8 глава 1 часть

8 глава 1 часть

Малика бежала, не останавливаясь, перепрыгивая кочки и корни деревьев, ловко уворачиваясь от веток. Сзади её догонял крик Кирилла, он звал её, просил остановиться, но она даже не оглядывалась. Хотела бежать до рези в лёгких и потемнения в глазах.

Начало мая выдалось на редкость холодным для юга, Малика и не помнила, чтобы последний месяц весны выжимал из неба столько жидкости. От быстрого бега кофта на спине промокла, а хвост окончательно растрепался, он итак редко выглядел аккуратным, а теперь представлял собой ёршик для унитаза. Голос Кирилла звучал всё ближе, годы занятий спортом привели к тому, что подругу он теперь догонял намного быстрее.

Малика не знала почему мчалась и куда, чувствовала себя Форрестом Гампом[1]. Хотелось просто двигаться, избавиться от накопившейся энергии, мыслей и чувств. Правильно когда-то сказал Молекула – свободное время ей противопоказано. Другу она не смога объяснить, что с ней происходит, она и сама не понимала, обозвала сумбурное состояние весенним обострением, надеясь, что расспросы утихнут.

Уже переодевшись после тренировки, Кирилл заметил, что ожидавшая его Малика улепётывает вдоль реки по направлению к железнодорожному мосту. Неделю она ходила сама не своя: резко реагировала на любое замечание или наоборот витала в облаках, игнорируя вопросы. С ней явно что-то происходило, но делиться переживаниями она не стала даже с ним.

Кирилл нагнал подругу на мосту. Она стояла у самого края, с обратной стороны ограждения, держась за перекладину невесомо, будто под ногами не зияло несколько метров пустоты. Её глаза пристально всматривались в мутную воду, вихрящуюся у бетонных опор.

Он перешёл на шаг и приблизился тихо, боясь спугнуть. Малика обернулась к нему с улыбкой, увидеть которую он совсем не ожидал. В глазах горел азарт, приправленный жаждой риска.

– Каждую весну, когда уровень реки поднимается, отсюда прыгают любители экстрима.

Кирилл встал рядом и накрыл тёплой ладонью пальцы Малики.

– Дебилы отсюда прыгают. Глупо так рисковать жизнь. – Он попытался поймать ускользающий взгляд подруги, но она снова смотрела на воду. – Давно ты это задумала?

– Только что, – честно призналась Малика.

– Не делай этого.

Он сдвинулся на шаг в сторону и, оказавшись за спиной девушки, крепко обхватил её руками под грудью. Между ними оказалась холодная металлическая перекладина, упирающаяся Кириллу в низ живота, а Малике в поясницу.

– Отпусти, – мягко попросила Малика и разжала пальцы. – Это не опасней, чем переплывать нашу местную речку. Мы с тобой это постоянно на спор делали. Счёт, кстати, в мою пользу.

Видя, что подруга не держится за перекладину, Кирилл прижался плотнее, коснулся колючей щекой скулы Малики.

– Последний заплыв не считается. Я отвлёкся на Лену, вздумавшую тонуть в разгар наших с тобой состязаний.

– Она это специально замыслила, чтоб привлечь тебя и заполучить искусственное дыхание рот в рот. – Малика откинулась назад, вжимаясь лопатками в грудь Кирилла, и положила ладони поверх его сцепленных рук. – Прыгни со мной.

Кирилл шумно выдохнул и через плечо Малики посмотрел на мутную поверхность реки. Что прячется на дне, какие опасности в виде арматуры или другого мусора после строительства моста, скрывала непрозрачная движущаяся толща воды. Он коснулся губами уха девушки и выдохнул одно слово:

– Нет.

– Ты же знаешь, я всё равно прыгну.

– Я тебя не пущу, – отчеканил Кирилл и сильнее сжал руки.

Малика вскрикнула:

– Больно же – грудь расплющил!

Кирилл чуть ослабил хватку.

– Так и будем стоять? – Он оглянулся. В начале моста загорелся сигнал, оповещающий о приближении поезда. Вдалеке уже слышался перестук колёс и характерный гудок. – Нас сейчас поезд снесёт. Нужно уходить и быстрее.

