8 глава 2 часть

8 глава 2 часть

Вся дворовая компания знала, что в конце августа есть такой день, когда Малика становится особенно невыносимой, язвительной и падкой на гадкие проделки – это день её рождения. Танечка предусмотрительно отсиживалась в квартире, Наташа с родителями ещё не вернулась из Египта, Сенька и Виталик нашли укромный уголок, подальше от окон Колючки и тихо, безэмоционально играли в карты.

Время перевалило за полдень, а значит, осталось потерпеть совсем немного, Малика станет менее ядовитой и необходимость прятаться отпадёт.

Последние дни перед учёбой казались особенно сладостными, наполненные негой и часами безделья. Слишком много свободного времени для Малики, естественно, придумавшей, чем его занять.

Из Сеньки и Виталика конспираторы получились никчёмные, Малика обнаружила их почти сразу, нависла над ними суровой тенью, уперёв руки в бёдра.

– Кто пойдёт со мной праздновать?

Сенька задрал голову вверх, приложив ладонь козырьком. Солнце оказалось за спиной девочки, спрятав лицо в тени. Понять, что промелькнуло в глазах Малики, не удалось.

– Праздновать?

– Бухать, – доходчиво объяснила Малика. – Чем лучше напиваться, чтобы наверняка?

Виталик пожал плечами.

– Водкой, наверное.

Малика протянула ему деньги.

– Ты и купи. Тебе точно продадут.

Виталик послушно взял деньги, всё ещё пытаясь понять, что стоит за неожиданным предложением подруги. Какой бы хулиганкой она не была, спиртное никогда не употребляла, к тому же любила забавляться, довольно обидно разыгрывая местных алкоголиков.

В шестнадцать лет Виталик выглядел на все двадцать. Из мальчишки сразу превратился в мужчину, минуя стадию юношества. Устав от насмешек Малики, монолитную бровь разделил на две, возмужал и даже вполне мог отрастить полноценную бороду, если бы у него возникло такое желание. В отличие от Сеньки, лелеющего три волоска на подбородке, Виталик брился каждое утро, но уже к вечеру обрастал густой щетиной.

– Сколько брать?

Малика приняла бывалый вид, будто покупать водку для неё привычное дело.

– На троих две бери и шоколадку.

Сенька одобрительно хмыкнул.

– Ого, да ты намерена напиться вдрызг. Лучше не шоколадку, а колбасу и хлеб.

В выпивке Сенька точно смыслил больше неопытной подруги. Ребята поглядывали на него с уважением и одновременно с брезгливостью, признавая право напиваться по-взрослому, а вот бабушки награждали нелицеприятными эпитетами: малолетний пьяница и потомственный выпивоха. Отец Сеньки частенько возлежал на крыльце подъезда, напевая матерные частушки, послушать которые сбегалась вся детвора.

Дождавшись Виталика с припрятанной в рюкзаке выпивкой и закуской, Малика скомандовала идти на пустырь. Сенька в предвкушении облизывал губы, а Виталик с опаской оглядывался на двор.

– Будем напиваться среди бела дня?

– Струсил что ли? – надменно поинтересовалась Малика, зная, что этот довод действует безотказно на всех. На всех, кроме Эдьки. У соседа на всё находилось своё мнение, в трусости он замечен не был, поэтому на слабо никогда не вёлся.

– Ничего не струсил, пойдём.

Оглянувшись на пятиэтажку, Малика увидела в окне Танечку, провожавшую их троицу злобным взглядом. Последнее время Кузнецова стала одаривать Виталика многозначительными взглядами, которых раньше удостаивался только Кирилл. Танечка разрывалась между двумя мальчишками, пытаясь обаять двух одновременно и потом выбрать себе принца для вечернего вояжа по улицам.

До пустыря добрались быстро, то резвым шагом, то короткими перебежками. Место для предстоящего пьянства выбрала Малика. У одной из обрушенных стен, образовалось вполне уютное убежище из сваленных досок. Здесь Малика часто играла с пойманными ящерицами и даже пару раз препарировала лягушку, пытаясь отыскать в её голове философский камень.

Пока Сенька любовно протирал запотевшие бутылки, Малика достала складной нож и нарезала колбасу крупными кусками. С хлебом тоже не церемонилась, порубила его, словно топором. Виталик заглянул в рюкзак и растеряно пробормотал:

– О стаканах мы не подумали.

Сенька откусил ломоть колбасы и, не до конца прожевав, озвучил выход:

– Можно из крышек. – Он открыл первую бутылку и протянул подруге. – Или из горлышка.

