7 глава 2 часть

7 глава 2 часть

Карина Карловна всегда подозревала, что ранняя черешня за забором соседского дома пробудит в ком-то из дворовых ребят преступные наклонности.

На другой стороне улицы, напротив пятиэтажки, где обитала Малика, расположились небольшие домики старой постройки, без фундамента с низкими окнами. Когда-то давно обладатели этих домовладений снаряжали митинги в администрацию города против строительства многоквартирного жилья через дорогу от их забора, а сейчас просто привыкли и перестали расхаживать по двору в неглиже, зная, что уже со второго этажа их бесстыжие скитания к уличному туалету и обратно замечательно просматриваются.

В одном из таких домов проживал хозяин влекущей черешни. Желто-розовая по размеру ближе к диким яблочкам, чем к банальной черешне и сладкая, как патока – безупречная подстрекательница к совершению преступления.

Малика выждала послеобеденное время: владелец чудо-дерева устраивал себе тихий час, развалившись в гамаке. Три дня до этого девочка прикармливала его собаку, позволяя запомнить запах будущей преступницы, чтоб в неожиданный момент псина не разбудила хозяина истошным лаем. Легко преодолев преграду в виде частокола, Малика опустилась на землю мягко, как кошка и подкралась к дереву. Ветки прогнулись под тяжестью налитых спелостью плодов, аромат спелой черешни перебивал даже терпкий запах псины, чья будка примостилась прямо под деревом.

Первые пять минут Малика набивала живот черешней, иногда поглощая её вместе с косточками. Но плоды не заканчивались, в отличие от места в желудке. Решив позаботится о десерте на вечер, девочка заправила футболку в джинсы и принялась складывать черешню за пазуху. Разжившись бугристым животом, Малика уже без прежней легкости забралась на забор. Пёс, видимо не опознал в брюхатой девочке ту, что его несколько дней подряд навещала его с подношениями, и решил выполнить свои обязанности по охране двора. Заливистый лай всполошил собак из соседних дворов и естественно поднял с гамака хозяина черешни.

Спрыгнула на тротуар, Малика понеслась к дому, придерживая руками бесценную утробу. Едва она вторглась в беседку, где расположился Кирилл, как послышались раскатистые вопли жертвы грабежа. Девочка забралась на скамью с ногами, подтянула колени и сверху положила книгу, схваченную со стола. Сдёрнув кепку, она распушила волосы и в несколько глубоких вдохов выровняла дыхание. По обильному соку, пропитавшему футболку, Малика догадалась, что с маскировкой немного переусердствовала, но менять положение было поздно, в беседку вбежал взбешённый мужчина.

– Сучье племя! Кто из вас воровал мою черешню?!

Кирилл выглядел изумлённым и одновременно разгневанным из-за беспочвенных нападок. Так натурально сыграть он бы точно не смог.

– Какая ещё черешня? Кроме вас никому она не нужна. И не смейте так с нами разговаривать.

Мужчина растерялся от такой смелой отповеди и засомневался в том, что видел беглеца в кепке.

Он перевёл взгляд на Малику, излишне увлечённую книгой. Девочка подняла невинные широко распахнутые глаза и трогательно улыбнулась.

– Может, у вас галлюцинации?

Мужчина прищурился, всматриваясь в знакомое лицо, репутация хулиганки опережала личное знакомство с ней и в её злодеяние охотно верилось.

– Это была ты. – Его палец нацелился в грудь девочки, подрагивая от злости.

Малика не успела придумать достоверное оправдание, вмешался Кирилл. Он встал, заслоняя её от гневного взгляда и уверенно, даже немного оскорблено произнёс:

– Моя подруга всё это время находилась со мной в беседке. Как у вас хватило наглости обвинять её в воровстве? – Он возмущённо фыркнул, будто и правда верил в то, что говорил. – За несколько секунд до вашего появления мимо пробегали двое мальчишек, один из них был в кепке. Наверное, это и были ваши грабители.

Мужчина оторопел, гнев потух, уступил место растерянности, приправленной стыдом.

– Извините, ребят. Обознался.

Он побрёл к дому, периодически оглядываясь на беседку. Дождавшись, когда он зайдёт во двор, Кирилл набросился на подругу:

– Кирюха, ты с ума сошла!

Малика опустила книгу на колени и, оттопырив ворот, оценила убыток. Треть черешни подавилась, испачкав одежду липким соком.

– Угостить?

Кирилл укоризненно покачал головой.

