ГЛАВА 49

Шесть недель спустя. Независимая планета Кинрис. Мегаполис Иммэ.

Ринора

— Скажите, Ринора, а были ли моменты, когда вы боялись?

Голос ведущей звучал приятно и доброжелательно. Слегка улыбнувшись, я постаралась ответить ей в тон:

— Скорее, не нашлось бы минуты, когда этого не было. Думаю, любая девушка, оказавшись в моем положении, испытывала бы страх.

— Разумеется. Вы пробыли на Такутте почти полгода и сейчас выглядите великолепно. Как Вам это удается?

Натянуто улыбнулась. Севал предупреждал, что меня будут пытаться подловить на лжи и всячески вывернуть мои слова. Поэтому, по-прежнему мило улыбаясь, спокойно ответила:

— Уверена, это все молодость. Она способна залечить любые шрамы.

— Кстати про шрамы. У вас правда на спине их несколько штук?

— Да, — не теряя исполинского спокойствия, ответила я.

Ведущая почти незаметно скривилась и попросила:

— Вы можете их показать?

— А это действительно нужно? — усомнилась я.

— Если Вам неприятно, то, конечно, не стоит. Но, думаю, так нам всем будет легче поверить в Вашу невероятную историю.

До чего же все журналисты, с которыми я общалась, как на подбор противные. Это не первое мое интервью, и чем больше я их даю, тем глубже они копают, желая найти больше грязных подробностей. Но я сама, по доброй воле и в здравом уме, окунулась во все это с головой. Стоит ли теперь причитать?

Почти незаметно вздохнула и утвердительно кивнула. От меня не убудет. Если так хочется, пусть смотрят. Ведущая сделала знак камерам, и пара из них плавно спланировала мне за спину.

Перекинув волосы на плечо, я потянула за шнурок молнии, позволяя платью расползтись до самого низа. На дублирующих мониторах я могла крупным планом видеть, как на белой коже ярко выделяются розовые шрамы, а кое-где сросшиеся раны превращали спину в бугристую поверхность. Не очень приятное зрелище.

Их вид отбросил меня в прошлое. Спину словно опять обожгло от плети. Перед мысленным взором встал торжествующий взгляд Линды. Но он быстро сменился ее мертвыми глазами. Подступила легкая тошнота. Еле успокоилась. Сейчас, среди множества людей, в почти обычной жизни, произошедшее на Такутте казалось лишь кошмаром. Далеким и нереальным.

Но, к сожалению, это не так. Я и по сей день не могу проснуться от страшной реальности, в которой я по-прежнему преступница. Только теперь беглая, получившая убежище на независимой планете Кинрис. И последние несколько недель под чутким руководством Севала всеми силами пытаюсь обелить свое имя.

Севала я не видела уже давно. С тех пор, как он, используя незаконных перевозчиков, доставил меня на эту планету и помог оформить документы. Наша с ним связь теперь только через зашифрованный канал по коммуникатору. Куда он делся и как теперь выглядит, я не знаю.

Мы придумали план, по которому каждый выполняет отведенную ему роль. Он ищет нужные контакты и следит за всеми процессами, а я являюсь временным официальным лицом Такутты. И моя цель — чтобы о моей истории и планете стало известно как можно большему числу людей. Не знаю, сколько и кому заплатил Севал, но последние недели мое имя, на пару с Такуттой, не сходит с главных полос самых крупных медиаизданий.

Я не боялась огласки и не стеснялась ее. Это моя жизнь, и мне нечего скрывать. Пусть Содружество отвечает за свои действия. Мое постановление на арест незаконно, и мои защитники уже судятся с отделом исполнения наказаний, пытаясь обжаловать его. И я уверена, что это лишь вопрос времени. А после им предстоит побывать на месте ответчиков. Я не оставлю безнаказанным то, что они сделали с моей жизнью.

И Геру придется замолчать и прекратить врать. С моим появлением его пыл поугас, а альтернативное мнение об этой некрасивой истории хорошо ударило по его стратегии защиты. Благодаря стараниям родителей, на него сейчас работает несколько лучших специалистов. Но им далеко до тех, кого мне достал Севал. У Гера нет и шанса. Его дальнейшая судьба — рудники или закрытая зона. И пусть захлебнутся от злости все те наши знакомые, кто писал мне в личный комящик, осыпая проклятиями за то, что я сотворила с этим милым мальчиком.

