жазотусы тоже не упустили возможности приобщиться к искусству и нашли его довольно занятным.

Никто из ушедших возвращаться не торопился, а главное, из-за не до конца прикрытой двери бального зала снаружи не доносилось ни звука. Казалось, весь огромный дом вымер и только тут, рядом с Люсей, еще существует какая-то жизнь.

Девушка даже попробовала высунуться в коридор, но путь ей преградила мускулистая рука одного из лайрсканов. Блестя бирюзой и серебром, вся в мелкой чешуе, эта наглая конечность просто плотно закрыла дверь прямо перед ее любопытным носом.

«Не очень-то и хотелось, — обиженно надулась Пуговкина. — Я же не дура, чтобы выходить, только хотела глянуть одним глазком, нет ли там кого. Может, Шавермура пошлют, а он дверь теперь не сможет открыть».

Впрочем, обманывать саму себя у Людочки получалось не очень. На самом деле она просто хотела чем-то приглушить беспокойство, а еще прекрасно знала, что вернувшийся кот может такой концерт устроить перед закрытой дверью, что не услышит его только совсем глухой!

«Мне советовали подумать, а еще разделить».

Пуговкина неторопливо прошла к огромным застекленным дверям на террасу, у которых располагались мягкие скамеечки на точеных изогнутых ножках, и уселась, расправив подол уже совершенно непригодного к ношению, замурзанного и даже кое-где с оторванным кружевом платья.

«Думать — это понятно, но что и как разделить? Ключик один, да и делить его не с кем. Если эта непонятная тропа миров опять откроется, то жазотусы и лайрсканы уйдут в свои миры, мы с Костей тоже уйдем, нам обещали! Останется только госпожа Альданская, но что я с ней разделю? — Люся изо всех сил пыталась понять загадочный совет неведомого магического источника. Девушка хмурилась, морщила лоб и крутила в руках маленький ключик. — Обещали, что проблемы исчезнут и жизнь станет спокойнее. Может, проблемы свои поделить на всех, как-то магически?»

Она, чуть прищурившись, оценивающим взглядом прошлась по могучим фигурам рыболюдей и по легким хрупким силуэтам крылатых жазотусов.

«Как-то глупо получается! Тем более некрасиво подбрасывать хорошим людям... или нелюдям свои неприятности».

Ее размышления прервали два вихрастых крылатых паренька с хитренькими личиками и сиреневыми стрекозиными крылышками, плюхнувшиеся по обе стороны от нее.

— Ты такая смешная, когда думаешь, — захихикали они. — Это обязательно — так морщить лицо и двигать бровями? А еще ты губами шевелишь и иногда нижнюю выпячиваешь. Вот так.

Озорники важно нахмурились и оттопырили губу, изображая сосредоточенный вид.

Не рассмеяться, глядя на них, было невозможно. Даже суровые «русалочки» не удержались от косых ухмылок.

— Слушайте, — пришла в голову Пуговкиной очередная идея, — у нас есть такая народная мудрость: «Одна голова хорошо, а две лучше».

Взгляды всей толпы стоящих, сидящих и летающих над ней нелюдей скрестились на ее фигуре, с пристальным вниманием изучая девушку.

— Вы хотите отрастить себе еще одну голову? — с недоумением не выдержал один из морских воинов. — Не знал, что люди так могут.

— Нет! — отчаянно запротестовала Люся, мотая головой. — Это означает, что о чем-то важном лучше думать еще с кем-то! То есть не только имея свою голову, но и спрашивая совета у других.

— Хорошая мудрость, — одобрил другой лайрскан. — Странные слова были, но смысл их, что ты сказала, правильный.

— А ты с нами посоветуйся, — заерзал на обитом бархатом сиденье один из сорванцов, — а потом еще с теми поговоришь, кто туда ушел. — Он беззаботно махнул рукой в другой конец зала, указывая на дверь. Крылатый мальчишка ни секунды не сомневался, что ушедшие в захваченный кабинет скоро вернутся.

— Ну-у-у… — протянула Пуговкина, думая, с чего начать, — вы же помните, наверное, там, у моря? Я рассказала, что мне посоветовала магия источника этого мира. Разделить что-то там и принять решение.

Людочка опять повертела в руках резной, отливающий радужно-золотистыми бликами небольшой ключик.

