Глава 30. Решение

Одну Пуговкину в отведенные ей комнаты особняка ни лайрсканы, ни жазотусы не отпустили. На кухню она шла в сопровождении пары морских воинов, да и крылатой мелочи с пяток увязалось за ними по пятам. Жазотусы и помогли извлечь из-за каминной трубы порядком охрипшего кота, который вдохновенно голосил: «Спасите! Живодеры! Гринписовцев на вас нет!» Пока Люся успокаивала нервного повара и сочувствовала кухарке, крылатые малыши спеленали полосатого обжору магическими нитями и предусмотрительно держали его в своеобразной авоське под самым потолком, уж очень недобрые взгляды бросал на упитанного кота кухарь.

А самой Пуговкиной сурово сдвинувшая брови Миневра совала под нос то батон колбасы, объеденный в середине так, что напоминал яблочный огрызок, то головку сыра, которая обзавелась неровными отверстиями такой глубины, что вполне могла служить мышиным домом.

— Ладно бы просто сожрал! — кипятилась женщина. — Но ведь сколько всего попортил, паразит! И специй все банки порассыпал, — ткнула она пальцем в кучки раструшенных по столам травок и порошков.

Людочка, недоумевая, разглядывала все это безобразие и не могла понять, что произошло с адекватным, в общем-то, котом. Уже вися в сетке под потолком, Шавермур стал хихикать и даже, махая лапой на окруживших его и держащих магическую авоську жазотусов, запел:

Муха, белокрылая птица,

Муха, боевой самолет,

Как хотел я крылатым родиться,

Чтоб с тобой устремиться в полет.

Внезапно кухарка шарахнулась в сторону. Это один из лайрсканов вдруг шагнул вперед и подцепил из рассыпанных специй какой-то огрызок.

— Вот, — он протянул его на когтистой ладони к Пуговкиной, — запах от зверя такой идет.

Понюхав поданный кусочек, Пуговкина моментально сообразила, в чем дело.

— Ах ты, валериановый наркоман! Вот я тебе задам, всякую гадость в пасть тянуть! В ванную его надо, под холодный душ, чтобы мозги после валерьянки на место встали. А еще лучше желудок прочистить, чтобы наверняка. Неизвестно, чего он еще тут в таком состоянии наглотался.

— Страшная ты женщина, Людмила! — глядя на девушку сверху вниз, пустил крокодилью слезу Шавермур. — Не любишь ты котика! Нет в тебе тепла душевного и сочувствия к одинокому зверю, единственному в этом жутком мире...

Кот печально свесил голову между плетениями магической сети, закрыл глаза и вдруг захрапел.

— Надо отнести его ко мне в комнаты и привести в чувство. — Пуговкина развернулась к двери, но, чуть помедлив, все же спросила: — А зачем на кухне корень валерианы был?

— Это корешок стылчанки. Никакой валерианы я не знаю, — начиная убирать бардак, проворчала кухарка, сунув стоящему без дела сыну лохматый веник. — Если от жара печей виски ломит, мы нюхаем, иногда маленький кусочек и разжуем, если в груди печет. С приправами не держим, отдельно тут на полке он лежал.

Пуговкина, решив не лезть в порядки, заведенные на кухне, пожала плечами и молча вышла. За ней последовали лайрсканы и полетели жазотусы, таща в магической сетке выводящего рулады спящего Шавермура.

— Да вы... Да яу!.. — Мокрый кот на дне керамического бассейна в ванной комнате отряхивался и злобно фыркал во все стороны. — Еще друзья, называется. Коты не рыбки, нам вода не нужна! Мы животные сухопутные и тепло любим, колбауску, сметаунку...

— А еще валерьянки перебрать, кухню госпоже Юфимии разгромить и без ужина всех оставить! — немного преувеличивая и недоговаривая, уперла руки в боки Людочка.

Кот, видимо почуяв, что права качать сейчас не стоит, замолчал и виновато потупился.

— И когда мне нужны советы, чтобы принять решение, что делать с магией, ты вот такое творишь! — Пуговкина вскипела праведным возмущением. — А может, тебе эту магию всучить вместе со всеми неприятностями? Останешься здесь тропу охранять и открывать дороги. Дуб тебе найдем, цепь золотую организуем, и будешь ты сидеть там и умничать!

Мысль даже показалась Люсе интересной, и она посмотрела на Шавермура так, что кот занервничал.

— Вон у тебя и гибрид из русалочек-богатырей, и Альданскую на роль мудрой Яги уговоришь. Или Жузниариссу.

Шавермур дергал хвостом, прижимал уши и косил глазами на дверь из ванной. Пуговкина, конечно, пожалела его, тем более что намокшая шерсть облепила тельце зверя и он уже не казался таким упитанным. Впрочем, она не отказала себе в капельке мстительного удовольствия и попросила крылатых малышей высушить кота. Подхватив мимимишный пушистый полосатый шар, в который тот моментально превратился после магической сушки, она вернулась в комнату, где горничные уже быстренько убрали все следы ее эпической битвы с мерзавцем Клостусом и накрыли ужин.