– Не хочу я ворованной черешни.

Обтерев ладони о джинсы, Малика привстала, демонстрируя примятый, но всё еще объёмный живот.

– Хочешь. Отсыплю тебе за соучастие.

Кирилл задохнулся от возмущения, но промолчал, чтоб не наговорить лишнего. Собрав со стола книги и блокнот, вышел из беседки.

– Футболку в любом случае нужно постирать. Профессор дома?

Малика последовала за соседом в подъезд.

– Работает с очередной засекреченной клиенткой. – Она на мгновенье задумалась и с вызовом предложила: – К тебе?

Кирилл кивнул, стараясь не вдохнуть притягательный аромат черешни, обволакивающий Малику словно диковинный парфюм.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍После драки почти полгода назад Малика больше не переступала порог его квартиры. В тот единственный раз, что он пригласил её в гости сам, она злобно рассмеялась, будто он произнёс неприкрытую нелепица. А теперь сама напросилась без стеснения и заминки.

Впустив гостью, Кирилл поспешил в свою комнату: спрятать стихи, посвященные Наташе. Насмешки соседки над его любовным творчеством до сих пор жалили самолюбие.

Малика направилась на кухню и, отыскав большую чашку, вывалила на неё подавленную черешню. Самую неказистую выбросила в урну, остальную помыла и прислушалась к своему организму. Кажется, образовалось небольшая пустота в желудке, куда можно впихнуть ещё десяток сочных плодов. Взяв чашку, Малика по-хозяйски зашла в спальню соседа, как раз в тот момент, когда он прятал измятые листы под подушкой.

– Стишки свои закапываешь? О Наташе, наверное.

Кирилл смущённо застыл, опустив взгляд. Больше всего он сейчас опасался очередной насмешки над его чувствами, но Малика удивила его.

– Дай почитать.

Он вытянул несколько листов, пробежавшись по ним глазами, протянул нижний.

Малика обменяла стихи на чашку. И не обращая внимания на замершего напротив соседа с пытливым взором и неприятно прилипшую к телу футболку, погрузилась в чтение. В ожидании приговора своему творчеству, Кирилл неосознанно начал есть черешню, но вкуса почти не чувствовал.

Через несколько минут, Малика вернула ему стихотворение.

– Она должна это прочитать.

Кирилл решил, что ему послышалось, в голосе Малики не было и намёка на издёвку. Но порадоваться он не успел, соседка оглядела полупустую чашку и проворчала:

– Ворованную черешню он есть не будет. Схомячил ещё как. Теперь ты точно сообщник.

Кириллу ещё не приходилось переступать границы закона, и пусть в злодеянии он лично не участвовал, почувствовал себя достойным тюрьмы.

Поймав его покаянный взгляд, Малика от души расхохоталась.

– Ну ты и лопух. – Отсмеявшись, потребовала: – Дай свою футболку.

Пока футболка высыхала после стирки, Малика бродила по комнате соседа в его белой майке и время от времени снимала с полки очередную книгу. Прочитав первое четверостишье в сборнике Эдуарда Асадова, присела на край кровати и других книг больше не брала. Читала не отрываясь.

– Такую хрень пишет, но так прикольно, – отважилась она на завуалированное признание в том, что стихотворения пришлись по душе.

Кирилл заметил интерес Малики и неосторожно предложил:

– Если понравилось, могу дать почитать.

Малика резко захлопнула книгу.

– Вот ещё. Буду я эти сопли глотать. Это всё для принцессочек, – сердито фыркнула она.

Переодевшись в ещё влажную футболку, ушла домой, даже не доев добытую с таким трудом черешню.

Кирилл не понял, чем разозлил соседку, не смог увидеть как к её колючей душе прикоснулось настоящее искусство, пробудившее непривычные эмоции. То, до чего Пётр Петрович пытался достучаться годами, получилось у талантливого поэта за одну секунду.

Видя в соседе очевидца своей слабости, Малика какое-то время его избегала, даже пару раз стукнула в школе линейкой. Но вместо того, чтобы отреагировать на агрессию Малики также враждебно, Кирилл взял и неожиданно для всех одноклассников пересел за парту к Колючке. С того дня на всех уроках они сидели вместе и ни у кого не хватило духу подшучивать над их дружбой, дразня женихом и невестой. Статус дамы сердца Кирилла остался за Наташей.

Малика попросила классного руководителя взять для неё в библиотеке сборник стихов Асадова и переписала себе в блокнот самое полюбившееся, то самое, разбудившее новые эмоции.

