ГЛАВА 20

Ринора

Мне снился Гер. Его руки нежно касались оголенной кожи, а чувственные поцелуи заставляли терять голову.

— Гер! — прошептала я.

Но он не ответил. Отодвинулся от меня и, не оборачиваясь, пошел прочь. Я кричала и звала его, но по-прежнему видела лишь равнодушную спину. Тогда я побежала. Хотела догнать его и спросить, почему он уходит. Но как бы я ни старалась, не могла приблизиться к нему. Я бежала, задыхаясь от огня в груди, и вдруг меня резко накрыла липкая темнота.

Тяжелая, давящая, наполненная тихим гулом, который все нарастал и нарастал, проникая глубоко в голову. С силой зажала уши, чтобы не слышать его. И только хотела облегченно выдохнуть, как вокруг меня заполыхал яростный огонь. Он сметал все на своем пути, подбираясь ко мне. Осмотрелась и поняла, что стою в том злополучном отсеке, а кругом люди. И их так много!

Они задыхались и падали к моим ногам. Просили воздуха, а я стояла и смотрела на них свысока, не понимая, почему они не встают. Мои легкие наполнял свежий бриз, который часто обдувал наш дом на Пирани, и мне были непонятны проблемы этих людей. Я безучастно смотрела, как они умирают у моих ног, и даже не догадывалась, что происходит.

Осознание пришло резко. Оно обрушилось на меня неудержимой лавиной и придавило глыбой неподъемной вины. Я громко закричала от нахлынувшего ужаса. Пыталась им помочь, отдать свой воздух, но не могла. Невидимая сила крепко держала меня, а я отбивалась от нее из последних сил.

— Отпусти! Дай помочь им!

Но она была безжалостна. Я не смогла наклониться ни на сантиметр, чтобы подать им руки. Мне оставалось лишь махать ими в попытках вырваться из ненавистной паутины.

— Пошла прочь!

Все мои усилия были напрасны. Осознав это, я горько зарыдала, наблюдая, как внизу гибнут люди. Мои слезы капали на них. Я оплакивала каждого, шепча севшим голосом:

— Простите меня! Простите.

И та паутина, которая ещё недавно так крепко держала, вдруг стала нежной и мягкой. Она надежно обнимала меня, не позволяя упасть. Последние силы покидали мое тело, и я, доверившись, закрыла глаза. Наступила прохладная темнота, принося облегчение и покой.

Сначала пришли звуки. Мужские голоса раздавались где-то поблизости. Следом нахлынули запахи. Непривычные и яркие, они заставляли принюхаться. Втянула воздух и различила странный аромат, оставшийся в моей памяти. Так пах тот мужчина. Как его звали? Напряглась, пытаясь вспомнить. Селим? Нет, не то. Имя было созвучно с горой или огромным камнем. Что-то надежное и большое. Севал! Да, Севал. Но почему я чувствую его запах?

Попыталась открыть глаза, но они слиплись и никак не хотели разлепляться. Наконец мне это удалось, и я уперлась взглядом в сводчатый потолок пещеры. Ничего необычного, словно я у себя в комнате или у Маквела. Маквел! Скопом навалились тяжелые воспоминания. Они стремительно сменяли друг друга, не позволяя на них задерживаться. И неожиданно замерли на том моменте, когда я выстрелила в лицо похитившему меня мужчине.

О, нет! Я же теперь убийца! Попыталась выкинуть из головы ту сцену, но она словно специально замедлилась и не хотела двигаться с места, повторяясь снова и снова. Накатила тошнота, и я часто задышала, пытаясь унять дрожь в теле. Подумаю об этом потом. Сейчас нужно успокоиться и понять, что это за место и кто меня похитил.

Повернула голову вбок и тут же зажала себе рот рукой, чуть не прокусив предплечье. Адская боль, словно огромный железный шар с острыми шипами, прокатилась внутри. Шар ударился о череп и поспешил обратно, раскалывая мою голову пополам. Почему же так плохо? В глазах потемнело, и картинка начала плыть и кружиться. Прикрыла веки, успокаивая эту круговерть. До слуха долетали обрывки разговора, который велся в соседней комнате. Что-то про шахты, механика и Маквела.

Не задумываясь сползла на пол. Осмотрела себя и поняла, что абсолютно голая. Стащила с кровати покрывало и плотно закуталась в него. Превозмогая боль во всем теле и стараясь не шевелить головой, я прокралась к двери и, облокотившись на стенку, стала слушать.

Разговаривали двое. И голос одного мне был знаком. Густой, низкий, немного рычащий. Севал! А второго я не узнала.