Малика спиной почувствовала, как ускорился пульс Кирилла, её сердце отозвалось учащённым ритмом, волна адреналина накрыла их одновременно, вызвав мурашки и приподняв мелкие волоски на коже. По рельсам прошла дрожь, металл заскрежетал, принимая тяжесть приближающегося поезда.

– Перелезай ко мне.

Кирилл не стал спорить, решил потом, если всё благополучно закончится, убить свою ненормальную подругу тихо и без свидетелей.

– Ненавижу тебя, Кирюха.

– Я знаю.

Он встал рядом с Маликой, но на неё не смотрел, сосредоточился на прыжке. Металлическая перекладина под пальцами вибрировала, словно через неё пропустили ток.

Малика улыбнулась другу и молча шагнула в пустоту, он прыгнул на секунду позже, но в воду они вошли почти одновременно. Полёт оказался настолько коротким, что друзья даже не успели осознать, что произошло. Пронзили реку, словно оловянные солдатики, соединив ноги и прижав руки к телу. Почти сразу всплыли на поверхность и подняли лица к мосту, поезд как раз достиг до того места, где они стояли несколько секунд назад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Малика отплевалась от грязной воды и поплыла к берегу. Кирилл грёб следом, не прекращая обдумывать план по убиению безрассудной подруги. Прежде чем выбраться из воды, пришлось скользить по отлогому илистому берегу. Малика выбралась грязная, но довольная. Кирилл оказался умнее: отплыв в сторону на несколько метров, выбрался на травяной склон, чистый, но злющий.

Стянул мокрую толстовку, выкрутил, но не надел снова, остался в джинсах, хотя холодный ветер ощутимо щипался.

– Почему?

– Не знаю. – Малика пожала плечами. – Оказалось сам прыжок – это не страшно, слишком быстро и не так уж и высоко. А вот ожидание поезда, несущегося по наши души – это было круто! – Она обхватила себя руками за плечи, пытаясь удержать ускользающее тепло. – Потом меня убивать будешь, когда согреемся. А то буду в гробу лежать синяя и сморщенная.

Кирилл повязал мокрую кофту на поясе, пригладил волосы.

– Что с тобой происходит, Кирюха?

– Муть какая-то, не могу подобрать слова, чтобы объяснить. Ощущение, что я существую как зритель, наблюдаю жизнь со стороны. В основном твою. Не хочу играть в собственной жизни роль второстепенного персонажа. Хочу главную роль: переживания, любовь, страх, пусть даже ненависть. И страсти хочу.

Кирилл устало улыбнулся, видимо, подруга опять останется без наказания, злость растаяла без следа, стоило ей приоткрыть свою душу.

Малика бросила взгляд на речку и скривилась, увидев дрейфующие по течению коровьи экскременты. Сплюнула в сторону, прижав руку к животу.

– Меня сейчас вырвет. Я это воду, разбавленную фекалиями, глотнула.

Кирилл не сдержал улыбку.

– Ты не исправима.

– А ты и не исправлял, – честно ответила девушка. – Ты всё время потакаешь моим глупостям, ещё и участвуешь в них.

– Неправда. Один раз я тебе точно мозг вправлял, когда ты надумала упиться водкой на пустыре в компании Сеньки и Виталика.

Малика отжала волосы и откинула их назад.

– Скажи честно: ты тогда испугался, что я повторю участь твоих женщин?

Кирилл вылил из кроссовок воду, снова зашнуровал их и только потом ответил:

– Вполне могла. Если ты забыла, Виталика через два года после вашей попойки едва не посадили за изнасилование.

Малика передёрнулась.

– Это скользкая история. Не хочу о ней сейчас вспоминать.

До Гребной базы, где остались вещи Кирилла и рюкзак Малики, пришлось бежать. Мокрая одежда липла к телу, ветер дул навстречу и холодил кожу. Даже во время движения теплее не стало, зато добрались быстрее. Кирилл переоделся в чистые штаны, натянул влажную толстовку, на подругу, накинул сухую спортивную куртку. Прежде чем пустить грязную Малику в машину, постелил на сиденье пустой пакет. Пришлось ехать домой с ощущением покрывающих кожу коровьих лепешек, звонко клацая зубами.