Ей было двенадцать, тринадцать - ему.

 Им бы дружить всегда.

 Но люди понять не могли: почему

Такая у них вражда?!

Он звал ее Бомбою и весной

 Обстреливал снегом талым.

 Она в ответ его Сатаной, Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,

 Она его уличала.

 А он ей на косы жуков сажал,

 Совал ей лягушек и хохотал,

Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,

 Но он не менялся никак.

 И все уже знали давно, почему

Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой ее по-прежнему звал,

 Вгонял насмешками в дрожь.

 И только снегом уже не швырял

И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,

Привычно глянет на крышу,

 Где свист, где турманов кружит волна,

 И даже сморщится:

- У, Сатана! Как я тебя ненавижу! [1]

Пётр Петрович, в отличае от Кирилла проявил тактичность, не спросил о внезапном интересе ученицы к поэзии, молча порадовался.

Уже через несколько дней из уст Малики впервые вылетело прозвище «Эдька», «Принцессочка» ушла в подполье, показываясь только в дни дурного настроения Колючки. Когда соседка впервые назвала его Эдька, Кирилл сделал вид, что не заметил, лишь бы она не передумала и продолжила обращаться к нему именно так. Его самолюбию льстило сравнение с любимым поэтом, и он подозревал, что теперь не только у него любимым.

Наташа спокойно приняла дружбу Кирилла с Маликой, но Танечка посчитала это как минимум предательством и регулярно вытаскивала из закромов памяти злые розыгрыши и глумления Колючки, надеясь отговорить одноклассника от дружбы с маргинальной хулиганкой.

Не смотря на четырнадцать лет с куцым хвостиком в виде двух месяцев, Кирилл на чужое мнение ориентировался редко и если принимал какое-то решение, то не отступал. Дружить с соседкой он задумал ещё в семь лет, и следовать советам Танечки не собирался и теперь.

В этом году Танечка не отмечала день рождение так пышно, как своё одиннадцатилетние. Родители трезво рассудили, что кормить гостей слишком накладно, а подарки после небольшой инвентаризации не оправдали затрат на праздник. В этом году Танечка стала обладательницей первого в её жизни золотого кулона и путевки в Турцию; поездку совместили с набирающим обороты бизнесом Сан Саныча. Вернулись Кузнецовы как раз ко дню рождения Наташи. Семейство Петренко задумало превратить праздник дочери в шикарное мероприятие с трехъярусным тортом и фейерверком.

Наташа в отличие от своей одноклассницы, позвала всю дворовую компанию, Малика, к своему удивлению, тоже оказалась в списке гостей. Получив бумажное приглашение из рук матери Наташи, она на какое-то время остолбенела в открытых дверях, буркнув «спасибо» так что слышала только она сама. Стоя наполовину на лестничной площадке, девочка наблюдала процесс передачи приглашения соседу. Поймала его взгляд, поначалу виноватый, но как только он увидел прямоугольник с золотистыми буквами в руках Малики – ликующий.

Как только мама Наташи ушла, Кирилл радостно воскликнул:

– Замечательно, вместе пойдём!

Облокотившись плечом о косяк двери, Малика задумчиво вертела в руках приглашение.

– Не знаю, пойду ли я.

Лицо мальчика заметно помрачнело. Он непроизвольно перевёл взгляд за спину соседки и, обозрев заграмождённую прихожую и древний ремонт, почти сразу догадался о причине отказа от праздника. Он не озвучил догадку и не предложил одолжить денег, знал, что Малика воспримет это как оскорбление. Просто молча ждал, какое решение она примет.

Малика в задумчивости откусила угол картонки вместе с последней букой «е», выплюнула его и тут же определилась.

– Я собирала деньги на билет в Сафари-парк, но могу их на подарок потратить. На билет ещё насобираю. – Она уже мысленно представила, как будет заманивать доверчивых старшеклассниц на сеансы гадания. – Только вот, что дарить Наташе даже не представляю.

Кирилл об этом не переживал: его женщины подскажут и даже помогут выбрать идеальное подношение.

– Говорят, нужно дарить то, что сам хотел бы получить, – с сомнением протянула Малика.

– Не в твоём случае. Вряд ли Наташа так уж будет рада получить на день рождения гвоздодёр или набор разводных ключей.