— Давай еще раз, Остос. Чего ты от меня хочешь? — спросил Севал угрожающе тихим голосом.

— Я хочу получить компенсацию за то, что твоя баба убила двоих моих людей, — заявил, судя по всему, Остос.

Наступила недолгая тишина, пропитанная напряжением. Значит, второй мужчина, в которого я стреляла, тоже мертв. Странно, но эта новость почти не тронула меня. Может, тяжело убивать только первого человека? В тот момент, когда приходит осознание, что ты посмел забрать самое ценное, дарованное природой. Прикрыла глаза и не стала больше над этим раздумывать. Сейчас не время, нужно услышать как можно больше.

Севал, судя по всему, знает, что я механик. Точно. Маквел ведь сказал, что отдаст меня именно в этом качестве. Нужно окончательно убедить Севала в своей полезности и выторговать свою безопасность и подобие свободы.

— Похоже, Остос, мне пора напомнить тебе, что это не твои люди, а мои. Здесь нет ничего твоего, и ты тут только потому, что первым попался мне под руку. Если ты не в состоянии это уяснить, то я найду того, кто сможет. Ты понял?

— Да, — послышался ответ сквозь зубы.

— А теперь объясни мне еще раз: как получилось, что вы притащили ее в таком состоянии?

— Она напала на сопровождающих. Застрелила их из бластера и пыталась убежать.

— Бластера? Где он? — голос у Севала стал заинтересованным.

Послышалась возня, а потом тишина.

— Ладно, свободен. Сегодня отправляйся в шахты. Оцени обстановку и сразу ко мне с докладом. Завтра жду.

Раздались шаги, хлопнула дверь. Остос ушел. Пора и мне вернуться в лежачее положение. Ноги замерзли на холодном полу, а тело налилось свинцовой тяжестью. С тоской поняла, что мне не дойти обратно.

— Ты рано встала, иди в кровать, — донесся до меня голос Севала.

Как он узнал, что я стою здесь? Ах, да. Он же мутант. У них нюх и слух, как у зверей. Попыталась сделать шаг назад, но покачнулась и вернулась к надежной опоре.

— Я неясно выразился? — голос прозвучал уже угрожающе.

— Не могу, — прошептала я, не сумев выдавить из себя нечто более громкое.

Послышался недовольный выдох, а следом тяжелые шаги. Вскоре весь проем заняла его мощная фигура. Сдвинув брови, он смотрел на меня так изучающе, что захотелось пригладить волосы и приосаниться. Но делать этого я, конечно, не стала. Подойдя вплотную, он крепко подхватил меня за талию и помог добраться до кровати. Всю короткую дорогу я слышала его недовольное сопение сверху, и от этого чувствовала себя ещё хуже. Он аккуратно усадил меня и, поддерживая затылок, помог медленно опустить голову на подушку.

Голова разрывалась от боли и пульсировала так, что мне казалось, ещё чуть-чуть — и из глаз пойдет кровь. Наконец эта пытка прекратилась, и я снова лежала, боясь шевельнуться, пока Севал укутывал меня шкурами и одеялами. Затем он навис надо мной и, впившись цепким взглядом в лицо, начал допрашивать:

— Как тебя зовут?

— Ринора, — выдавила я из себя.

Этот мужчина пугал меня. Его угрожающий вид и сердитый тон явно свидетельствовали о том, что он мне не рад. Или очень зол. И, возможно, это я причина столь плохого настроения. Стало неуютно. Я сейчас в таком состоянии, что полностью зависима от его воли. Придется быть аккуратной.

— Р-р-инор-р-а, — задумчиво повторил он.

И вышло это у него так странно. Слегка рычащий звук «р» дразнил слух и завораживал. Мне понравилось, как в его устах звучит мое имя, и эти мысли почему-то испугали.

— Можно просто Рин, — быстро добавила я.

Что-то мне не хотелось слишком часто слышать это «Р-р-инор-р-а» в его исполнении. Странно, волнительно, а мне лучше пока избегать таких эмоций.

— Хорошо, Рин. Откуда у тебя это?

Он протянул на ладони мой мини-бластер. Я не видела смысла скрывать историю его приобретения и честно рассказала все. От нескольких произнесенных предложений в горле пересохло, и я начала покашливать, отчего голова откликнулась взрывами боли.

Мужчина встал и молча принес воды. Придерживая затылок, помог ее выпить. Когда одна непослушная капелька скатилась мне на подбородок, он стер ее быстрым движением большого пальца, слегка задев нижнюю губу. От этого неожиданного и мимолетного касания я замерла, пораженная тем, насколько оно оказалось приятным. И пожалела, что капелька была всего одна. Тут же отругала себя за непозволительные мысли. Вот уж точно не вовремя! Я еле ноги передвигаю, и мне сейчас не до любовных переживаний.

