ГЛАВА 35

Ринора

Шли медленно и в полном молчании. Мутант прихрамывал, но двигался уверенно, лишь иногда останавливался и прислонялся к стене, чтобы отдохнуть. Мы спускались под небольшим уклоном, и я чувствовала, как воздух теплеет и наполняется необычными ароматами. Пару раз мне даже почудились странные звуки.

Вскоре тоннель стал двоиться, а потом и вовсе разошелся в стороны целыми пучками. Но Севал шел уверенно, лишь глубоко втягивая воздух на каждой развилке.

А мне становилось все более неуютно. Куда он меня тащит? И что такого там, впереди, если он столь настойчиво желает мне это показать? Я старалась запомнить путь, но вскоре поняла всю бесполезность затеи. Тоннель то расширялся, то сужался, ветвился и срастался. Я никогда отсюда сама не выберусь.

Поэтому смирилась и шла, рассматривая стены. Их стала покрывать уже не редкая растительность, а целые костры странных растений, мха, грибов и что-то новое, никогда не виданное мной.

Севал в очередной раз остановился и, подняв руку вверх, прислонился к стене, прикрывая глаза. В необычном свете, исходящем от растений, я видела его бледное лицо и сухие губы. Он явно шел из последних сил, но молчал и упрямо продвигался вперед. Опять шевельнулась жалость, но я не дала ей ни шанса.

Отвела взгляд от лица мужчины и вскрикнула от неожиданности, когда заметила на его плече странного вида шевелящееся нечто. Мохнатая огромная гусеница не спеша ползла по голой коже мутанта. Она словно состояла из меховых шариков, которые двигались в разные стороны. Выглядело это забавно и в то же время жутко.

— У тебя там кто-то ползет, — прошептала я, не скрывая отвращения.

Чуть приподняв веки, мутант аккуратным движением пересадил гусеничку на ладонь. Она замерла и, задрав голову чуть кверху, с интересом рассматривала нас. Ее зеркальные глаза то увеличивались, то уменьшались в размерах. Их блеск завораживал, и я не отрываясь смотрела на нее.

Кончиком пальца Севал нежно погладил ее по голове и ссадил на небольшой выступ. Тут же раздался жалобный и недовольный писк, гусеничка приподнялась и потянулась к Севалу.

— Ишь ты какая хитрая, — пожурил он ее добродушным тоном. — Вот, держи вкусняшку.

Он потянулся и сорвал светящийся гриб на тонкой ножке. Положил его рядом с гусеницой и снова погладил ее по голове. Писк стал довольным. Среди густого меха появился рот, и она с жадностью откусила кусочек от шляпки. Гусеница так забавно ела, что я невольно залюбовалась. Милашка. И почему я не видела таких раньше?

— Красивая, правда? — задумчиво произнес Севал.

Сейчас он мало напоминал то чудовище, убившее моего папу, и этот диссонанс больно резанул меня по сердцу. Я не должна обольщаться его добродушным видом и проявленной заботой о какой-то гусенице. Может, к ней он и был добр, но меня не пожалел. Резко развернулась и бросила:

— Пошли. Долго нам идти?

Мы и так уже продвигались не один час. Сколько мне ещё терпеть его общество?

— Нет.

Голос был усталым и грустным, но я даже не повернулась. Уверенно шла чуть впереди. Если пойду не туда, поправит.

И снова между нами повисло молчание. Тяжелое, полное недоговоренности и злости. Оно давило, и хотелось его нарушить. Но вести светскую беседу, пока тащусь неизвестно где с ненавистным мне человеком, я не горела желанием.

На это решился он. Его задумчивый голос вызвал неприятные эмоции, а от произнесенных слов я вздрогнула.

— Иногда мне снятся странные сны. Они появились только на этой планете. Когда я в отчаянии или душа обливается кровью, приходят они и успокаивают. Я чувствую, как сгусток добра проникает в меня и шепчет, что все будет хорошо. А ты никогда этого не ощущала?

Я молчала, пытаясь унять дрожь в руках. Это уже не совпадение. Мне действительно снились похожие сны. А то странное тепло на могиле отца я хорошо запомнила. Такое явление пугало до жути. Почему же Севал так спокоен? Неужели его не отталкивает то, что что-то неизвестное проникает внутрь и творит всякое с его эмоциями?

— Чувствовала, — выдавила я из себя. — И мне это не нравится.

— Почему? — удивился он и даже остановился.

— Мне не по себе, когда лезут в меня без спроса.