Малика сначала замерла, обдумывая слова собеседника, а потом улыбнулась. Впервые широкая искренняя улыбка предназначалась Кириллу и вызвана была не тем, что кто-то его пнул или на него нагадил голубь. Он опешил от этой улыбки, настолько яркой, ослепительной, как блики на воде от лучей солнца или свет фар от встречной машины.

– А ты сам, что дарить будешь? – спросила Малика и тут же сама предложила: – подари блокнот.

– Необычный какой-нибудь? Пушистый или с её любимыми единорогами?

Малика бросила взгляд, демонстрирующий её мнение о скудных умственных способностях соседа. Для наглядности покрутила пальцем у виска.

– Придурок. Блокнот с твоими стихами, посвящёнными Наташе.

Кирилл вспыхнул и произнёс с наигранной беззаботностью:

– Ты думаешь, ей будет приятно?

– Уписается от восторга, – подтвердила Малика.

– Не знаю, я никому стихи не показывал, кроме тебя. – Кирилл всё ещё колебался. – А тебе было бы приятно, если бы я тебе посвятил стихотворение?

Малика воинственно сверкнула глазами.

– Только попробуй. Я о тебе такой стишок в ответ накатаю. О, уже одну рифму придумала: Кирилл – крокодил.

Сомнение всё еще не отпускало Кирилла, но идея преподнести свои зарифмованные чувства уже поселилась в голове.

Через три дня в назначенный час друзья вместе вышли из подъезда с яркими коробками в руках. Подарки для именинницы выбирала мама Кирилла. В качестве сюрприза от лица Малики купила изысканный набор, состоящий из зеркальца с резной ручкой и расчески. Для сына нашла сувенир в виде хрустального единорога и букет. На все праздники женщины Кирилла снаряжали его цветами, убедив, что приходить к дамам без них это моветон. Блокнот со стихами, мальчик спрятал в кармане брюк, решив дождаться беседы с именинницей наедине и уже тогда подарить частичку своей души.

Войдя в обитель Наташи, друзья замерли, поражённые броским интерьером и множеством необычных поделок из стекла. В каждой комнате висело несколько люстр, горящих одновременно. Явно не в качестве источника света вдоль стен выстроились необычные торшеры, напоминающие кинетические конструкции, ожидающие дуновение ветра, чтоб вступить в движение. Обои кричаще яркие с крупными экзотическими цветами, а потолок – чёрный.

Гости бродили, сражённые великолепием и диковинностью обстановки, не в силах обнаружить грань тонкого вкуса и полной безвкусицы. Стол накрыли в самой большой комнате, организовав модный фуршет. Новые необычные закуски то и дело приносили две официантки, нанятые родителями, чтобы не прислуживать самим на празднике дочери. Весельем руководил энергичный ведущий в алом пиджаке и галстуке-бабочке.

Малика почти сразу потерялась в общем веселье, танцевать и участвовать в состязаниях, организованных излишне деятельным ведущим, она отказалась, заняла удачную позицию в углу. С этого места просматривалась вся комната, и официантки начинали расставлять новые блюда именно с этого угла стола. Малика увлеклась дегустацией и сама не заметила, как радостное настроение просочилось в неё: даже приставучий конферансье не раздражал, а скорее представлялся немного навязчивым.

В расчёте на подростковый возраст гостей, ведущий делал упор на около любовные игры и соревнования, вроде безобидные, но дающие возможность проявить симпатию. Одна из игр представляла собой имитацию семьи: требовалось быстрее всех одеть куклу и изобразить сцену из окольцованной жизни. Девочкам позволили первыми выбрать себе мужа. Мальчишки выстроились в шеренгу и с наигранным безразличием подшучивали над будущими «жёнами». Малика не участвовала, поэтому разыгравшуюся сердечную драму наблюдала в полной мере, не отвлекаясь на игру и собственные эмоции.

Наташа стояла рядом с Танечкой в нескольких шагах от Кирилла, но стоило ей сделать движение по направлению к нему, как одноклассница схватила её за руку и под видом шутки, что-то прошептала на ухо. Прислушиваясь к словам Танечки, Наташа повернула голову. Её лицо, обращённое в сторону Малики, вмиг помрачнело, превратившись в маску, глаза нервно забегали и увлажнились. Смахнув непрошеные слёзы, девочка снова развернулась к шеренге мальчишек, но к Кириллу не подошла, выбрала Сеньку.

Никто, кроме Малики, не услышал звон разбивающегося сердца, не увидел, как затаённая надежда покидает глаза Кирилла, превращая его широкую улыбку в карикатурный бездушный оскал, скрывающий стонущую душу. Малика не стала ждать, когда Танечка изберёт его мужем и, нахально вклинившись в строй брачующихся, взяла соседа за руку.