Голос ведущей вывел меня из глубокой задумчивости, и я поняла, что на моих губах играет злая улыбка.

— Простите, Ринора, но они выглядят ужасающе. Почему Вы их не сведете?

Спросили бы лучше Севала. Это он запретил мне их убирать, включив в нашу стратегию. Ее мы прорабатывали больше недели, корректируя задумку Севала о моем в ней появлении. Пока договорились, чуть не разнесли на части корабль.

Затем начались приготовления, в которых Севал оказался весьма хорош. Он скрупулезно просчитывал варианты и подбирал нужных людей. Нашел лучших юридических защитников и воротил медийного бизнеса. Им пришлось значительно поработать, прежде чем мне разрешили выступать и делать заявления.

Да и по сей день на нас тайно трудится целая команда профессионалов: визажисты, стилисты, специалисты по технике речи и этикету. И, конечно, охрана. Севал помешан на моей безопасности и снял целый этаж гостиницы, перекрыв все входы охраной.

Я знала, что за ширмой моих красивых слов в интервью кипит активная работа. Нанятые специалисты помогают готовить документы для включения Такутты в реестр планет-заповедников. Такие места должны удовлетворять множеству критериев, и необходима оценка комиссии Объединенной Галактической Организации по их защите.

Чтобы она выехала на место для формирования заключения, нужно сильно постараться, доказывая, что планета уникальна и достойна этого. Но как только они примут решение о начале оценочных работ, договор аренды будет приостановлен. А при положительном исходе и вовсе аннулирован.

С защитниками редких планет не захочет ссориться даже Содружество: слишком влиятельные люди и организации поддерживают их существование. На их стороне огромное влияние и информационные ресурсы. Если у нас получится, Такутта будет под надежной защитой.

Конечно, это сразу наложит на планету множество жестких ограничений, но, по мнению Севала, от них Такутте будет только польза. Главное — найти ей опекуна, человека, способного вложиться в ее развитие и защиту. Сама организация очень редко берет шефство за свой счет. Только в уникальных случаях, к которым Такутта, к сожалению, не принадлежит.

Поэтому мы пошли рискованным путем: стали искать подставного опекуна. Средства у нас есть, но по текущим правилам этот человек получит планету практически в единоличное пользование до того момента, пока не подрастут дети. И мы должны быть в нем уверены. Ни я, ни Севал для этой роли не подходили. Он по причине отсутствия каких-либо прав, а я из-за невозможности доказать легальность столь огромной суммы.

Многие из состоятельных людей хотели заполучить себе красивое место для спокойного отдыха, не сильно переживая об обязательствах по его защите. Но встречались и такие, кто действительно радел за такие места. Но нам не нужны ни те, ни другие. С Такуттой слишком нестандартная ситуация: загадочная болезнь, уже ассимилировавшиеся заключенные, а в скором времени выросшие дети. Их совсем немного, но их права не должны быть ущемлены.

Работы предстояло много, и я даже втайне радовалась, что меня она не коснется. И пусть сейчас у меня роль спасительницы целой планеты, я себя такой не ощущала. Всем заправлял Севал, и каждое действие проходило под его строгим контролем.

По его словам, шрамы добавляли веса моей истории и вызывали сочувствие, на котором мы рассчитывали сыграть. Мой образ милой девушки, пережившей трагедию и борющейся за права планеты, должен был ускорить процесс.

Застегнула платье и без запинки ответила:

— Эти шрамы — напоминание о том, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Как только Такутта станет свободной, я сведу их.

— Думаете, у Вас получится?

— Конечно. Я уверена, что в противовес несправедливости в мире всегда найдется место красоте и вере в лучшее.

Ведущая прикрыла дежурной улыбкой равнодушный кивок и задала очередной вопрос:

— Через пару дней Вы от лица Такутты будете выступать с докладом перед комиссией по защите уникальных планет. Почему именно Вы? Я слышала, уже есть несколько весьма влиятельных претендентов на роль опекуна. Вы тоже хотите им стать?