— Но ты же наверняка сама звала и молила о помощи? Разве не так?

Отвечать не хотелось, и я зло произнесла:

— Пошли дальше.

— Трусиха, — тихо донеслось мне вслед.

Да, пусть и трусиха. Но выворачивать перед ним свою душу я не планирую.

Замолчали мы надолго. Я устала, хотелось пить и есть. Настроение стремительно ползло вниз. А мутант, казалось, наоборот, расцветает на глазах. Походка становилась все увереннее, шаг быстрее, а плечи распрямились. Он двигался, касаясь мягких стен руками, и под его пальцами растекался свет от растений.

Вдруг он встал. Наклонившись почти до пола, сорвал нечто очень непривлекательное на вид: коричневый гриб размером с мою ладонь, сверху затянутый мелкой белой сеткой. Я с интересом наблюдала за тем, как Севал очищает его, а затем отламывает кусок от шляпки и протягивает мне.

Он смерти моей хочет? А что, удобно: отравит меня и бросит здесь. Ну нет. Я лучше буду потом отдирать свой желудок, прилипший к спине, чем есть эту гадость. Отрицательно помотала головой. Он лишь пожал плечами и засунул кусок себе в рот. Зажмурился, словно съел невиданную вкуснотень, и отломил еще. Разве что не постанывая от удовольствия, этот гад слопал весь гриб. И даже не помер.

А потом мы снова шли, шли и шли. Я уже перестала гадать, сколько времени мы в пути. Меня начинало шатать от слабости, и я искренне жалела, что отказалась от того странного угощения. Но вскоре Севал снова наклонился и сорвал еще один гриб.

На этот раз от протянутой еды воротить нос не стала. Если мутант живой, авось и я не помру. Несмело откусила крохотный кусочек. От тепла во рту он быстро расплавился и растекся по языку ореховой сладостью с привкусом карамели. По крайней мере, очень походило на это.

От неожиданных вкусовых ощущений я замерла и удивленно уставилась на мутанта. Тот довольно улыбался, откусывая очередную порцию. Быстро запихнула в рот остатки своего угощения.

— Это потрясающе, — произнесла я с набитым ртом и протянула руку за следующим кусочком.

Гриб закончился слишком быстро, и я с тоской посмотрела на пустые ладони Севала. Вздохнула и подняла грустный взгляд наверх. Мужчина смотрел на меня, хитро прищурившись, а в глазах мелькали веселые искорки.

— А говорила, что сладкое не любишь, — поддел он.

Ну надо же, помнит.

— Не тогда, когда до одури голодная, — не поддержала я его игривый тон.

— Ладно, не бухти. Осталось совсем немного, — ответил он и двинулся дальше.

Едва поспевая за ним, я терялась в догадках. Что же там впереди?

Спустя пару минут мы оказались в огромной пещере. Такой огромной, что я едва могла разглядеть противоположные стены и потолок.

Отовсюду свисали лианы с гигантскими цветами, которые скользили длинными лепестками вниз. Их яркие сердцевины словно пульсировали, окрашивая пространство вокруг себя мерцающим голубым светом. А рядышком притулилась мелкая россыпь других растений, полыхающих ярко-красными красками. Все сливалось, образуя светящиеся фиолетовые пятна, костры которых горели повсюду.

Я вертела головой, пытаясь рассмотреть все многообразие растительного мира этого странного места. Здесь все искрило и светилось, даже стены. После полумрака тоннеля глаза слезились и болели. Пришлось ненадолго зажмуриться.

Масштабы и красота этого места поражали. Но это было ничто по сравнению с тем, что я испытала, увидев бегущих в нашу сторону босоногих улыбающихся детей. Больше пяти малышей мчались к нам со всех ног, кто-то закричал:

— Севал пришел!

Его крик подхватили другие, и он разнесся в глубь пещеры, откуда уже высыпали все новые и новые дети.

Открыв рот, я лишь могла хлопать глазами от удивления, наблюдая, как присевшего на корточки Севала облепляет куча детишек разного возраста. Откуда их столько? Почему они здесь?

А Севал погладил каждого по голове и велел бежать и сообщить Саре, что он прибыл. Он явно тут не в первый раз.

— Пойдем, познакомлю с Сарой. Она накормит и поможет привести себя в порядок.

Словно во сне я шла по мягкому ковру из густой травы и пыталась удержаться от многочисленных вопросов. Раз привел меня сюда, значит, сам все расскажет. Поэтому лишь вертела головой, рассматривая непривычную красоту этого места. Неужели она всегда была у нас под ногами? А мы о ней даже не догадывались.

