ГЛАВА 34

Ринора

Но через несколько шагов я встала, не в силах сделать следующий. Громко застонав от досады, развернулась и пошла обратно, едва не скрипя зубами. Ну не могу я бросить умирать человека. Не могу!

— Дура! Иди отсюда, — прошептал он слабеющим голосом. — Уходи. Если снова будет обвал, ты будешь заперта здесь.

— Не буду! — зло бросила я, вцепившись в ближайший камень.

Тот поддался легко и вскоре с грохотом скатился вниз. За ним последовал следующий, а потом еще и еще. Мокрая одежда неприятно липла к телу и мешала двигаться. Выемка мелких камней выматывала силы, а их острые края больно ранили руки. Но я терпела. Сцепив зубы, методично отбрасывала их прочь.

Но вскоре наткнулась на огромный валун. С какой бы стороны к нему ни подходила, сил сдвинуть его с места не хватало. Под непрекращающиеся уговоры Севала бросить его я раздирала руки в кровь, по миллиметру смещая эту громадину. Упершись спиной в стену, я смогла немного сдвинуть его ногами.

Вытерев пот со лба, присела на землю, давая отдых онемевшим рукам. Еще немного. Передо мной осталась последняя преграда в виде очередного большого булыжника. Если сместить его, то у Севала получится высвободить руки и он поможет мне.

— Уходи, — шептал он, не в силах открыть глаза.

Из уголка его рта стекала тонкая струйка крови.

— А ну заткнись, — рявкнула я на него. — Лучше помоги! Ты еще должен вывезти меня из этого гадюшника! Давай, напрягись!

Он дернулся и попытался помочь, но безуспешно. Слишком много сил потерял.

— Я тебе приказываю вытащить себя из ловушки! — орала я на него, стараясь расшевелить. — Выполняй!

Лицо Севала перекосилось от боли, черты расплылись, окончательно превращая его в морду уродливого монстра. Громкий рык заполнил пещеру, и вскоре из-под камня показались длинные лапы, которые вцепились в валун. Следом раздался неприятный скребущийся звук, и острые когти оставили глубокие борозды в сером булыжнике.

— Еще немного, — подбадривала я его, помогая ему. — Давай!

Мой крик смешался с его рыком и перешел в громкий грохот, когда Севал выбрался из ловушки и валун рухнул обратно, превращая более мелкие осколки под ним в каменную крошку.

Мы лежали на земле и шумно дышали. Сил хватило только на то, чтобы повернуть голову в его сторону.

— Жив? — еле прохрипела я.

— Почти, — прошептал он изменившимся голосом, в котором слышались раскатистые нотки. — Спасибо.

— Спасибом ты от меня не отделаешься.

До слуха донесся слабый смешок.

— Нужно отсюда убираться, — произнес он тихо. — Но есть проблема.

— Какая? — спросила я, рассматривая его морду.

Ну и видок у него. Мало приятного, наверное, превращаться в мерзкого зверюгу. И как только еще разговаривает такой пастью?

— Я не могу идти. Оставь меня здесь и уходи. Я восстановлюсь, но мне нужно несколько дней. Слишком много костей сломано.

— Ага, сейчас! Оставить его. А потом ищи-свищи тебя по всему материку. Нет уж, мордатый, ты должен мне рассказать, как убраться с этой планетки. Ясно?

С трудом встала и, наспех отряхнувшись, осмотрела Севала с головы до ног.

— До чего здоровый, — возмутилась я, оценивая мужчину, до пояса похожего на монстра.

А мне эту тушу ещё и тащить придется.

— Поднимай свою ленивую часть тела и забирайся на мои хрупкие плечи, — нехотя произнесла я, наклоняясь и подавая ему руку.

— Твоей самоуверенностью можно черную дыру заделать, — буркнул он, цепляясь за мое плечо.

— Ух, — вырвалось у меня, когда ноги подкосились от принятой на плечи тяжести. — Тебе бы похудеть не мешало, — еле проговорила я, хватаясь за стены.

— А тебе подрасти, — не остался он в долгу.

Мы поменялись местами. Теперь я шла, шатаясь под тяжестью, а он, цепляясь за выступы тоннеля, еле передвигал ноги и кривился от боли. Мельком глянула на его спину и с трудом сдержала рвотный спазм.

Отвратительное зрелище. Сплошное месиво из крови и кожи, с торчащими кое-где костями. Стараясь не думать о его ранах, я переставляла ноги и мечтала поскорее увидеть выход в грот, который, по словам Севала, был совсем рядом.