В душ Малика ринулась с тем же азартом, что меньше часа назад убегала к мосту. Даже не позаботилась о чистых вещах. Кирилл приоткрыл дверь и, просунув руку, повесил на ручку двери свою футболку. Вышла девушка разрумянившаяся, благоухающая, словно плескалась в трёх котлах по очереди, как сказочный Иван-дурак.

У порога девушка наткнулась на друга с ремнём в руке и неосознанно отступила.

– Опять будешь угрожать поркой? Профессор никогда меня не лупил.

– Видимо, зря.

Он обошёл Малику и, остановившись в проёме дверей, оглянулся. Только теперь она заметила в другой его руке джинсы и футболку.

– Ремнём тебя поздно исправлять.

Когда Кирилл вернулся из ванной, Малика сидела на излюбленном подоконнике с чашкой чая, болтая босой ногой в воздухе.

– Что приготовить на ужин: тазик котлет или ведро плова? – Она отпила глоток чая и мечтательно протянула: – почему для мужиков не придумали корм, как для собак? Сыпанул полную миску полезных белков с витаминами, и нет проблем.

Кирилл надел футболку через голову и присмотрелся к подруге. Спрыгнув с моста, Малика утопила в реке заботу, терзавшую целую неделю её мысли. Она снова выглядела, как раньше: смешливой и язвительной.

– Я через час ухожу, – после заминки, загадочно добавил: – с кое-кем иду в кафе.

Губы Малики непроизвольно растянулись в широкой улыбке, глаза сверкнули от радости.

– Кажется, мои данные несколько устарели. Я знаю о двух доставках к подъезду дома в целости и сохранности. И если ты не солгал, Марина осталась не зацелованной и не затисканной.

Кирилл присел на край стола, напротив подруги, несколько секунд не знал куда деть руки и, наконец, сложил их на груди.

– Может, сегодня поцелую.

Малика склонила голову к плечу, рассматривая непривычно растерянного друга.

– Не хочешь торопиться?

– Хочу подождать, убедиться, что это настоящие чувства, во всяком случае, с её стороны.

– А ты в своих чувствах уверен?

Кирилл пожал плечами и не ответил. Его взгляд остановился на ободранной коленке подруги.

– Всё-таки покалечилась?

– Всего лишь ссадина. Наверное, поцарапалась, когда принимала грязевые ванны на иловом склоне.

Кирилл достал из шкафчика зелёнку и моток ваты. Промокнув объёмный клочок, приблизился к Малике, послушно выставившей ногу для помазания.

– Подуть?

– Дуй.

Кирилл аккуратно приложил вату к ранке, не заметив реакции, плотно прижал к коже и почти сразу наклонился, чтобы подуть. Малика резко дёрнула ногой и попала прямо по губам друга, оставив отпечаток в виде зелёных скорбно опущенных усов. Ударившись о зубы, губа распухла почти мгновенно.

Малика хотела извиниться, но вместо этого расхохоталась.

– Боюсь, я сильно подпортила твой первый поцелуй.

Кирилл провёл тыльной стороной ладони по губам, осмотрев зелёную полосу на запястье, скрылся в ванной. Усы почти удалось истребить, в память о них осталась зелёнка в ямочке под носом.

– Надеюсь, Марина любит экзотику в отношениях, и изумрудный Гитлер её устроит.

Малика спрыгнула на пол, зацепившись футболкой о подоконник, мелькнула обнажённая кожа бедёр.

– Прекрати светить голой задницей в окно. Сосед напротив уже бинокль купил.

– Я в трусах, – Малика приветливо махнула упомянутому соседу рукой и приподняла край футболки, демонстрируя нижнее бельё.

Кирилл оценил жёлтые трусы с танцующими мышами вдоль резинки.

– У тебя стыда вообще нет? Ты меня совсем не стесняешься?

Малика задумалась, с удивлением осознав новую для себя мысль. Взявшись за край футболки, она снова её приподняла, только ещё выше, почти до пояса. Прислушалась к ощущениям и уверенно заключила:

– Нет, тебя не стесняюсь.

Кирилл осуждающе покачал головой.

– Тебе не десять лет и на мальчишку ты уже не похожа совершенно. – Он вышел в коридор и уже оттуда добавил: – Закроешь дверь. Сосед, наверняка за солью теперь прискачет.

– Удачи с первым поцелуем. Не тяни до второго свидания, – прокричала вдогонку Малика.