— Ну вот! Я не понимаю, что и с кем мне надо поделить. Да и что решить, тоже не совсем понимаю. — Она с надеждой смотрела в такие разные лица окруживших ее нелюдей. — Одно я точно знаю: не хочу я никакого волшебства! Я домой хочу с Шавермуром. И чтобы Костя там, в нашем мире, опять ходить мог!

Думать о том, как сложатся их отношения с Ежовым, Пуговкиной не хотелось, но зато очень хотелось, чтобы Костик стал здоровым. Таким, каким она запомнила его в детстве. И даже если они потом никогда не увидятся, ей было важно знать, что у него все в порядке.

Как часто бывает в таких случаях, только начавшийся разговор прервали. Едва слышно скрипнула тяжелая створка двери, и в зал, опасливо косясь на разномастных нелюдей, робко протиснулись Моника и Цилия. Неразлучная парочка горничных присела в книксене, и Моника чуть дрожащим голосом обратилась к Пуговкиной:

— Госпожа Люда, вас просили снова занять свои комнаты. Хозяйка велела передать, что ужин вам подадут туда же. А остальным гостям выделены покои в южном крыле, там есть выход в сад, где создано несколько бассейнов с фонтанами и декоративными мини-водопадами.

— Да. Очень красивое место, вам понравится, — поддакнула Цилия, во все глаза рассматривая то мускулистых здоровяков в чешуе, то воздушных детишек с крыльями.

— И если можно, заберите с кухни вашего говорящего зверя. — Моника умоляюще смотрела на Пуговкину. — Он там уже почти всю посуду перебил, пока повар с Миневрой его ловили. Теперь засел за печной трубой и жутко завывает.

— А еще он столько продуктов перепортил! Страсть! Уж как Миневра ругалась. Все понадкусывал, хуже рсмуров. И колбасы, и окорока, и сыр, и рыбу. Во все горшки с соусами залез и все вокруг заляпал. Повара, думали, приступ хватит, но он только ножик схватил и стал вредителя гонять, а за ним и Миневра с сыночком. А тот как шар в шубе, но удирал ловко и прыгал высоко, только поронял все со столов и полок.

«Похоже, сначала придется заняться невоспитанным обжорой», — подумала Люся и собралась попросить проводить ее на кухню.

— А где сейчас сама хозяйка и ее сопровождающие? — Лайрскан, у которого узкие нити плавников на месте ушей были бледно-желтого цвета, обратился к одной из служанок, отчего девушка испуганно попятилась.

— Так это, ваша милость, — слегка заикаясь, пробормотала она, — отбыли они с теми гостями, значит. Забрали своих страшил зеленых, господина Клостуса, опять же, в одеяльце прихватили, документики, гостей, помагичили и отбыли. Сказали, что до завтра обернутся. На рыбалку господа отправились.

Людочка только глазами похлопала.

Это ж надо! Мало того что ее тут бросили опять и даже совета не дали, так еще опять это странное желание рыбачить в такой момент, когда, как сами сказали, возможно, решается судьба нескольких миров! Еще и мерзкого жирдяя с документами забрали. Но тут-то понятно, наверное, страже сдадут по дороге вместе с уликами.

Впрочем, с неожиданной для нее самой философской мудростью Люся подавила в себе недовольство и пошла решать насущные проблемы. То есть извлекать из кухни прожорливого мародера.

Пока Пуговкина на кухне особняка извинялась за кота, сманивала напрыгавшегося на туго набитый желудок до икоты Шавермура и обещала договориться с хозяйкой не вычитать стоимость испорченных продуктов из жалованья прислуги, сама хозяйка с компанией с удобствами расположилась все на том же каменистом пляже тропического острова.

Теодора не пришлось уговаривать мирно отпустить слуг, растение при виде хозяйки и собрата тут же убрало разросшиеся лианы. Только вот из боевой формы выйти не смогло и поражало воображение размерами. Теперь этот охранник госпожи Альданской напоминал не тумбочку на ножках, а огромный трехстворчатый шкаф с антресолями из зубастых пастей. Юфимия, недолго думая, приказала ему транспортировать Клостуса, а Ежов, глядя, как гибкие длиннющие лианы обвивают все еще упакованного, словно подарок под елкой, толстяка, шутливо заявил, что цветочек и удочкой вполне может поработать.

Пляж в вечерних сумерках три мага обустроили с удобствами. Жузниарисса моментально покрыла неровности каменистой поверхности ковром из пружинистого мха, Юфимия озаботилась креслами, столиком, напитками и закусками, а Константин с лайрсканом, прихватив с собой назначенного главным рыболовом Теодора, подошли к кромке воды, обсуждая, откуда и кого лучше ловить.