Доставить его до пещерного озера я не смогла. Рухнула в нескольких метрах от него. Дальше он уже доползал сам. А я долго лежала, раскинув руки в стороны, и приходила в себя.

Грот оказался большим и очень необычным. По стенам расползался переливающийся мох, кое-где росли странные мелкие грибы и растения. Все это светилось голубым, серым и фиолетовым. Красота! И почему такого нет на поверхности?

Налюбовавшись потолком, я перевернулась на бок и осмотрелась вокруг. Острые камни нависали над головой и пиками росли из стен. А в центре сияло маленькое озерцо. Вода в нем расходилось волнами от лежащего Севала. Со своего места я видела лишь его черную макушку с вновь отросшими ушами.

Вдруг она ушла под воду, и я даже не сразу поняла, что произошло. Быстро подскочила и, прыгнув в озеро, вытащила потерявшего сознание Севала. Он откашлялся, сделал вдох, но глаза так и не открыл. Ругаясь на чем свет стоит, я подтащила его ближе к берегу, уселась на небольшой выступ в воде и стала придерживать голову. Этот гад мне нужен живым.

Стараясь не смотреть на лицо мутанта, я перевела взгляд на воду, которая окрасилась в розовый цвет. Интересно, почему в ней он должен восстановиться быстрее? Это какие-то особенности мутантов? Кто жe их вывел? И зачем? Да какая мне разница! Лучше бы я и вовсе их не встречала.

Голод и жажда накинулись на меня одновременно. Попыталась отвлечься от них и, прикрыв глаза, свесила голову на грудь. Стоит немного вздремнуть. Подтянула Севала к берегу, где смогла удобно откинуться на камень, и постаралась заснуть. Силы мне еще потребуются.

Уснула быстро, даже не заметила, как это произошло. Вымотанный организм сам знает, когда ему необходим отдых. Но сон был поверхностным и рваным. Сквозь него я почувствовала, как Севал зашевелился. Открывать глаза не хотелось. Лучше снова провалиться в беспокойную дрему. Так время пройдет быстрее. Слабый шепот Севала вернул меня в реальность:

— Что ты видишь на этой планете?

Странный вопрос. Открыв глаза, наткнулась на его внимательный взгляд.

— Серость, холод и преступников.

Он слабо улыбнулся.

— Да, здесь не сливки общества, но тебе не показалось странным, как тут устроена жизнь? Люди смогли организоваться и хоть как-то устроить быт. Это может показаться невозможным, если думать о том, что за личности сюда попадают. Здесь должен быть ад, но много ли ты видела по-настоящему жестоких вещей? А преступников, от поступков которых стынет кровь в жилах?

Я задумалась. К чему он ведет?

— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

— А то, что ты ещё не видела по-настоящему опасных, сошедших с ума людей. По всем прогнозам, их здесь должно быть полным-полно. Но где они?

Недоуменно посмотрела на него. В сказанных словах явно был скрытый смысл, но я никак его не улавливала. Поэтому молча хмурилась.

— Они умерли, не пробыв здесь и пары недель. Их забрало «жидкое серебро». Не смотри на меня так, — прошептал он, видя мой скептический взгляд. — Я много лет наблюдал, как умирают люди от этой болезни. И чем агрессивней человек, тем быстрее он сгорал. Конечно, не всегда, но это точно не случайность. Скорее закономерность.

От удивления я даже рот приоткрыла. Он несет явный бред. Но в голове всплыли лица людей, прибывших вместе со мной. Тех, кого я смогла запомнить. Кто яростно сопротивлялся и плевался ядом, действительно вскоре погиб.

Неужели он прав? Но это ведь значит, что… Я в изумлении распахнула глаза. На лице Севала расплылась широкая клыкастая улыбка.

— Вижу, до тебя дошло.

Я лишь усиленно моргала, пытаясь переварить эту догадку.

— Но Маквел, — воскликнула я, стараясь привести мысли в нормальное состояние. — Ты знал, что он почти двадцати лет был болен? Ему помогали кровопускания.

— Нет, — удивленно ответил Севал. — Но теперь понимаю, почему он так настаивал на лечении именно этим методом. Только он не работал. Как ему это удалось?

Севал выглядел заинтересованным, даже попытался приподнять голову.