В тарелке Людочка ковырялась уже вяло, потому что глаза просто слипались. Видимо, сказались все пережитые за день нервные события и волнение.

Кот, как ни странно, в этот раз едой не интересовался, зато, лежа на диванчике, негромко переговаривался с чешущими его со всех сторон жазотусами.

Пуговкина и им, и лайрсканам предложила разделить с ней трапезу. Несмотря на кухонный разгром, еды ей принесли достаточно, и она решила, что это, вероятно, для всей их компании. Морские жители вежливо отказались.

— После слияния тело сначала должно стать стабильным во всех отношениях. Можно пока только пить, — пояснил отказ один из лайрсканов. — Магия в нас еще течет нестабильно там, где были разрывы с осталменами. Нарушить сейчас баланс магического слияния может что угодно, и тогда мы будем слабыми магами.

Бывшие паучки сунули любопытные носы в супницу с каким-то бульоном, принюхались к жаркому в горшочке и, недолго думая, шустро разобрали салатную зелень, повыковыривав еще мелкие ягодки из мусса, поданного на десерт.

— Знаешь... — раздался голос кота, когда Люся уже совсем клевала носом над чашкой с чаем, — жазотусы вот, например, не хотят никуда возвращаться, им и здесь на острове хорошоу.

— Хорошо! — хором подтвердили несколько крылатых малявок, перемазанных ягодным соком. — Еще вот рсмуров прогоним и жуклей разведем побольше — и совсем прекрасно будет.

Стоящие у дверей серебристыми статуями экзотических воинов лайрсканы переглянулись. Их темно-синие глаза заволокло пленкой, что выглядело жутковато, как бельма. Но испугаться Пуговкина не успела. Синхронно моргнув, они посмотрели на девушку уже обычным взглядом, и, видимо, старший из них — хотя, на взгляд Люси, они мало различались — сказал:

— Думаю, нам тоже не имеет смысла возвращаться домой. Мы народ воинов, поскольку условия жизни на Лаиайе суровы и каждый пытается зубами выгрызть себе место в ее опасных водах. Здесь все воды планеты могут принадлежать нам, разумных существ в них нет, а ресурсы и богатства неисчислимы. Открывать же тропу на нашу родину не стоит, иначе этот мир исчезнет под натиском захватчиков, он не готов к войне на выживание.

Суровый воин замолчал и, вздохнув, добавил едва слышно:

— Сейчас мы понимаем, что сбежавший проводник был благом, его вела магия этого мира. Из нас выжили только те, кто смог принять мирный путь, а не ожесточился воинственным пылом, храня обиды и желая мстить до конца.

— Воут! — Кот хитро блеснул зеленью глаз. — Смотри, сколько кандидатов на «разделить». Думаю, магия, которую ты им отдашь, стоит крошек неприятностей, которые поделятся на всех. Тем более охранять остров и перехоуд большой компанией веселее и надежнее. Ну и Альданская пусть будет, от людей. Все права людям отдавать нельзя, тем более одному человеку.

Людочке мысль понравилась, но ей не давал покоя ключик, которым обернулся совсем не волшебный старый стул. Только думать об этом у нее уже сил не было.

В дверь раздался стук, и на ее громкое «войдите» зашла еще пара лайрсканов. Как оказалось, это была своеобразная смена караула.

Люсе сообщили, что они все по очереди будут беречь ее сон, находясь у входа в отведенные ей комнаты.

Первая пара охранников-водяных ушла, а вторая застыла по обе стороны от двери.

Жазотусы развалились на диване вокруг Шавермура, что-то напевая под его урчание и перебирая тоненькими пальчиками пушистую полосатую шубку кота.

Решив, что тоже заслужила отдых за этот суматошный и нервно-магический день, Люся добрела до спальни, стянула с себя уже осточертевшее испорченное платье и, откопав в шкафу какой-то полотняный балахон, обозванный ей ночнушкой, рухнула в кровать.

Снился ей почему-то Ежов в тельняшке и броднях, которого нагло обнимала грудастая русалка, воркуя:

— Ты в ответе за того, кого поймал в свои сети.

И тянулась к нему губищами, похожими на модные у инста-див накачанные пельмени.

Разозлившаяся Людочка во сне требовала от кота съесть наглую рыбину, а Шавермур крестился лапой и соглашался только на рыбью часть, и то под валерьянкой.

Поэтому проснулась Пуговкина не в настроении, зато с огромным желанием как можно скорее разделаться со всем и сразу, а потом вернуться домой.

— И пускай там себе губастых русалок ловит, — бухтела она, копаясь в шкафу с одеждой. Под руку почему-то все попадались пастельных тонов панталоны до колена с кружавчиками, тяжеленные юбки с кучей оборочек и платья с декольте.

Плюнув на все, Людочка вытащила из любимого рюкзака джинсы и местами полинявшую красную футболку.

— В них попала, в них и пойду! Магия обещала сегодня!

Лимонные кроссовки дополнили тот самый образ, и, нацепив рюкзак, Люся решительно вышла из спальни.