— Нет, — я постаралась сдержать раздражение от тонкого намека, что мне такое не по карману, и спокойно ответила: — Я уже общалась с потенциальными опекунами, и многие согласились, что я лучше сумею показать внутренний мир Такутты. Кроме того, этот процесс инициировала я, мне и заканчивать. Теперь я не могу остаться в стороне.

— Кажется, Вы очень близко к сердцу приняли судьбу планеты. Она настолько прекрасна?

Так ли это? Ненадолго задумалась, вспоминая проведенные там дни. Слишком противоречивые чувства всплыли внутри, и я не сразу нашлась с ответом. Но время шло, и пришлось повторить слова Севала:

— Да, она необычная. Нельзя позволить уничтожить ее богатый мир. Такутта должна быть чем-то большим, а не только местом для неугодных.

Помолчала пару секунд и решила добавить от себя, игнорируя запрет Севала упоминать про заключенных:

— Еще мне хочется показать, что происходит с людьми, когда Содружество выбрасывает их, как сломанные вещи, не задумываясь о последствиях.

— Но они преступники! Причем приговоренные к смертной казни, — в голос ведущей прокралось негодование и презрение.

— Позволю Вам напомнить, что смертная казнь официально признана незаконной во всех уголках нашей галактики. Это слишком опасное оружие в руках власть имущих.

— Вы говорите серьезные вещи, Ринора, — неуверенно сказала журналистка.

— Я просто называю все своими именами, — глядя в упор на камеру перед собой, произнесла я. — Если бы смертная казнь была законной, я бы здесь не сидела.

— Ринора, давайте немного отвлечемся и обсудим женские темы, — ведущая решила перевести разговор в безопасное русло и подмигнула мне. — Завтра вечером состоится благотворительный бал по сбору средств для планет системы Кизи. И приглашение Вам передал лично Сокир Эмал. Вы планируете его принять?

Разумеется, как и любая другая девушка, я очень хотела посетить бал. Только вот у предстоящего мероприятия, скорее всего, от него будет лишь одно название.

— Да, конечно. Я бы с удовольствием внесла свой посильный вклад и в это дело.

— Вас не раз уже видели в компании мистера Эмала и поговаривают, что он неравнодушен к Вам.

Да кто его знает? С этим Сокиром Эмалом вообще все непонятно. За прошедшую неделю этого загадочного мужчину я встречала уже два раза. Он связался с моим защитником и предложил помощь, утверждая, что его сильно задела моя история и он решил стать опекуном Такутты. Чтобы развеять мои сомнения насчет его личности, Севал буквально приказал с ним встретиться, породив тем самым другие подозрения, которые я держала при себе.

Сокир оказался высоким, красивым, жгучим брюнетом с пронзительным взглядом черных глаз. В его поведении скользила грация хищника, и я искренне радовалась, когда наши встречи подходили к концу. На них я ощущала себя добычей, на которую вожделенно смотрит притаившийся охотник. И вот меня записали к нему в дамы.

— Думаю, этот вопрос лучше задать мистеру Эмалу. Я не умею читать чужие мысли, — мило улыбнулась я в ответ, едва не скрипя зубами.

— Конечно, спросим, но согласитесь, есть в нем что-то, завораживающее наше женское сердце.

— Хорошо, что оно у нас не одно на всех, — постаралась я все свести к шутке.

— Ринора, а Ваше сердце сейчас занято кем-то? Или после такой неудачной истории любви Вы не готовы снова открыться навстречу чувствам?

Перед глазами сам собой всплыл образ Севала. Его довольное лицо, когда он поедал сотую плитку шоколада. С трудом сдержала легкую улыбку. А ну брысь, поганец, из моих мыслей. И так столько дел заварил, что еще долго расхлебывать.

— Нет, мое сердце свободно.

— Значит, у мистера Эмала все же есть шанс? — не отставала от меня эта надоедливая мадам.

— Возможно, — уклончиво ответила я.

— Спасибо, Ринора, что пришли к нам и поделились своей захватывающей историей. Мы будем следить за развитием событий и за судьбой загадочной планеты Такутта. С вами была Симона Моу. До новых встреч!

Облегченно выдохнула, увидев, что камеры деактивировали. Быстро поднялась и, вежливо попрощавшись с работниками студии, поспешила на выход. Верный Сэм следовал по пятам. Я к нему уже даже привыкла. Он со мной с самого прилета. Севал рекомендовал его как надежного человека из своих старых знакомых, сказав, что ему он может доверить мою жизнь, как себе.