— По его словам, он заразился, когда был сильно ранен. Лежал, истекая кровью, и умирал. В этот момент пришло осознание, что всю жизнь он творил отвратительные вещи. Тогда он смирился со смертью и отпустил зло внутри себя. Как ни странно, он выжил, а после старался исправиться. Может, поэтому он так долго жил с этой болезнью? Она успела проникнуть, но не смогла убить, оставшись с ним навсегда.

— Это вполне похоже на правду, — задумчиво согласился Севал.

Немного помолчал, а затем продолжил:

— Эта планета не так проста, как кажется на первый раз. Я не понимаю, почему этого никто еще не понял? Что ты знаешь о ней?

Напряглась, вспоминая написанное в книгах Маквела.

— Немного, — пришлось мне признаться. — Это спорная территория Независимого Содружества и Галактического Союза. Сейчас ею владеет Содружество. Они собирались добывать здесь отрис. Но по факту используют как планету-тюрьму.

— Не совсем так. Такутта не принадлежит Содружеству, а находится в аренде на тот срок, пока идет разработка шахт отриса.

— Но здесь же нет никакой добычи! — удивилась я.

Он тихо засмеялся, но тут же скривился от боли.

— А ты не знала, что по документам мы с тобой шахтеры, отправленные на принудительные работы, дабы искупить вину перед обществом?

— Знала, но потом мне шепнул охранник, что тут все иначе. Я не понимаю, зачем это нужно.

— Затем, что Содружество не хочет признавать факт отсутствия здесь руды. У них явно есть другие задачи. И они до сих пор выполняются. Ведь и по сей день сюда скидывают таких же «шахтеров», как и мы.

— Но зачем им это? И почему именно Такутта?

— Я не знаю. Но в военных кругах ходили слухи, что в этом секторе планируют развернуть военный комплекс и испытательный полигон для новых технологий. Возможно, Галактический Союз не хочет окончательно отдавать планету, а Содружество заняло выжидательную позицию. Создает видимость работы рудников и ждет, когда про Такутту забудут. А чтобы вернувшиеся заключенные не болтали о том, что здесь ничего нет, сюда отправляют только смертников. Ты знала, что на планету раз в год прилетает грузовой корабль, якобы за рудой?

Отрицательно помотала головой. Все это походило на выдумку, и мне с трудом в нее верилось. Севал зажмурился и, явно превозмогая боль, сделал пару глубоких вдохов. А затем продолжил:

— А знаешь, почему еще Содружество не спешит?

Я нахмурилась, пытаясь понять ход его мыслей. Но он меня опередил.

— «Жидкое серебро». По слухам, почти все военные, прибывшие сюда во время первой высадки, умерли. И судя по тому, что других пока не видать, лекарство так и не нашли. Не лучшее ли это доказательство того, что планета защищает себя? Сложно поверить, но выглядит это именно так.

Высказанная Севалом теория казалась невероятной и даже жуткой. Колючие мурашки прошлись по коже от мысли, что это может быть правдой.

— Но знаешь, в чем беда? Пройдет еще немного времени, и что-нибудь придумают. Эту планету превратят в полигон для испытаний. Такие слухи были. Идеальное место. Имеются и подопытные, о которых никто не вспомнит. Удобно ведь, правда?

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — прошептала я.

От его слов становилось не по себе. Я привыкла считать Такутту никому не нужным местом для ссылки неугодных. А что сейчас? Яблоко раздора между двумя крупными объединениями галактики? И у одной из них весьма кровожадные замыслы на нее.

— Потому что у меня был план, как сделать эту чудесную планету свободной. Но ты все испортила и отложила ещё на несколько лет, — едва двигая губами, прошептал он и замолчал.

Тело Севала обмякло: он снова потерял сознание. А я осталась сидеть в полном недоумении. Чудесная планета? План по спасению? И я все испортила. Он уже говорил подобное. Но каким образом это связано со смертью Миро?

Хотелось потрясти мутанта за плечо и вытащить все ответы. Но понимая всю бесполезность этих действий, подтянула мужчину к берегу и, оставив частично в воде, встала.

Ноги отозвались онемением и бегающими в них искрящимися мурашками. Разминаясь, прошлась вдоль стены, любуясь необычными растениями. Наклонилась и понюхала странный цветок. Несколько плотных лепестков раскрылось, оголяя круглую мерцающую сердцевину. Она ярко переливалась, и я залюбовалась, вдыхая аромат. Тот самый запах, что поразил меня при встрече с Севалом. Пряный, объемный, наполненный сладковатыми нотками, он оставлял после себя в носу небольшую горчинку.