Первый поцелуй с Мариной состоялся, но получился лёгким и почти невинным. Разбитая губа пульсировала болью, мешая наслаждаться податливостью спутницы. Второе свидание отодвинулось на неопределённый срок: будни Кирилла снова поглотил начавшийся сезон гребли.

Наученный прошлогодним опытом, Кирилл весь семестр старательно готовился, посещал лекции, даже вызвался сделать пару докладов, чтоб соорудить к экзаменам надёжную подушку безопасности. Проблемы возникли только с одним предметом – анатомией. Почти все занятия пришлись на соревновательный период, Кириллу удалось посетить только три лекции и один семинар. Но и этих четырёх пар ему оказалось достаточно, чтобы понять: Дашковой Людмиле Прокофьевне угодить невозможно по причине, на которую он повлиять не в силах. Она ненавидела мужчин и даже не пыталась завуалировать такое отношение. Надменно выставляла свою ненависть, как медаль за достижение, которым следует гордиться. Женщина разменяла пятый десяток, и никогда не была замужем. Разобраться, было это причиной или следствием её ненависти к мужскому полу, студенты пытались до сих пор.

Десять лет преподавательница отработала акушеркой в местном роддоме. Её память представляла собой хранилище жутких кровавых историй о тяжёлых родах и осложнённых беременностях. Этими историями она регулярно сдабривала занятия, переходя к ним внезапно без связи с темой пары, по ведомой только одной ей причине. На первой же лекции, посвящённой высшей нервной деятельности человека, Людмила Прокофьевна выждала пятнадцать минут и огорошила студентов страшилкой о затяжных родах малолетней матери. Роженице пришлось делать эмизиотомию[2], чтоб большеголовый ребёнок смог благополучно вылезти на свет. Разношёрстный и порой неуправляемый контингент факультета физической культуры впервые объединился в одном общем порыве – затошнило всех одновременно.

С Дашковой Малика успела познакомиться на полгода раньше друга. У биологов мужененавистница тоже вела лекции, причем по нескольким предметам, успела и у них отбить охоту размножаться. Вспомнив живописные рассказы преподавательницы, Кирилл посоветовал использовать Людмилу Прокофьевну как абсолютное противозачаточное средство.

Пока он пропадал на очередных сборах, его однокурсники обрастали непробиваемой бронёй против несимпатичных подробностей процесса родов и даже развили в себе некоторое уважение к женской участи.

Экзамен Дашковой Малика сдала на отлично ещё в зимнюю сессию, секрет оказался довольно прост: выучила билеты. Почему-то это не всем пришло в голову, и треть группы отправилась на пересдачу. Во второй группе, где обитал Костя, дела шли не в пример лучше. Тест, который являлся допуском к экзамену, они написали слаженно и дружно, набрав средний балл. На экзамене тоже показали неплохие результаты. По билетам отвечали верно, хоть и схематично, на тройки наскребли без проблем. Став однажды соучастницей, Малика подозревала, что Костя-вампир давно протоптал обходную дорожку к сессии. Что он делает и как, она не задумывалась, но часто видела его с ребятами со старших курсов и пару раз наткнулась на него в лаборантской.

Если в учёбе Костя показывал средние результаты, нарочно не выбиваясь в отличники, то на любовном поприще ему не было равных. К концу года он сводил на рандеву половину второго курса биофака, по пути окучил девушек с исторического, на городских мероприятиях довольно часто появлялся с незнакомками явно старше него. Оказаться в его компании хотя бы на вечер мечтали многие, он умел расположить к себе не только ровесников, некоторые преподаватели тоже попали под его противоестественное обаяние.

Эля рассталась с мечтой о разноглазом спортсмене и под влиянием моды влюбилась в Костю. Но Милена этому событию не обрадовалась, теперь пришлось преследовать два объекта вожделения и перебивать друг дружку восторженными репликами о любимых мужчинах. Вслушиваясь в их перепалки, Малика посмеивалась и время от времени подкидывала темы для споров, нарочно очерняя одного из любимчиков. Больше, правда, упирала на Костю, о Кирилле говорить гадости почти не получалось.

– Он блеклый, как вылинявший носок, – мимоходом замечала Малика.