Малика гадливо скривилась, заметив застрявшие между зубов кусочки колбасы.

– Я буду пить из этой бутылки. Вы с Виталькой можете делить другую.

– Цельную всё равно не выпьешь, – уверенно заключил Сенька.

– Что не выпью, тебе достанется.

Сенька приподнял стеклянную тару с горючим и по-взрослому провозгласил тост.

– За тебя, Малика. Здоровья тебе, учись хорошо и типа любви.

Виталик кивнул, соглашаясь с поздравлением, и накинулся на хлеб.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прежде чем сделать глоток, Малика принюхалась: пахло как от отца Сеньки в первую стадию опьянения, чем-то совершенно не съедобным, предназначенным для очистки или дезинфекции. Сенька заметил её осторожность и решил научить правильному употреблению водки.

– Глотать нужно быстро, а то обжигает. Во рту не держи. Хоп – и всё.

Малика смерила его холодным взглядом и приложила горлышко ко рту. Прежде чем почувствовала мерзкий вкус, успела сделать глотков пять. Примерно такое же ощущение Малика испытала, когда засовывала горящую спичку в рот. Но на вкус оказалось ещё хуже, чем палёная сера с древесиной.

– Гадость какая.

Её хотелось выплюнуть собственный язык, но Сенька подвинул к ней ломоть колбасы и дружески посоветовал:

– Закуси, лучше будет. Следующий раз, сразу заедай, не так противно.

– Зачем вообще тогда пить, раз противно?

Малика недоумевала: в фильмах актёры пили с явным удовольствием, правда, водку редко, в основном плескали в бокал виски, вино или мартини. Местные алкаши и водку употребляли, как нектар, дрожа от предвкушаемого удовольствия.

Виталик сделал глоток и нравоучительно заметил:

– Водку пьют ради эффекта опьянения. Сейчас почувствуешь – прикольно будет.

Следующего тоста Малика не ждала, поднеся ко рту бутылку, выпила сколько смогла, пока желудок не отозвался горящим спазмом. Организм включил механизмы самосохранения на полную мощность, отзываясь на каждый глоток тошнотой и болью в животе.

Малика отставила в сторону опустевшую наполовину бутылку и вгрызлась в кусок хлеба. Поглядывая на друзей, принялась ждать «прикольного» эффекта

Сенька одобряюще хмыкнул.

– Ну, ты горазда, бухать. За два раза полбутылки всадила.

Парни пили не торопясь. Виталик резко выдыхал перед каждой новой порцией, а Сенька жмурился от удовольствия и перед тем, как закусить, одобрительно покряхтывал, в этот момент поразительно напоминая своего отца.

– Хорошо пошла, как святая вода.

Сенька откинулся назад и блаженно прикрыл веки, Малика придвинулась к Виталику и решилась задать вопрос, давно мучавший её:

– Это ведь ты помог Танечке украсть драгоценности Петренко?

Парень не растерялся, эмоции по этому событию давно уже отыграли и совесть благополучно утихла. Но сказал всё равно шепотом, чтобы друг не услышал:

– А если я, что с того?

Малика прислушалась к своим чувствам: злости почти не было, досада и разочарование шевельнулись в уголке сознания и затихли.

– Влюбился что ли?

– Допустим, – осторожно откликнулся Виталик, боясь едких насмешек со стороны язвительной Колючки.

– Что это за любовь такая, что толкает тебя на гадкие поступки и предательство друзей? – глубокомысленно заметила Малика, ощущая непривычную тягу к рассуждениям о вечных ценностях.

Она доела кусок хлеба и перевела взгляд на пустырь. Опьянение подкралось незаметно, поначалу отяжелела голова, а потом предали глаза. Пока взгляд оставался на месте, картинка воспринималась довольно чётко, но стоило чуть сдвинуть голову и изображение размазывалось, не поспевая за движением.

Ребята уже оприходовали свою бутылку и потянулись за недопитой стекляшкой именинницы. Малика великодушно кивнула им и широко улыбнулась, внезапно почувствовав к Сеньке признательность и даже расширяющуюся с каждой секундой симпатию, а к Виталику затаённую обиду за приклеенный, благодаря его стараниям ярлык «воровка».

Недовольный голос никак не вписывался в мирную идиллию и, казалось, прозвучал прямо в голове.

– Кирюха, ты с ума сошла!

Кирилл обошёл Малику и присел перед ней на корточки. За его спиной болтался рюкзак, кожа пахла рекой и потом, видимо он только пришёл с тренировки и не переоделся.