— Я могу приманить любое морское существо, а вот клюнет оно или нет на этого... — Пляхбуль сморщился, покосившись на тюк из бывшего управляющего, от которого ощутимо пованивало.

— Сначала надо прополоскать засранца, а еще лучше добавить ему кое-чего для аппетитности, — бросая на жирдяя недобрые и весьма кровожадные взгляды, предложил Ежов.

Теодор, уловив посыл, подхватил сверток и несколько раз энергично притопил мычащего с кляпом во рту толстяка, уже белого от ужаса.

— Покрывало-то снять бы надо, — меланхолично глядя на водные процедуры, добавил Константин.

А когда Теодор поставил перед ним мокрого и дрожащего Клостуса, все порывавшегося упасть на колени, Ежов, не задумываясь, хуком справа влепил мерзавцу в челюсть. Кляп при этом вылетел, но, похоже, именно он уберег бывшего управляющего от выбитых зубов.

Жалости в глазах Ежова не было совсем, мужчина прекрасно знал эту породу людей-предателей. Если бы все вышло, как гаденыш планировал, то он не пощадил бы никого.

— Я думаю, было бы неплохо, чтобы это... — Юфимия, подойдя, удовлетворенно оглядела стекающую с разбитой губы Клостуса струйку крови, — хоть частично компенсировало причиненный вред. Я тут списочек ценных морских хищников составила. Ингредиенты для зелий из них очень ценятся, а добыть их непросто. И еще… — она, ласково улыбнувшись, посмотрела на бывшего работника, — оставьте его в живых...

Толстяк с надеждой в глазах протянул к ней руки, кланяясь, как болванчик, готовый рухнуть в ноги, но, встретившись с ледяным взглядом магички, застыл напуганным сусликом в нелепом полупоклоне с откляченным задом.

— Отправим его потом к Чапис-Слоукам. Думаю, старый Джейкоб найдет, чем его наградить за такую службу. — Юфимия отвернулась и неторопливо пошла к плетеному креслу, где рядом в точно таком же уютно устроилась Жузниарисса, с наслаждением кладя в рот небольшие бледно-розовые ягоды.

За ее спиной прямо на камни рухнуло без сознания грузное тело.

— Живой! — Костик проверил пульс. — Немного разбил башку, но это даже неплохо. Знатная будет рыбалка.

Помня, что мерзавец хотел сотворить с Людочкой, Ежов даже не пытался подавить свою злость. Таких людей жалеть нельзя, а еще небезопасно!

Теодору долго в образах и мыслеформах объясняли его роль ловца на приманку, втолковывая, что все кусочки человека должны остаться на своих местах и надо постараться его не утопить.

Растительный монстрик не очень понял, зачем это надо, но согласно кивал всеми бутонами. Ему нравилось предстоящее развлечение, а еще добрая хозяйка пообещала, что все ненужное от трофеев достанется ему с напарником.

Огромные зубастые пасти синхронно облизнулись, а более мелкий теперь Четлик подобрался ближе для подстраховки.

Зеленые бодигарды с первого заброса действовали на удивление слаженно.

Как только на манящий зов лайрскана приплывала нужная особь, верещащее, уже без кляпа, тело Клостуса, направленное лианой Теодора, шлепалось в воду точно в нескольких метрах по ее курсу.

А потом скорость сматывания лианы уже состязалась со скоростью морского хищника, который практически хватал визжащую и иногда булькающую от ужаса наживку за пятки.

Почти у берега в ход пускались уже несколько лиан и магия Пляхбуля, подбрасывающая подплывшую добычу над водой. На берегу же эстафету перехватывал Четлик, цепляя хищника за жабры и таща волоком к госпоже.

Юфимия и Жузниарисса с энтузиазмом чокнутых хирургов препарировали добычу магией, сортируя на ингредиенты и награду рыболовам, а Ежов с интересом наблюдал за рыбалкой, болея за морских обитателей. Ему очень хотелось, чтобы хоть кто-то откусил жирдяю нечто ценное. Так, на всякий случай. Во имя справедливости. За всех обиженных им девушек и стоящее у Кости перед глазами испуганное лицо Пуговкиной.

Рыбалке не помешала даже пришедшая ночь. Над морем подвесили яркие магические огоньки, прицепили такие же на Клостуса, а госпожа Альданская несколько раз подлечивала толстяка, объясняя, что подарок старикашке Джейкобу должен сохранять товарный вид.