Эля вскипала мгновенно и кидалась на защиту боготворимого Кости.

– Это аристократическая бледность!

– Он курит и от него разит сигаретами, – добавляла Малика.

– Между прочим, не дешевку всякую, может позволить себе дорогие сигареты.

– Не спортивный совсем. Плечи меньше, чем у меня, а вместо кубиков на животе намечается шарик.

– Так не все же только мышцы наращивать, нужно кому-то и мозги развивать.

Малика замолкала, чтобы придумать очередную гадость, а Эля заподозрив в молчании слабину, напирала с удвоенным энтузиазмом.

– Зато машина у него дорогая, и он с полезными людьми водится. Стоит ему обратить на меня внимание, я таю. Это какой-то гипноз. Как он это делает, не представляю, но одним взглядом и несколькими словами порождает во мне пожизненную привязанность.

Малика видела эту способность Кости, он действительно умел располагать к себе людей, но на ней он пока свой гипноз не опробовал.

Кирилл вернулся с соревнований за пять дней до экзамена по анатомии. Малика уже знала о его трудностях и расписала план подготовки на все дни и частично три ночи, запаслась учебниками и нарисовала схемы.

Первые дни Кирилл с азартом окунулся в изучение человека, но за день до экзамена выдохся и потребовал передышку. Чтобы не опозориться перед Маликой, он учил билеты ночью, повторял за завтраком и всё равно к её приходу, спотыкался и мычал, выдавая куцые реплики вместо полноценных ответов.

Малика позволила Кириллу выспаться и бездельничать до вечера, но перед ужином заявилась неотвратимая и суровая, как надвигающийся шторм. Он впустил настойчивую гостью не сразу, помучил у порога. Открыв деверь, смерил усталым взглядом.

– Сжалься надо мной, садистка.

Кирилл вернулся в зал и снова улегся на диване, принявшем форму его тела.

Малика принюхалась к аромату из кухни.

– Ты готовил?

Кирилл приоткрыл зелёный глаз.

– Хотел задобрить свою мучительницу. Твои любимые макароны с сыром.

Благодаря макаронам Кирилл заполучил ещё двадцать минут безделья.

Малика вернулась слегка подобревшая, и потянула друга за ногу.

– Я самое лёгкое оставила напоследок. Осталась мышечная система. Заодно и кости повторим.

Кирилл приоткрыл на этот раз чёрный глаз.

– Изыди, бес.

Малика потянула за манжету спортивных штанов, едва не стянув их полностью.

– Ты же спортсмен, итак половину мышц знаешь. – Она оглядела рельефный живот парня, косые мышцы пресса, уходящие за сильно спущенную её стараниями резинку штанов, и громко воскликнула: – у меня идея!

Неподдельное воодушевление в голосе подруги заставило Кирилла открыть оба глаза.

– Какая?

– Надевай короткие тайтсы, сейчас всё выучишь, как миленький.

Кирилл вышел из комнаты, вернулся меньше чем через минуту в черных тайтсах и с майкой в руках. Малика отрицательно замотала головой.

– Майку не надо. Пойдём в спальню, зеркало не повредит.

Раскрыв книгу на нужной странице, она определила друга напротив зеркала, сама стала сбоку.

– Это двуглавая мышца плеча, – пальцы Малики прошлись вверх по руке и замерли на плече, – прикрепляется к костям лопатки с помощью сухожилия, благодаря двум головкам, – она согнула руку Кирилла, заставляя бицепс напрячься, и коснувшись округлой мышцы, остановилась в локтевой ямке, – обе головки переплетаются по мере приближения к локтевому суставу и крепятся с помощью сухожилия. Бицепс – мощный сгибатель.

Кирилл посмотрел на собственную руку, как будто увидел её впервые и послушно повторил вслух то, что услышал от Малики. Она довольно кивнула и продолжила урок-демонстрацию.

Ходила вокруг него, ощупывая, каждую мышцу, которую называла. Заставляла напрягать, чтобы он прочувствовал, запомнил место расположения. На изучении спины они застопорились. Малика рассказала обо всех мышцах, что нашла в учебнике и задумчиво протянула:

– У тебя их, кажется, больше, чем в книге. – Она провела пальцами вдоль позвоночника, остановилась на пояснице. – Это что за хрень? Должна быть грудо-поясничная фасция. Внутренняя косая мышца живота вроде чуть в стороне начинается. – Ладони скользнули по бокам Кирилла, настойчиво ощупывая косые мышцы, спустились чуть ниже к резинке тайтсов.