– Привет, Эдька. Ты глюк?

Кирилл оглянулся на притихших парней.

– Зачем Колючку напоили?

Виталик ещё не настолько опьянел, чтобы не почувствовать угрозу в голосе мальчишки.

– Это она нас напоила.

Сенька икнул и прикрыл рот рукой.

– В честь дня рождения.

Кирилл приподнял подругу, позволяя опереться на себя.

– Не позорься, Кирюха. Пойдём домой.

Малика возмущённо оттолкнула друга.

– Отвали. Не порть мне праздник.

Кирилл и не подумал отступить, взяв Малику за плечи, грубо встряхнул и прошипел, склоняясь к лицу.

– Как тебе в голову пришло распивать водку на пустыре в компании двух парней? Ты не забыла, что они старше, и мало что им в голову взбредёт после пары рюмок? Алкоголь ещё никого умнее не делал.

Малика слабо дёрнулась.

– Каких рюмок? Мы стаканы вообще забыли.

– Ты поняла, о чём я. – Кирилл постарался выровнять падающую подругу. – Ты пьяная в стельку.

– Я прекрасно соображаю, язык шевелиться и могу идти. – Она сделала шаг в сторону и неуверенно покачнулась. Удивилась собственной неустойчивости больше Кирилла и громко засмеялась. – Идти, кажется, не могу.

Кирилл обхватил Малику за талию и потащил по пустырю, заставляя переставлять ноги. Она старалась не висеть мёртвым грузом и участвовать в ходьбе наравне с локомотивом, толкающим её в сторону дома.

довёл Малику до подъезда молча, видимо экономил силы для финишного рывка по лестничным пролётам. Глубоко вдохнув, он снова обнял подругу и затянул на второй этаж. Но повернуть к квартире, где ожидало профессорское возмездие, не позволил, направил к своей двери. Прикрывая шатающуюся Малику собственным телом, он провёл её в спальню, но дверь захлопнуть не успел. В спину тут же прилетел вопрос из кухни:

– Кирюха, это ты? Есть будешь?

Усадив Малику на кровать, Кирилл выглянул в коридор.

– Мам, чуть позже. Я в гости Малику позвал.

Через несколько минут молчания послышался следующий вопрос:

– Спроси её, может она тоже есть хочет. Или чаю. Я тут шарлотку испекла.

Как бы ни старалась Василиса Максимовна, голос выдал её изумление, смешанное с недовольством. Дружба сына с соседкой стала для неё неприятным сюрпризом. Пока отношения с Маликой носили абстрактный характер, проявляясь в репликах, где упоминалась хулиганистая одноклассница, она не слишком переживала об этой дружбе. Но чем больше проходило времени, те чаще Малика наполняла разговоры и мысли Кирилла. И вот теперь она находилась у них дома. Василиса Максимовна не подозревала, что это было уже третье посещение их квартиры, Кирилл промолчал о первых двух. В глазах женщины произошло самое настоящее вторжение невоспитанной Колючки в их обитель взаимоуважения и душевности. Малики она боялась, как неизвестной болезни, от которой ещё не придумали лекарство, но слухи доносили, что она может быть смертельно опасной.

Предупреждая желание мамы войти в спальню, чтобы лично поздороваться с соседкой, Кирилл сам пришёл на кухню.

– Чаю попьём. Малика любит крепкий, чёрный. Только лучше в моей комнате, – он понизил голос почти до шепота, – она стесняется.

Василиса Максимовна сервировала на подносе два куска шарлотки чайник с чаем и вручила сыну.

– Если захотите есть, гуляш и пюре в холодильнике. Я побежала на маникюр.

Кирилл испытал такое облегчение от новости, что мама сейчас уходит, что это отразилось на его лице. Василиса Максимовна заметила эту эмоцию и испугалась. Она уже год с трепетом ожидала, когда её сын начнёт приводить девушек в дом и закрываться с ними в комнате. Беседы о необходимости предохранения и о том, откуда берутся дети, в их семье начали проводиться одновременно с поступлением в первый класс. До сегодняшнего дня страхи, касающиеся личной жизни сына оставались беспочвенными. Теперь Василису Максимовну сковал ужас, похожий по силе на тот, что она испытала в пятнадцать лет, когда узнала о беременности.

Кирилл легко прочитал откровенный испуг в глазах матери и поспешил успокоить её.

– Малика мой лучший друг. Это я говорю, чтобы ты бурной фантазией инфаркт себе не заработала.