Не отстающий от меня Сэм обычно придавал уверенности, но конкретно в этот момент сильно мешал. В последнее время я начала быстро уставать и постоянно хотела спать. Как оказалось, время, проведенное на Такутте, не прошло для меня бесследно, и сейчас мне жизненно необходимо посетить одну клинику. Но сделать это таким образом, чтобы никто не узнал. Представляю, как взметнется Севал, если найдет эти сведения.

После прилета на Кинрис я прошла полное обследование. Пришлось буквально умолять врача не вносить обнаруженное в мою карту. Я не могла надеяться на то, что Севал не узнает. Иначе он бы сразу выкинул меня из плана и запер в клинике.

Только не так просто оказалось найти на Кинрис необходимых специалистов. И вот вчера у меня получилось. Теперь нужно на время избавиться от Сэма. Хорошо, что он, как и Севал, тоже любитель сладкого. Я даже сначала присматривалась к нему: а не Севал ли это? Но ростом Сэм был ниже и в плечах, вроде, чуть уже. Поэтому отбросила докучливые мысли и успокоилась.

— Сэм, будешь? — поинтересовалась я у него, доставая две плитки шоколада.

— Ага, — не смог отказаться он.

Мы сели на заднее сиденье автобота и в полном молчании, нарушаемом лишь шуршанием оберток, поехали в гостиницу. До цели оставалось всего несколько кварталов, когда Сэм, наконец, засопел. Крепкий парень! Быстро изменила маршрут автобота, кинув на сиденье свой коммуникатор, и выскочила наружу. Пусть немного покатается. Если Севал следит, то по устройству увидит меня рядом с ним.

Неподалеку поймала общественный автобот и направилась в седьмой сектор Иммэ. А через полчаса входила в небольшое здание клиники доктора Бартенелла, уютно устроившейся в зеленой зоне…

Устало опустилась на скамейку под раскидистым деревом и еще раз облегченно выдохнула. Все в порядке! Как же я переживала. Теперь точно стоит успокоиться и начать более внимательно следить за здоровьем. Возможно, месяца через два потребуется ещё пара уколов и несколько консультаций в этой клинике.

Словно огромный груз свалился с души, и я, широко улыбнувшись, направилась обратно в отель. Я отсутствовала почти три часа. Наверное, Сэм уже очухался и доложил Севалу. Ох и влетит мне за это самоуправство!

Но вместо того, чтобы испугаться, я весело улыбнулась, представляя, как меня будет распекать Севал. Жаль, лица не увижу. Он скрывается и не показывает его мне, боясь связывать наши имена.

Поднялась на последний этаж небольшой гостиницы и зашла к себе в комнату, застав там Сэма. Хмурое лицо было суровей, чем обычно, и мне стало стыдно. Виновато посмотрела на него и спросила:

— Сильно орал?

Тот неопределенно пожал плечами и кивнул в сторону коммуникатора на столе. Сразу вышел, плотно закрыв за собой дверь.

— Орал? — вскоре донесся со стола знакомый голос. — Нет, Рин, я не орал. Я просто сказал, что если он еще раз выпустит тебя из виду, то я устрою ему экскурсию на рудники. А теперь я хочу послушать тебя.

— Меня? О чем рассказать? — деланно удивилась я и замолчала.

— О том, где ты болталась три часа! — рявкнул он.

— По магазинам ходила, — равнодушно ответила я, раздеваясь и готовясь пойти в душ.

— Ринора! — зарычал он. — Не держи меня за идиота!

— А ты не рычи, Севал. Мне просто нужно было побыть одной.

— И поэтому ты решила накачать Сэма снотворным?

— Да. Ты ведь меня не отпустил бы?

— Конечно, нет. И я по-прежнему не услышал ответа.

— Севал, я устала. Давай я пойду в душ, а? Мы все равно вечером созвонимся.

— Ладно, — нехотя процедил он. — Но не думай, что я не узнаю, где ты была.

— Да пожалуйста, — фыркнула я, теряя терпение и раздеваясь до нижнего белья.