Теперь стало ясно, что так усиленно скрывал Севал. Но зачем? Ведь столько людей могли бы сейчас жить по-другому. Вопросы вертелись на языке, но я проглотила их и сосредоточила свое внимание на пышной женщине лет шестидесяти, которая спешила к нам навстречу.

Она улыбалась так тепло и добродушно, что я не смогла не улыбнуться ей в ответ.

— Здравствуй, Севал. Мы тебя сегодня не ждали. Но очень рады.

Затем ее взгляд прошелся по его потрепанному виду, и она с волнением в голосе спросила:

— Нужна помощь?

— Нет, Сара, спасибо! Познакомься, это Ринора. Ей бы поесть, отдохнуть и переодеться. Помоги, пожалуйста. А я скоро приду.

Женщина молча кивнула и сосредоточила все внимание на мне.

— Пойдет, милая. Ох, вижу досталось тебе. Но ничего, сейчас все исправим, — запричитала она.

А я немного замялась. Так давно не слышала искренней заботы в голосе людей, что не знала, как на это реагировать. Развернулась к Севалу и произнесла тихо, но четко:

— Ты не должен никуда уходить без меня. Понял?

Его лицо напряглось, но он сдержал гримасу ненависти. Наверное, перед Сарой не хочет показывать эмоции. Интересно. Окинув мутанта презрительным взглядом, я повернулась к женщине.

— Пойдем, пойдем, — повторила она, аккуратно беря меня под локоть и утягивая за собой. — Отдохнуть тебе нужно.

Спину пекло от колючего взгляда, но я не обращала внимания. С трудом передвигая ноги, словно робот, я следовала за Сарой и рассматривала все вокруг.

Это же целый новый мир, скрытый глубоко внутри невзрачной с виду планеты. Он поражал обилием растительности и живности. Пока мы шли, я заметила не меньше десятка различных видов птиц. А сколько новых растений и грибов здесь было! Не сосчитать. Большие и маленькие. Повсюду торчали их разнообразные шляпки.

Этот мир сильно отличался от того, к которому я привыкла. Но не оценить его красоту было невозможно: слишком самобытный. Оказывается, Такутта полна сюрпризов.

Теперь она мне казалась леденцом, которые я любила в детстве. Твердый снаружи и, кажется, таким же должен быть внутри. Но нет! Стоит догрызть до сердцевины, как на язык брызнет тягучая сладость начинки. И сейчас я ощущала себя той девочкой, которая разгрызла конфетку и поразилась ее содержимым. Приятное чувство.

Пока мы не спеша шли по вытоптанной тропинке, это чувство меня не отпускало. То тут, то там наш путь пересекали другие дорожки. Здесь явно жили и, возможно, уже давно. Интересно, как они сюда попали? И как же много детей! Их любопытные мордашки мелькали повсюду. Я насчитала пару десятков. А может, это те дети, которые пропали?

Но зачем их похищали? Столько вопросов! А в голове уже звенела пустота от усталости и удивления. Поэтому, когда мы подошли к высокой горе, похожей на огромный сталагмит, я с интересом переключилась на рассматривание жилища.

В лицо ударил сухой приятный воздух. Мы продвигались по природным пещерам и коридорам, густо заросшим уже примелькавшимся мне мхом. Под потолком, на искусственно сделанных выступах, лежали осколки камней, мерцающих серебристым светом. Как интересно. Наверное, подобного камня много в стенах грота, и поэтому там так ярко.

Пол в коридорах плотно устилала мелкая травка, заглушающая наши шаги. Сара немного ускорилась и глянула на меня с сочувствием, словно ожидая, что я в любой момент свалюсь ей под ноги. Неужели я так плохо выгляжу? Стало неуютно. В отличие от меня женщина была ухоженной и вся искрилась здоровьем и хорошим настроением.

— Осталось немного, — подбодрила она. — Я выделю тебе комнату. Пусть она маленькая, но там есть все необходимое. Еду принесу туда же. Севал сказал отдыхать, поэтому постарайся поспать.

И столько теплоты промелькнуло в ее голосе, когда она вспомнила Севала, что аж передернуло. Нет, меня он не обманет и не затащит в свои сети. К нему имеется ещё ох как много вопросов. И до чего же удачно, что он никак не сможет от них отвертеться.

Довольно улыбнувшись, я вошла вслед за Сарой в небольшую пещерку. Сейчас мне действительно стоит отдохнуть.