Взяв поднос, Кирилл кивнул маме и направился в свою спальню.

Малика сидела, привалившись к стене, и пыталась читать взятую с полки книгу. Завидев хозяина квартиры, нахмурилась и попыталась принять оскорбленный вид, будто его обвинения в распутном пьянстве не имеют под собой ни малейшего основания. Старания выглядеть трезвой ещё больше убедили Кирилла в обратном. Он разлил чай по кружкам, и пока напиток остывал, ушёл в ванную, чтобы принять душ и переодеться.

Когда он вернулся Малика, уже опустошила чашки, ополовинила чайник и съела обе порции шарлотки.

– Вкуснятина. Я тоже хочу так научиться готовить.

– Попроси мою маму. Она с удовольствием тебя научит, – слукавил он, живо представив реакцию мамы на просьбу Малики обучить её кулинарии.

Кирилл сел на стул и за лямку притянул к себе рюкзак. Под пристальным взглядом подруги, расстегнул молнию и протянул её яркий прямоугольник картонки.

– С днём рождения, Кирюха.

Малика сползла на край кровати и взяла подарок. Когда, её взгляд сфокусировался на билете в Сафари-парк, радостно взвизгнула:

– Ух, ты! Спасибо, Эдька! А ты со мной пойдёшь? Завтра, например? Увидишься с ближайшими родственниками по отцовской линии. Я на сайте читала, что у них есть желтощёкий хохлатый гиббон.

Кирилл покачал головой. Естественная реакция Малики на сюрприз так ярко запечатлелась в памяти, так что последующая реплика, озвученная чтобы скрыть благодарность, не погасила его радость. Он угадал с подарком.

– Завтра никак не могу. У меня Кубок Краснодарского края среди юниоров, – взволнованно выдохнул Кирилл и добавил, усердно пряча в голосе надежду: – придёшь за меня болеть?

– Делать мне нечего. Скукота смертная твоя гребля.

– Наташа придёт.

Умиротворённость вмиг слетела с Малики, глаза сверкнули недобрым блеском.

– Не хочу о ней слышать. Тряпка твоя Наташа. Уступила тебя Танечке без боя.

Кирилл отвернулся.

– И что мне теперь делать?

Малика вскочила на ноги.

– Ничего. Не нужна она тебе такая бесхребетная. Пусть хоть в ноги теперь стелиться, хоть в любви признаётся. – Она прищурилась, всматриваясь в напряжённый затылок друга. – Как только Танечка отступилась, Наташа тут же осмелела, глазками стала стрелять. Она тебя недостойна.

Кирилл растерялся. Малика впервые так откровенно высказалась о любовном треугольнике, в который он вляпался. Его удивил ракурс с которого подруга смотрела на несостоявшуюся любовь с Наташей. Он всегда думал, что это он не достоин светловолосой принцессы.

– Не могу перестать её любить. Пока не в силах.

Малика прошлась по комнате, убедилась, что походка твёрдая и направилась к двери.

– Кажется, протрезвела.

Кирилл подошёл к соседке и наклонился к её лицу.

– Дыхни.

Набрав полные лёгкие, Малика дунула с такой силой, что со лба у Кирилла отлетела чёлка.

Он скривился.

– Душком из затхлого подвала повеяло. Профессор сразу тебя раскусит.

Девочка пожала плечами.

– Он иногда забывает о моём существовании, вряд ли обратит внимание на запах изо рта. Дома зубы почищу.

Уже в коридоре, она оглянулась.

– Танечка меня сдала? – Не получив ответа, сама подтвердила. – Знаю, что она. Испугалась, что Виталика её уведу, вот и караулила у окна.

Кирилл не смог скрыть удивление.

– Виталика? Так я ей больше не нужен что ли?

– Не реви, переживёшь как-нибудь. – Она щёлкнула соседа по носу. – Пока, Эдька не потони завтра на своей лодке.

Последнюю фразу Малика сказала, не подумав, инстинктивно почувствовав грядущие события. На будущее она не умела раскладывать карты, хорошо считывала только прошлое и видела, что происходит в настоящем. События за чертой суток оставались туманными и размытыми, как рисунок на запотевшем зеркале. Интуиция иногда взбрыкивала, подбрасывая эмоциональные всплески на то, что ещё не случилось.