Повисла недолгая тишина, а затем прозвучало неожиданное:

— Тебе идет красный.

Сначала не поняла, о чем он говорит, а затем увидела свое отражение в дверце шкафа: красные трусики ярким пятном выделялись на светлой коже.

— Ах ты, извращенец! — возмутилась я. — Ты что, за мной все это время подглядываешь?

— Разумеется. Тебя же нельзя оставить без присмотра. Вот сегодня, например, сразу куда-то умотала.

— Севал, а ну прекращай! Вырубай свою аппаратуру!

— Нет.

Снова накатило ощущение дежавю. Он неисправим.

— У тебя мания рассматривать меня голой?

— Ага, ещё какая, — его голос стал густым и низким.

Даже мурашки пробежали по коже. Внезапно осознала, что безумно хочу ощутить позади себя его крепкое тело. Почувствовать легкие объятия и насладиться скольжением широких ладоней вниз по рукам. Еле вырвалась из фантазий. Ну что за человек?

— Ты и в остальных комнатах за мной следишь? — обреченно спросила я.

— Нет, санблок полностью в твоем распоряжении, — милостиво ответили мне.

— Какая щедрость, — пробормотала я и выключила связь.

Некоторое время смотрела на коммуникатор, а потом, показав ему язык, ушла в санблок. Мне нужно немного побыть одной и хорошо подумать.

Когда я ввязывалась в это, я не понимала, насколько сложный процесс — вырвать планету из загребущих рук Содружества. А ведь Севал пытался меня предупредить и отговорить. Я сама вынудила его, убедив, что ему нужна моя помощь. В тот момент я была так зла на Содружество, что хотела не только аннулировать их постановление на мой арест, но и отобрать Такутту. Я не думала ни о детях, ни о планете, мной владела первобытная жажда мести.

Только это не самое лучшее чувство. Оно заставляет совершать необдуманные поступки. И чем больше проходило времени, тем отчетливее я это осознавала. Нет, желание добиться справедливости у меня не исчезло, но вместе с этим я стала понимать, что и вправду могу помочь. Могу совершить в своей жизни поступок, который будет чего-то стоить.

При подготовке к общению с комиссией я посмотрела много снимков планеты, сделанных Севалом на оборудование моего отца. Среди них попадались и изображения детей. Их счастливые лица, улыбающиеся в камеру, не могли обмануть ни одного взрослого. Каждый, кто их видел, понимал, что детям нужна помощь. Осознавала это и я.

Рассматривая качественную голограмму того грота, я любовалась странным миром, скрытым внутри планеты. И снова вспоминалось то тепло, которое окутывало меня в тяжелые моменты. А если это нечто существует, а мы его не видим? Возможно, оно живое и мыслит, просто не так, как привыкли мы.

Когда представляла, что красоту планеты разрушат или сделают полигоном для испытаний, непроизвольно сжимались зубы. Я до сих пор не могла простить Такутту за то, что она забрала у меня папу, но и бросить ее в беде мне не хватало духу.

После нескольких недель колебаний я все же решила, что поступаю правильно, помогая Севалу на начальных этапах. Пусть комиссия хотя бы вылетит на Такутту. А дальше он справится сам. Такутта станет свободной, о детях позаботятся, а когда они подрастут, он выбьет эту планету для них. А мне, когда все закончится, нужно обустроить свою жизнь.

Встала перед высоким зеркалом и осмотрела себя с ног до головы. Все та же девушка с нежно-голубыми глазами и серебристыми волосами. Но прошедшие полгода изменили меня до неузнаваемости. Я перестала верить в хорошее. Вокруг начала замечать грязь и несправедливость. На людей, встреченных на своем пути, я теперь смотрю с опаской и каждый раз жду от них подвоха.

Словно ушла та легкость жизни, что кружила голову еще недавно влюбленной девчонке. Неужели я никогда не смогу снова смотреть на людей светлым взглядом? Не искать злых умыслов, а искренне улыбаться и радоваться встрече?

Наверное, смогу. Просто должно пройти некоторое время. Устало прикрыла глаза и опустила плечи. Мне нельзя раскисать. Теперь от меня зависит не только моя жизнь. Выпрямилась и пошла в душ. Нужно смыть с себя упадническое настроение.