И главное, по отношению к кому? К незнакомому преступнику на дикой планете, который с маниакальной настойчивостью захватывает один клан за другим. Да еще и мутанту! Кто знает, что у него там на уме? Нужно быть аккуратной. Прикрыла глаза, утомленная даже такими малыми действиями. Мужчина быстро отдернул руку и убрал стакан с водой. Мне показалось, что он стал ещё более сердитым, словно я провинилась. И он тут же напомнил, в чем именно.

— Ты убила двоих моих людей.

Нервно сглотнула, вспомнив обстоятельства. Да, я действительно их застрелила и уже ничего не могла изменить. А если быть честной, то и не стала бы. В тот момент это казалось мне правильным решением, ведь я спасала свою жизнь.

— Да, — ответила я, напуская в голос побольше уверенности, которой совсем не чувствовала. — Это была самооборона.

— Хорошая у тебя оборона: оставить людей без головы, — недовольно хмыкнул oн.

Промолчала, упрямо сжав губы. Не буду я оправдываться. К чему? Все равно накажут.

— И больше ничего не скажешь? — спросил он слегка удивленно.

А что он хочет от меня услышать? Извинения? Мольбы о прощении? И я снова промолчала.

— Если бы ты мне не была так нужна, тебя бы судили. И боюсь, плетками все бы не закончилось.

Его слова меня порадовали, сняв напряжение от ожидания наказания. В который раз уже радуюсь, что мои профессиональные умения так высоко здесь ценятся. Не знаю, как бы я справлялась без них.

— Где Вы собираетесь меня использовать? — все же решила настороженно спросить о своей дальнейшей судьбе.

Он снова нахмурился и недовольно проговорил:

— Странный вопрос. Там, где нужно, и по прямому назначению. Надеюсь, у тебя не будет возражений?

Хотела уточнить подробности, но он так сердито на меня глянул, что я закрыла рот.

— Мне нужно осмотреть твои раны, — проговорил он таким тоном, словно я заставляю его это делать.

— Я не одета, — смущенно ответила я и покраснела.

— Все, что можно было, я уже видел, пока вчера отмывал тебя от слоя крови и грязи, — зло бросил он и вышел.

А я залилась краской и начала опасаться за щеки и уши, которые горели огнем и, казалось, вот-вот задымятся. При мысли, что он видел меня голой, да еще и мыл, хотелось провалиться сквозь землю. Ни один мужчина не делал со мной такого. А если он? О, ужас! Прислушалась к своим ощущениям в тех местах, о которых неприлично говорить вслух, и немного успокоилась. Вроде, все как обычно. Значит, не трогал.

Не сказать, что сей факт меня сильно удивил. Не выглядел он насильником. Злым, недовольным, грубым — да, но от него не шел тот флер агрессии и озлобленности, что я часто ощущала от других мужчин на этой планете.

В комнату вернулся Севал, неся в руках сверток. Не спрашивая, скинул с меня все лишние одеяла, оставив только то, в которое я была закутана.

— Сейчас я еще раз проверю все суставы и кости. Где есть синяки и царапины, смажу. От тебя требуется лежать смирно и не дергаться. Поняла?

Он сказал это тем же тоном, что разговаривал с Остосом. Словно я уже была его подчиненной. Хотя, наверное, теперь это так и есть, раз я буду работать у него механиком. Поэтому легонько кивнула и приготовилась терпеть унижение и боль.

Но он меня удивил. Лишь слегка приоткрыл ноги и теплыми, чуть грубоватыми руками ощупал голеностопный сустав, затем стопы и пальцы. Умелые руки со знанием дела проходились по каждой косточке, и не было в этих действиях ничего сексуального. Но не для меня.

К лицу вновь прилила краска, а сердце на мгновенье застыло, а затем ускорило темп. Руки мужчины замерли. Повернувшись ко мне, он спросил чуть севшим голосом:

— Не больно?

— Нет, — прошептала я.

Чуть не вырвалось, что мне даже приятно, но вовремя прикусила губу. Почему-то он не спешил отводить взгляд, а я не могла опустить своего. Он словно приклеился к его желтым звериным глазам. Насыщенный цвет завораживал, и мне хотелось еще немного полюбоваться ими. И почему раньше они меня пугали?

— Хорошо, — сказал он наконец и отвел взгляд. — Двинемся выше.