Утром поддержать Кирилла пришли не только одноклассники, но почти вся дворовая компания, некоторые даже привели родителей, чтобы похвастаться дружбой с будущей звездой спорта. Малика тоже пришла, но расположилась в стороне, натянув кепку как можно ниже, чтоб остаться неузнанной. Каноисты-одиночники выступали в середине дня, когда солнце стояло в зените, щедро раздаривая непокрытым головам тепловые удары.

Лодка Кирилла ещё сидела в ловушках, и стартовый пистолет молчал, когда Малику накрыло безотчётное ощущение вселенского огорчения, приправленного страхом. Наконец был дан старт и каноисты ринулись вперёд. Меньше, чем через минуту для неприятного ощущения нашлась причина. По неопытности или от излишнего волнения Кирилл закопался в кильватерной струе, лодка клюнула носом и, потеряв равновесие, опрокинулась.

Малика вскочила и, не раздумывая, кинулась к реке. Голова неудачливого спортсмена показалась над водой, он держался за перевернувшуюся лодку, оставаясь на месте, чтобы не мешать другим гребцам. Опасности для жизни не было, но самолюбие вместе с надеждами разлетелось вдребезги и прямо сейчас шло ко дну, замеченное только Кириллом и Маликой.

После такого позорного заезда никто не рискнул утешать Кирилла, кроме мамы и бабушки никто из многочисленных болельщиков к нему не подошёл. Тренер высказал замечания почти равнодушно, ободряюще похлопал по спине.

– Все через это проходили. Скоро научишься сидеть на волне.

Он старательно скрывал собственное огорчение, явно доминирующее над печалью подопечного. На Кирилла он возлагал большие надежды и собирался продемонстрировать коллегам будущую звезду гребли.

Малика наблюдала за беседой со стороны, опустив голову, но Василиса Максимовна разглядела её за неумелой маскировкой и шепнула сыну:

– Там твоя подруга.

Кирилл приблизился к соседке и приподнял козырёк на кепке. На её лице одна эмоция перекрывала другую, и понять, что же Малика чувствует, оказалось невозможно.

– Сильно нахлебался воды? – участливо спросила она.

– Нет.

– Ударился? Болит что-нибудь? – продолжила она допрос, оглядывая друга с ног до головы.

– Нет, – отозвался Кирилл, оторопев от необычно чуткой Малики.

– Тогда я тебя сейчас буду убивать. – Голос перестал сочиться душевностью и обрёл нотки стали. – Придурок, ты первый раз, что ли на каноэ залез? Весло впервые увидел? Раскрыл рот, как желторотый птенец и сам же ринулся в отработку.

Кирилл отступил, сражённый гневной тирадой подруги.

– Я… больше так не буду, – машинально выпалил он единственное, что пришло в голову.

– Подарок не получишь, – отчеканила Малика и, развернувшись, пошла прочь. Врезалась плечом в опешившего тренера, не извинившись, ввинтилась в толпу ребят, поздравлявших более удачливых гребцов.

Кирилл догнал Малику уже по дороге домой.

– Какой подарок.

Малика не останавливаясь, скрутив кукиш, и подсунула другу под нос.

– Такой.

– Я знаю, что не заслужил, но хотя бы скажи какой?

Малика резко остановилась, на секунду задумалась, но на уговоры не поддалась.

– Нет, Принцессочка, увидишь, когда подберёшь сопли и победишь. Там не было твоих соперников, любому на берегу было понятно, что ты на голову выше других гребцов. Ты проиграл сам себе.

Кирилл замер посередине дороги, Малика уходила, не дожидаясь его. Волна обиды подступила к самому горлу, но слезами не пролилась, трансформировалась в решительность победить во что бы то ни стало и получить свой таинственный подарок.

На следующий день дворовая компания надумала проводить лето купанием в речке и жаренными на костре сосисками. Вода, прогретая августовским солнцем, у берега напоминала слегка остывший суп. Что там только не плавало: мелкие рыбёшки, головастики, мусор и размётанный ветром рогоз. Желающих искупаться на городском пляже оказалось предостаточно. Ковыряться в прибрежной мути наравне с малышами, подросткам не захотелось и они выбрали себе местечко в стороне, чтобы без надзора выплывать на середину реки, где вода замусорилась не так обильно.

Увидев Танечку в откровенном красном купальнике, Малика впервые поразилась, как сильно она изменилась. Рослая, почти как долговязый Сенька, но при этом по-женски оформившаяся, с выдающимися бёдрами и круглой грудью. Виталик не мог отвести от Танечки голодный взгляд, следовал за ней по пятам, затевал игрища в воде, лишь бы лишний раз прижаться к её веснушчатому боку. После игрищ, правда, из речки сразу не выходил, плавал вдалеке, заставляя кровь разлиться по телу равномерно и отхлынуть от паха.