В гостиной ничего не поменялось, кроме стола, на этот раз накрытого к завтраку, и Шавермура, уже не лежащего на диване. Кот стоял задними лапами на стуле, а передними опирался на стол, принюхиваясь к запахам еды.

— Юфимия вернулась, — повернул он морду к вошедшей Пуговкиной. — Ты яичницу будешь? А то тут для меня ничего, кроме нее, нет. — Кот понюхал булочки, источавшие чудный аромат корицы и ванили, а потом демонстративно отвернулся в сторону, чихая и тряся ушами.

Людочка, в принципе, была не против обойтись булочками, но новость о том, что вернулась только хозяйка дома, выбила ее из колеи, лишив аппетита.

— А остальные? А Костя где? — Опять некстати вспомнилась губастая русалка из сна.

— Они все на оустрове остались. Хозяйка добычу принесла с рыбалки! Довольная! — Кот уже добрался до яичницы и сейчас сосредоточенно выкусывал оттуда полоску бекона. — Сказала, уберет на хранение и придет за нами. Порау!

— Уже? — Люся опустилась на стул, чувствуя, как дрожат коленки от волнения и ответственности.

— Доброго утра, деточка! — Дверь распахнулась, и в комнату впорхнула пожилая леди, уже не казавшаяся сушеной Ягой. Вполне свежая и бодрая дама лет шестидесяти с хвостиком, совсем как Людочкина бабуля.

— Нам пора! Магия мира ждать не будет, источник может решить, что все же ты будешь новым проводником... — многозначительно намекнула Юфимия, сделав паузу, — но не думаю, что ты так решила. В любом случае все, что надумала, расскажешь нам на острове.

Альданская прищурилась, разглядывая кружевную манжету, и подцепила пальцами радужную чешуйку размером с ноготь мизинца. Щелчком то ли испарила ее, то ли отправила куда-то и требовательным нетерпеливым жестом поторопила Люсю к выходу.

— Точно! Рыбалка и Клостус! — Пуговкина решила узнать, почему ее не взяли и что стало с мерзким толстяком. — Госпожа Юфимия, а почему вы на рыбалку без меня уехали и что стало с вашим управляющим? Вы его стражникам сдали?

Магичка, ведя Люсю по коридору вглубь особняка, беззаботно отмахнулась.

— Не переживай, дорогая, этого проходимца уже постигла кара. К тому же, думаю, сейчас его беды только начались. А рыбалка была слишком опасна, было бы неразумно так глупо потерять единственного проводника.

— А Костя? — тут же вскинулась Пуговкина.

— Не надо сравнивать, милая, он все-таки мужчина, воин, причем не без способностей, следует заметить. — Тонкие губы обернувшейся к Люсе Альданской тронула улыбка. — Не нужно так волноваться. А вот поторопиться стоит, нас ждут.

Пришли они в тот самый вчерашний бальный зал, где уже опять кружили крылатые жазотусы и сплоченной группкой стояли чешуйчатые лайрсканы.

Глубоко вздохнув, Юфимия развела руки и громко крикнула:

— Мы готовы!

Тело магички засияло, слепя всех радужным спектром, переходящим в золотую пелену, застилающую глаза.

Пуговкина сморгнула набежавшие слезы и удивленно обнаружила, что они на острове. Только не на пляже, где проходил ритуал, а у каменной скалистой арки, где девушка когда-то пробовала привести себя в порядок.

«И каким будет твое решение?» — пропел в голове Людочки звонкий, чуть насмешливый голосок непонятной ей магии.

Пуговкина судорожно сглотнула и обернулась на обступивших каменную площадочку со скалой нелюдей, магичку и Ежова с котом.

Все ожидали, что она скажет, и само время, казалось, замерло в тот момент.

— Ну… — Людочке неловко было переваливать свою ответственность на других, и она нерешительно замялась, — если они не против... я бы хотела… хотела разделить магию между жазотусами, лайрсканами и магами этого мира.

Видя одобрение в глазах окружающих, она осмелела, и голос ее окреп, становясь торжественным и более подходящим такому важному моменту.

— Пусть представители каждого народа сами потом выбирают преемника, а пока это будут Жузниарисса от народа жазотусов, Пляхбуль от лайрсканов и госпожа Альданская от людей, живущих в этом мире.

«А себе? Что ты попросишь себе? Ведь ты отдаешь им бесценный дар», — проявил настойчивость мысленный голос, а у Людочки внезапно разболелась голова.

— Ничего. Я просто домой хочу, и пусть Костя там сможет ходить, он хороший, — пробормотала Пуговкина, чувствуя, как теряет сознание.

Последнее, что она видела, это как маленький ключик вырвался из ее руки и влетел под каменный свод арки. Пространство под ним тут же залило чернотой, и в нее, как в омут, провалилось Людочкино сознание.

«Хорошо, девочка, я позабочусь о том, чтобы каждый из этих троих принес тебе свой ответный дар», — прозвучали слова на стыке миров, но Люся их уже не услышала.