Он сдвинул одеяло, оголяя колени, и пытка повторилась. Мурашки бежали от его осторожных прикосновений, и я сдерживала себя, чтобы не вздрагивать от каждого касания. При мысли о том, что скоро придет черед других частей моего тела, сбивалось дыхание.

Он смазал царапины и, чуть приподняв мою ногу, согнул ее в колене. Спокойным тоном поинтересовался, не больно ли мне. Какая боль? Я наслаждалась каждым прикосновением. Со мной творилось нечто неладное. Когда он наклонился чуть ниже, его теплое дыхание, прошедшее по коже ног, заставило меня ощутить прилив желания.

«Кшарк! Да что же это такое? А ну прекращай так реагировать!» — мысленно ругала я себя.

И все равно, когда его рука медленно поползла по оголенному бедру, еле сдержалась, чтобы довольно не замурлыкать. Затаила дыхание, стараясь скрыть волнение. Его движения стали быстрыми, но по — прежнему аккуратными. Казалось, он хочет поскорее закончить осмотр. И я была с ним солидарна.

Больше он не поднимал головы, и я видела лишь его взлохмаченную макушку с острыми звериными ушами. Они так заманчиво торчали в копне черных волос, что захотелось прикоснуться к ним и ощутить их мягкость под пальцами. Рука непроизвольно дернулась, но я вовремя прижала ее к кровати.

Сжалившись надо мной, он ощупал бедренные суставы через одеяло. А когда приподнимал ногу и проверял их целостность, то старался и вовсе на меня не смотреть. Я тоже прикрыла глаза и желала только одного: чтобы поскорее эта пытка закончилась. Слишком остро и непозволительно сильно реагировало мое тело. Неприятно осознавать, что я способна на такие чувства к незнакомому мужчине.

Но мои мольбы не были услышаны. Через мгновение теплые пальцы уже блуждали по моему животу, вызывая волны трепетных мурашек. Они разбегались по коже и концентрировались внизу спины, сладко потягивая. Севал прощупывал мои внутренние органы, а мягкий голос постоянно спрашивал:

— Здесь больно?

— Нет, — шептала я в ответ.

— А здесь?

И снова мое «нет» сквозь прикушенные губы. Я ждала и боялась того момента, когда он поднимется выше, а потом вздохнула с облегчением: грудь, как и бедра, он быстро ощупал через одеяло. Снова удивилась его внимательности, скрытой явным недовольством.

Теперь он сосредоточился на моей голове. Аккуратно прощупывал и смазывал ссадины и синяки. Ладони казались такими большими, что в них могла бы уместиться вся моя голова. Порой он наклонялся и его лицо было совсем близко. Чудилось, двинься он еще чуть-чуть — и сможет меня поцеловать. Невольно уставилась на его губы. Красивые, четко-очерченные, правильной формы.

Я как завороженная смотрела на них, пока не поняла, что мужчина перехватил мой нескромный взгляд и в ответ столь же откровенно рассматривает мои. Еще мгновенье — и я смогу попробовать их на вкус. Непроизвольно облизнула свои слегка пересохшие от частого дыхания губы.

Мой взгляд приклеился к его лицу, и я увидела, как мужчина подался вперед. Сердце в груди ухнуло в пропасть. Он сейчас меня поцелует! Так волнительно и в то же время страшно. Все мысли откатились далеко и показались неважными. Я видела перед собой только его губы, которые медленно приближались.

Вдруг он резко поднял голову, а затем быстро встал.

— Попробуй повернуться на бок, мне нужно обработать рану на затылке. Она довольно серьезная.

Чуть не застонала от нахлынувшего разочарования. А когда вернулась способность мыслить, то чуть не застонала повторно, но уже от стыда. Как я могу вести себя столь развратно? Кошмар! Поэтому была лишь рада возможности отвернуться и скрыть полыхающее лицо.

С раной он возился долго, а когда закончил, озвучил свой вердикт:

— Итак, переломов и вывихов нет. Чего и стоило ожидать, раз уже бродишь по комнате. Внутренних повреждений тоже не видно. Синяки и царапины сойдут. Рана на голове в целом терпима, нужно подождать несколько дней, понаблюдать. Если сотрясение и есть, то в легкой форме. Переживешь.

И снова это командный тон. От его «переживешь» почему-то стало обидно. Как же быстро исчез тот заботливый голос, которым он спрашивал, не больно ли мне. А чего ты хотела, Рин? Ожидала особенного отношения, потому что ты женщина? Действительно этого хочешь? Со вздохом признала, что нет. Поэтому молча слушала дальше.

— Приставлю к тебе сиделку, она поухаживает за тобой неделю. Потом мы направимся в лагерь. Жду в указанный срок способной ходить самостоятельно, — бросил он и, не прощаясь, вышел.