Задрав голову вверх, залюбовалась переливами на своде потолка. Похоже, я действительно многого не знаю об этой планете. А если Севал не так уж и не прав?

Продолжая задумчиво шагать вдоль стены, я едва касалась ее пальцами. Они скользили по неровной поверхности и утопали в мягких кусочках мха. С интересом потрогала их, и мне показалось, что мох нежно обнял мои пальцы и легонько погладил. Замерла от нахлынувших чувств. Словно коснулась чистая любовь.

Испугавшись, отдернула руку и, нахмурившись, отошла. Мне нет дела до этой планеты, я просто хочу ее покинуть. Взглянула на стену и увидела, что тот кусочек мха, которого я коснулась, слегка потух. Передернула плечами и в странном настроении вернулась к Севалу.

Пока ждала его пробуждения, успела высушить одежду, спрятавшись за большим осколком скалы. Воздух был теплым и очень приятным, и камень, на котором я разложила вещи, к моему удивлению, тоже грел. Спустя несколько часов я смогла облачиться в почти сухую одежду.

На свой страх и риск я попила воды из озера. Стало чуть легче. Севал все так же не приходил в себя. Лежал неподвижно, словно у него выключили рубильник. Лишь легкое движение грудной клетки говорило о том, что он еще жив.

Присела неподалеку и устало прикрыла глаза. Наверное, я уснула, так как меня разбудил громкий крик, а следом раздался протяжный стон боли. Подскочила и уставилась на Севала. Его тело неестественно выгибалось, а по лицу прошла рябь, смывая с него звериные черты.

Бр-р-р! Зрелище не для слабонервных. Отвернулась и заткнула уши. В этих криках слишком много чистой боли. И в какой-то момент жалость к нему пересилила ненависть. Крепче зажав уши, я выскочила из грота и уселась подальше в тоннеле. Не хочу этого видеть и слышать.

По моим ощущениям это продолжалось целую вечность. Я не знала, куда деваться от его криков. Каждый из них отдавался во мне легкой дрожью. Что же он испытывает, если так орет?

Наконец наступила желанная тишина. Она длилась долго и давала надежду, что все закончилось. Подождав ещё немного, я несмело вернулась назад.

По пояс голый, Севал, пошатываясь, выбирался из воды. Он сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на колени. Подавив в себе желание броситься ему на помощь, я стояла в проходе, наблюдая, как такой сильный мужчина с трудом поднимает руку, чтобы убрать волосы с лица.

А ведь он спас меня, прикрыв своим телом. Эта мысль только сейчас пришла мне в голову. По-хорошему, стоит сказать хотя бы спасибо. Но я не могла заставить язык произнести эти слова. Еще слишком ярко я помнила другого мутанта. Того, кто убил моего отца. Привычная ненависть и злость вернулись.

— Готов идти? — резко бросила я, давя в себя всякую жалость. — Ты должен рассказать, как я могу покинуть планету.

— Готов, — произнес он, не поднимая голову. — В горах спрятан шаттл. На орбите ждет корабль. Он будет там еще почти месяц. Мы успеем улететь.

— Нет! — непроизвольно вырвалось у меня. — Ты останешься здесь.

Он вздрогнул и поднял полный ненависти взгляд.

— Хорошо, — процедил он. — Надеюсь, ты умеешь пилотировать шаттл.

Его лицо искривила издевательская улыбка. Гад! Знает наверняка, что нет.

— А ты умеешь?

— Да.

— Отвезешь меня.

— Только если я полечу с тобой. И мы возьмем еще пару людей.

— Не в твоем положении выставлять мне условия. Я тебе просто прикажу.

Он хмыкнул и с жуткой улыбкой на губах произнес:

— Я умею терпеть боль. И пока ты будешь меня ломать, шаттл найдут другие желающие покинуть планету. Поэтому либо летишь со мной, либо мы оба останемся здесь.

Сцепила зубы, смотря в ненавистные глаза. Мне очень хотелось, чтобы он подох на этой планете, но ещё больше я желала вырваться отсюда.

— Хорошо, — процедила я, видя кривую ухмылку, которую хотелось стереть с его лица. — Выводи нас отсюда.

— Придется прогуляться. Тот путь завален. Заодно я покажу тебе настоящую Такутту, которую в ближайшее время ты лишила шанса стать свободной.

Его слова разозли меня, и в то же время заинтриговали. Что он хочет мне показать? Деваться все равно некуда. Поэтому молча кивнула, и мы двинулись по высокому тоннелю.