Водные процедуры помогли, и спустя полчаса я выходила из санблока собранная и готовая к очередному сеансу связи с Севалом. Он муштровал меня так, словно я планировала защищать как минимум ученую степень. Раздавшийся сигнал коммуникатора застал меня под столом, когда я поднимала упавшую туда серьгу. Наощупь нажала на кнопку и пробурчала:

— Сейчас, подожди немного.

— Для тебя все, что хочешь, — раздался знакомый голос.

Сердце замерло и забилось с неимоверной силой. От лица отхлынула кровь, а зубы непроизвольно сжались. Ах ты, скотина! И как только посмел?

— Какого черта тебе нужно, Гер? — прошипела я, выпрямляясь во весь рост.

— Ринора, ну что ты такая нервная? — улыбнулся с экрана этот гад.

Блин! Еще и видеосвязь случайно активировала. Не хватало мне лицезреть его наглую морду.

— Гер, давай к делу. Чего хотел?

Он попытался снова мне улыбнуться, но, наткнувшись на мой немигающий взгляд, готовый его испепелить, быстро скрыл свои ровные зубы.

— Отзови иск, — сказал он так, словно попить воды попросил.

— С чего это? — спокойно поинтересовалась я.

— Ну к чему нам с тобой ссориться? Ты же знаешь, я всегда тебя любил и до сих пор люблю. Просто обстоятельства так сложились. Я не желал тебе зла.

— Обстоятельства? — у меня даже голова закружилась от возмущения. — Кшарков выродок! Я из-за тебя потеряла отца, полгода моей жизни прошло в аду, а теперь я в розыске. И ты мне говоришь про обстоятельства?

Схватилась руками за стол, чтобы не покачнуться, и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

— Твой иск ухудшает мое положение, тебе ведь ничего не стоит… — продолжил Гер, словно и не слышал, что я говорю.

— Заткнись, — рявкнула я. — И послушай меня, мразь. Если ты думаешь, что можешь мне пару раз улыбнуться и я растекусь лужицей, то ты полный идиот. Я засужу тебя по всем фронтам, и ты будешь долго жалеть, что посмел свалить на меня результаты своих афер. Надеюсь, тебе понравится на рудниках.

Моя улыбка была похожа на оскал. Этому подонку не стоит рассчитывать на мое милосердие. И пусть мне хоть что говорят про сострадание и прощение ближних. Идет он к кшарку! Для него у меня не найдется ни крохи жалости. Я ее всю оставила на Такутте, выбросив, как ненужный балласт.

— Дрянь! — прошипел он и выключил связь.

— Урод! — ответила я пустому экрану.

Трясущимися руками занесла исходящий сигнал в черный список. Это, конечно, не поможет: если ему приспичит, он придумает, как на меня выйти. Но так стало чуточку легче.

Быстро развернулась и ушла в санблок. Теперь и одной не побыть. Севал наверняка будет в курсе. Думаю, он и разговор мог слышать. Не хочу обсуждать с ним еще и это. Скоро все закончится, и я улечу так далеко, как только смогу, оставив прошлое позади.

Звонок в дверь вывел меня из задумчивости. За ней стоял невозмутимый Сэм. В его руках виднелся стаканчик с дымящимся шоресом из моего любимого ресторана за углом.

— Спасибо, Сэм, — поблагодарила я охранника, впуская его внутрь. — Ты уж извини меня за сегодняшнее.

— Больше, пожалуйста, так не делай, — как всегда вежливо и спокойно сказал он, протягивая стакан.

На его локте лежал чехол для одежды, и я кивнула на него.

— Это оно?

— Угу. Днем доставили. Я все проверил. Чисто.

— Спасибо, Сэм.

У меня предвкушающе загорелись глаза. О-о! Как же давно я не наряжалась. Платье, каблуки, прическа и украшение. Удержать широкую улыбку я не смогла и едва ли не выхватила вещи из рук Сэма, не обращая внимания на его веселую ухмылку, которую он старался скрыть.

До чего же не терпится примерить платье! Даже мурашки прошлись по телу. Завтра я смогу выглядеть, как принцесса. С ужасом вспомнила дни, проведенные в шахте, и передернула плечами. Больше я туда не вернусь, даже если всю жизнь придется скрываться.