Кирилл молчал уже около пяти минут, но Малика только сейчас обратила внимание, как он напряжён.

Она обошла его по кругу и заглянула в лицо. Кирилл выглядел смущённым и хмурым одновременно. Малика перевела взгляд на свою руку на резинке его шорт и невольно отступила на шаг назад.

– Я не просила тебя напрягать эту… мышцу.

Кирилл отвернулся.

– Это как-то само напряглось.

Малика неожиданно развеселилась.

– Твоё тело на меня отреагировало, потому что к лету я как раз похудела и стала очень даже ничего, а тут ты со своим целибатом. Пора вам с Мариной переходить в горизонтальную плоскость. Сколько у тебя уже секса не было?

Кирилл молча натянул футболку и, взяв джинсы ушёл переодеваться в другую комнату. Вернулся, правда, не сразу, только через десять минут. Нашёл Малику на подоконнике и решительно объявил.

– Достаточно анатомии. Сам ночью выучу. Пойдём проветримся.

Малика потянула друга в сторону парка, где Кирилл обычно бегал по утрам, в расчёте посмотреть на белок, бесстрашно прыгающих с ветки на ветку прямо перед носом людей.

Кирилл брёл задумчивый, немного растерянный, у скамейки внезапно остановился, потребовал лист и ручку. Малика уже привыкла к приступам вдохновения и не удивлялась их внезапности. Блокнот носила с собой всегда. Пока Кирилл записывал, пришедшие на ум строки, подсвечивала экраном телефона, стараясь не подглядывать.

Заметив, что ручка уже несколько минут не скрипит по бумаге, Малика посмотрела в лицо другу.

– Эдька, расскажи мне про секс.

Кирилл вздрогнул, моргнул несколько раз и только потом вынырнул из мыслей.

– Про что?

– Секс, – повторила Малика на тон ниже.

– Я уже не помню что такое секс, – страдальчески вздохнул он.

Малика выждала минуту и, не получив ответа, уверенно высказала давно обдуманную идею.

– Я решила, что потеряю невинность со взрослым опытным мужчиной, который знает что делать, умеет всё обустроить как нужно и с наименьшим дискомфортом, не поддастся страсти и сможет провести дефлорацию хирургически точно.

Кирилл присмотрелся к лицу подруги, выглядела она непривычно серьёзной, и желание перевести всё в шутку отпало.

– Витольд подходил для этой роли. Взрослый и опытный.

Малика на мгновенье задумалась и ликующе воскликнула.

– Он в осенью снова приедет и вот тогда-то от меня не уйдёт.

Кирилл сдержанно улыбнулся.

– От тебя не так-то легко избавиться. Ты как вирус герпеса. Раз попала в кровь и всё, на всю жизнь там.

– Фу. Стихоплёт называется. Такие мерзкие сравнения.

– Скажи спасибо Людмиле Прокофьевне. Она как-то целую лекцию посвятила вирусам, вызывающим внутриутробные уродства.

– Не забудь отдать черновик, когда перепишешь стихотворение, – вспомнила Малика. – Кому, кстати, написал? Марине?

Кирилл нащупал в кармане сложенный вчетверо листок.

– Тебе вообще-то, – признался он, – зачем ты их собираешь?

– Когда ты станешь знаменитым, я на тебе заработаю, Эдька. Это вклад в моё будущее. Не жмотничай.

– Это отдам, когда доработаю, сырое совсем. На твой день рождения подарю золотоносный черновик.

– Договорились.

[1] Форрест Гамп – главный герой одноимённого фильма из вымышленного города Гринбоу, штат Алабама. В один из дней Гамп решает пробежаться, и его пробежка переходит в длительный забег по штатам США. В течение более чем трёх лет он пересекает страну несколько раз от побережья к побережью, привлекая много последователей и становясь знаменитым.

[2] Эпизиотомия - хирургическое рассечение промежности и задней стенки влагалища женщины во избежание произвольных разрывов и родовых черепно-мозговых травм ребёнка во время сложных родов.