Глава 5

– Сначала моложеное! – топает ножкой Василиса. – Нет. Сначала ты мне все расскажешь, – не уступает Александр. Спор длится уже порядочно. А мужчина не привык, что ему перечат. Закипает. Но сорваться на маленькую девочку не может себе позволить. Из-за этого крышечка на его чайнике сидит плотно, дабы не выпустить кипение наружу. И носик тоже укрыт, чтобы сильная струя пара не выходила. Поэтому чайничек у мужчины изрядно посвистывает и вот-вот взорвется. – Моложеное! Василиса тоже уступать не хочет. Не любит этого делать. Она, вообще-то, маленькая девочка. А все знают, таким маленьким миленьким девочкам уступать надо. Обидно, что дядя не хочет сделать так, как она хочет. Даже плакать хочется. Да, и давно что-то не плакала Василиса. Тут еще про маму тема постоянно поднимается. И грустно как-то становится. До слез грустно. Вдруг, не получится догнать маму? До этого девочка была уверена, что легко ее найдет, стоит только ехать по дороге на море. Туда, куда она каждое лето с ней ездила на большом автобусе. Потому и дорогу помнит. А сейчас, почему-то появляются сомнения, что мамочка найдется. Становится страшно. Василиса же может остаться одна одинешенька в этом мире! Еще и дядя никак не хочет делать по ее хотению. Вон, как челюстью скрипит. Злится. От этого еще обидней. И страшнее. Глазки увлажняются. И по щеке пробегает первая слезинка. А за ней и вторая. Так как плотину прорвало, то держаться становится невыносимо сложно. Поэтому девочка отдается воле чувств и начинает во всю мощь реветь и извергать поток горьких слез. Сквозь слезы и рев зовет на помощь маму, что всегда могла ее утешить, а сейчас ее рядом нет. Отчего плакать хочется еще сильнее. Так же Василиса не забывает повыть о том, как ей сейчас хочется мороженое. И про то, какой дядя злой. И снова про маму и мороженое. Все это, конечно, сливается в нечленораздельное, монолитное нечто, плохо понятное для стороннего слушателя. Лишь несколько слов можно уловить из всего потока, если постараться. Но ту же главное – эмоции. А дядя на эмоции не реагирует. Вернее, реагирует, но не так. Не спешит успокаивать, говорить что-то ласковое… Вон, как вздыхает и на девочку даже не смотрит. Василисе просто невдомек, что Александр впервые с таким сталкивается. И не знает, как ему реагировать на все это. Человек с сильной волей, характером, духом, вдруг испытывает мгновения некой слабости. Он теряется, не зная, как поступить в данной ситуации. Что ему делать? Девочку жалко. Но как себя вести с ней, непонятно. А ведь ее нужно обязательно отвезти в безопасное место. И как можно скорее. Но она, то ли не знает куда ехать, то ли не хочет говорить. Было бы проще, скажи девочка хотя бы адрес родственников. Но нет. Спаси маму! И все. А, нет, не все. Еще – мороженое дай! Единственный плюс – дорога к «спасению мамы» та, что и для его дела нужна. Возможно, будет лучше отвезти груз Александра до места назначения, а потом со спокойной душой и без проблем и опасностей, заняться девочкой. Из-за того, что ситуация выглядит в какой-то момент безвыходной и какой-то безумной, срабатывает инстинкт. Это тот инстинкт, который ни раз позволял Александру выжить и выйти сухим из воды или победителем из самых безвыходных ситуаций. Вокруг твориться полная дичь и безумие, что вот-вот поглотит и погубит? Не беда, просто возглавь это безумие. Поэтому, Александр принимает все происходящее как факт. Ему сразу спокойней становится. И чего нервничал? Тоже мне, проблемы нашел. Все решаемо. И не из таких передряг выбирался. Сейчас, если девочка так и будет молчать, он сначала отвезет свой груз. А потом будет с ней разбираться. Хоть крюк даст и назад ее, до заправки за более чем за тысячу километров отвезет. Полностью расслабиться не дает детский плач. Тут, кстати, на посвистывающий чайничек мужчины влияет упорно крутящаяся в голове приставучая песенка. Поэтому, Александр, даже не поворачиваясь к Василисе, выдает: – Эй, кто тут плачет? – пародируя песню, напевает. – Я плачу! Я плачу! Василиса же аж хрюкает от смеха сквозь плачь. Смешно же дядя придумал. Но обидно, что не так ее успокаивает, как ей хочется. Но смешно. Поэтому, пытаюсь продолжать плакать, Василиса смеется. А мужчина тем временем продолжает не своим голосом: – Сидим с Васьком за рулем, вдвоем! Ее сопли растягивал ветер! – Я не Васек! – заявляет Василиса, сквозь смех и слезы. Слез становится все меньше и меньше. – И это не сопли, а тягучие слезы такие! При этом, шмыгает носом, стараясь скрыть улики. – Дай салфетки! – На ближайшей заправке купим, – обещает дядя. – А моложеное? – осторожно интересуется Василиса. – И мороженое купим, – соглашается Александр. – А маму спасем? – вопрос, сквозящий надеждой. – А куда она от нашего спасения денется? – хмыкает дядя. – Обязательно спасем. И даже протягивает свою ладонь. Треплет Василису по голове. Отчего ей становится очень приятно. Но спокойно доехать до ближайшей заправки не получается. С машиной равняется другая. Немецкая, черная и наглухо затонированная. И по маневрам ее водителя становится ясным, тот хочет чтобы Александр остановился у обочины.