Наташа бродила вдоль кромки берега, сложив руки за спиной. Её тонкая фигурка в белом слитном купальнике чётко вырисовывалась на фоне тёмной воды. Даже в такой неизысканной одежде девочка выглядела недоступной и возвышенной. Наташа не ныряла, не прыгала в реку с разбега, заходила в нее ровно по плечи, чтобы не замочить волосы, проплывала полукруг брассом и выходила на берег. На суше продолжала бросать в сторону Кирилла грустные взгляды, ненароком вздыхала и отворачивалась, пряча выступившие слёзы. Невозмутимость давалась Кириллу с трудом. Следуя совету соседки, он из всех сил не замечал печальные взоры Наташи, но с каждой минутой его желание держаться от неё подальше таяло, уступая место надежде на ответные чувства.

Когда дело дошло до перекуса на огне, Кирилл сдался окончательно и угостил свою любимую принцессу закопчённым куском хлеба, будто предложил ей не сомнительное лакомство, а руку и сердце.

Малика заметила капитуляцию Кирилла и, проходя мимо, стукнула его по лбу поджаренной на костре сосиской.

– Эдька, тряпка, – обругала она друга и села в стороне, чтоб не попадать под перекрёстный огонь влюблённых взглядов.

Покончив с перекусом, Малика принялась подбивать ребят на состязание. Обыгранные по нескольку раз Сенька и Виталик пропустили подначки мимо ушей, а Кирилл заинтересовался. Сейчас счёт между ним и Маликой выровнялся, но последняя победа в заплыве принадлежала ей. Вчерашнее позорное падение на соревнованиях заставило Кирилла без раздумий согласиться на очередной спор с Колючкой.

Виталик взмахнул камышом, они одновременно оттолкнулись от берега и прыгнули в речку. Оба плыли кролем. В размахе рук Кирилл явно выигрывал у соперницы, но она дышала на каждый четвёртый гребок и экономила время, не делая лишних движений. Уроки плавания, полученные в Калинке, не раз уже помогли Малике одержать победу, выиграть она рассчитывала и в этот раз.

Противоположного берега они достигли с разницей в несколько секунд, Малика оценила упорство Кирилла и снова окунулась в реку. Преодолев середину на очередном гребке, она не увидела плывущего рядом соседа. Приостановилась и оглядела блестящую поверхность воды. Кирилл нашёлся недалеко от берега, который они только что покинули. Он плыл на спине, грёб одной рукой, прижимая к себе неподвижное тело.

Малика без колебаний поплыла обратно. Ещё за несколько метров, она увидела, что спасённая соседом девочка уже пришла в сознание и стоит на коленях, выплёвывая речную воду. Кирилл сидел рядом с ней и участливо постукивал по спине, другой рукой придерживая волосы.

Лена не успела испугаться и даже не осознала, что чуть не утонула, а вот крики родителей вогнали её в ступор и породили водопад слёз.

Неудачливой ныряльщицей оказалась девчонка из параллельного класса, которую до этого дня Кирилл даже не замечал. Теперь же он обзавёлся персональной преданной поклонницей. Лена выискивала объект обожания в коридорах школы, наблюдала за ним на дискотеке, громче Малики орала на соревнованиях. Несколько раз рискнула подсунуть записку в школьном гардеробе, но Кирилл оставался холоден. Его сердце отзывалось только на Наташу.

Уже на следующих соревнованиях Кирилл победил и получил долгожданный подарок. Им оказалась красная бандана, расписанная строчками из стихотворений Эдуарда Асадова. Прежде чем надеть её, Кирилл внимательно всё прочитал, вспомнил каждое четверостишие, откуда были вырваны слова, и только потом повязал платок на голову. В благодарность пытался обнять подругу, но она отскочила от него в сторону и пригрозила кулаком.

– Наташу свою тискай.

Кирилл впервые открыто ослушался Колючку и, подхватив её под мышки, закружил так, что у неё волосы встали дыбом, и зарябило в глазах. Уже через секунду, она перестала вырываться и звонко рассмеялась, обхватив за шею.

Счастливую бандану Кирилл надевал на каждые соревнования, и с тех пор его спортивная карьера пошла в гору. По окончанию гребного сезона, если Малика оставалась довольна его победами, она дарила новую, точно такую же. Тренер поражался влиянию подруги на Кирилла, но в тайне боялся этой власти.