От его грубости снова стало досадно. И хоть сколько можно было повторять себе, что здесь это практически норма и не нужно ждать другого, все равно обида не проходила. Грубиян!

За неделю он ни разу ко мне не пришел. Со мной сидела старая женщина, которая, кажется, только обрадовалась такой работе. Она весь день спала в кресле рядом с моей кроватью и иногда даже забывала меня покормить. Но я не жаловалась. Аппетита не было. Особенно в первые дни, когда при каждом движении содержимое желудка грозило вывалиться обратно.

Я постоянно спала или бродила по комнатам, разминая затекшее тело. Если Севал сказал, что я обязана через неделю ходить самостоятельно, значит, должна справиться с этим. Спорить с этим мужчиной явно чревато последствиями, а я не собиралась заниматься такой ерундой. Буду помалкивать и слушаться, пока не пойму, что меня ждет. А там посмотрим.

От мысли сбежать отказалась сразу. Если в лагере Маквела я об этом задумывалась, то лишь потому, что со мной был Дарик. А одной мне не выжить. Замерзну или помру с голода. А скорее всего угожу в лапы кому-нибудь не столь порядочному. Материк не очень-то и большой. Пока с Севалом надежней. Он хоть и странный, но умный, вряд ли пустит в расход такой ценный ресурс, как я. Тяжело вздохнула. Докатилась, говорю о себе, словно о вещи.

Через неделю мне принесли одежду, и я с наслаждением в нее облачилась. Все эти дни я ходила в огромной рубашке и догадывалась, кому она принадлежит. Уютная, но все же это не то, что нужно носить на Такутте.

После долгого пребывания взаперти даже постоянная серость планеты ослепила меня. Проморгавшись, увидела во дворе Севала и его вану. Огромный черный зверь был прекрасен. По сердцу резанула тоска по моему Дару. Как он там? Жив ли? Смахнула набежавшие слезы и направилась в их сторону.

Севал молча осмотрел меня с ног до головы и слегка кивнул. А его вану вытянул длинную морду и стал тщательно обнюхивать. Потом вдруг подошел ближе и уткнулся мне в шею своим подвижным черным носом.

Вопросительно посмотрела на Севала. Что это с ним? И как реагировать?

— Она чувствует на тебе запах своего малыша, — буркнул он.

— Это мама Дарика? — воскликнула я изумленно.

— Угу, — пробубнил тот и отошел в сторону, чтобы переговорить с кем-то из лагеря.

А мы остались с вану наедине. Протянула руку и погладила ее по морде, почесывая там, где любил Дарик.

— Твой сын просто чудесен. Он вырос красивым, смелым и умным. И знаешь что? — я заговорщицки наклонилась к ней и прошептала: — Я не ставила ему клеймо. Он свободен.

Погладила склонившуюся ко мне морду и поняла, что у нее тоже нет отметины. Улыбнулась и уже снова протянула к ней руки, когда позади раздалось ворчливое:

— Асту! Прекращай эти нежности. Пошли.

Вернулся опять чем-то недовольный Севал. Он вообще бывает хоть чему-нибудь рад? Мы с Асту бросили друг на друга понимающие взгляды. Ладно, потом ещё поглажу маму моего Дара. Выходит, я была права, и это Севал подарил мне его. Но желания уточнять, за что, у меня не возникло, так как он опять хмурился и был явно не в настроении беседовать со мной. Не больно-то и хотелось.

— Иди сюда, подсажу.

Послушно подошла и не сопротивлялась, пока меня поднимали наверх. В его сильных руках почувствовала себя пушинкой, когда без видимых усилий за секунду оказалась на спине вану. Глядя на меня, он опять нахмурился, а затем похлопал Асту по бедру. Снова появилось чувство, будто я перед ним виновата. Хотя, наверное, так и есть. Все же я лишила его двоих людей.

Стало тошно. Не верилось, что я совершила такой поступок. Он дополнительным грузом лег поверх вины за ужасную смерть Линды. Сколько еще этих слоев прегрешений у меня будет? Смогу ли я выдержать их вес? Настроение было подавленное, под стать недовольному Севалу. Он молча шел рядом, видимо, не желая нагружать двойной ношей своего вану.

В тяжелой тишине мы вскоре достигли озера, где я с интересом увидела, как он запрягает зверя для перевозки лодки. Если я хорошо помню карту, то плыть нам недолго, а по суше останется совсем немного. Что меня там ждет? От волнения опять онемели руки, и я вцепилась в бортики уже отчаливавшей от берега лодки, стараясь не смотреть на сидевшего напротив хмурого мужчину.