– Попался, женишок.

Кирилл отреагировал вяло, он всё ещё переживал отказ от него Наташи, а вот Танечка не сдержалась, покрывшись пятнами гнева от ключиц до линии роста волос, ожесточёно воскликнула:

– Ты не участвуешь!

Ведущий растерялся, но не смог перестать улыбаться.

– О да у нас семья рушится. На ком же женится Кирилл?

Танечка не ждала ответа, злость уже набирала обороты, закручиваясь в вихрь, готовый снести ненавистную Малику. Выбор Кирилла выглядел очевидным даже для Танечки.

Он сделал шаг навстречу соседке, обозначая своё предпочтение, но довольным не выглядел совершенно. Пришлось Малике взять на себя воссоздание семейной идиллии, самой одевать пупса и разыгрывать сцену с трёпкой непутёвого мужа, спрятавшего часть зарплаты. «Муж» очень натурально изображал молчаливое смирение.

Как только игра закончилась, Кирилл вежливо поблагодарил родителей Наташи за приглашение, попрощался со всеми гостями одной общей репликой и направился к двери. Малика абсолютно по-английски покину квартиру вслед за ним. Догнала несчастного влюблённого на улице, как раз в тот момент, когда он рвал блокнот со стихами и втаптывал клочки в пыль, Малика молча дождалась окончания вандализма и принялась собирать порванные и помятые доказательства несчастной любви.

Кирилл поднял взгляд вверх, но мелькнувшее в сумеречном небе вдохновение в мысли не впустил, намеренно грубо плюнул на дорогу и направился к своему подъезду. Малика вернулась домой чуть позже. Закрывшись в своей комнате, принялась из обрывков страниц собирать стихотворения. Кирилл не утруждал себя нумерацией, и дело это затянулось до полуночи. Заснула Малика, обдумывая поступок Наташи, строя предположения о том, что же такого страшного нашептала ей Танечка, что она отказалась от своих чувств к Кириллу?

На следующее утро мысли о любовном треугольнике отступили на второй план. Уже к обеду следующего дня весь двор знал, что после помпезного дня рождения из квартиры Петренко пропали драгоценности. И не просто колечко или пара серёжек, а почти всё, что хранилось в изысканной шкатулке их малахита. Стоимость пропажи росла с каждым вовлеченным в новость и к вечеру приравнивалась к стоимости машины. Истинную ценность пропавших украшений знала только мама Наташи и заключалась она больше в воспоминаниях, что хранили кольца и браслеты, подаренные внимательным мужем на знаменательные даты.

Петренко не стали вызывать полицию, решили разобраться самостоятельно и с покаянным видом, будто это они совершили гадкий поступок, навещали вчерашних гостей. В квартире Кузнецовых их поджидала новость, выданная Танечкой, едва они переступили порог.

– Это Малика украла. Я сама видела, как она заходила в вашу комнату, когда остальные ребята играли.

Сан Саныч встала за спиной дочери громогласно протрубила:

– Я предупреждала о ней, не раз пыталась обратить внимание социальных служб на эту девочку. Сразу видно – растёт преступница.

Родители Наташи переглянулись. О хулиганских наклонностях дочки Профессора они естественно слышали и не раз, даже от Наташи. Но об однокласснице она рассказывала без осуждения, выходки Малики смешили их за семейным ужином, превращаясь в анекдот.

– Мы поговорим с Профессором то есть с … – женщина замялась пытаясь припомнить имя отчество отца предполагаемой воровки, но она его попросту не знала.

Покинув Кузнецовых, в напутствие прокричавших несколько фраз об испорченности Малики, Петренко направились в гости к ведьмаку.

Малика раскачивалась вверх ногами на ветке ореха, разросшегося напротив подъезда, Кирилл расположился на скамейке с книгой на коленях, но не читал, делал вид, чтоб его не беспокоили проходящие мимо соседи.

На лавочках беседки угнездились местные бабушки во главе с Кариной Карловной, поднятые спозаранку новостью о краже. Они пропустили обед, насытившись сплетнями и семечками, и теперь ждали продолжения «банкета». Завидев Петренко, притихли, чтоб не пропустить ни единого слова.

Заметив родителей Наташи, Малика раскачалась и, сделав переворот через голову, приземлилась на ноги.

– Здравствуйте.

Кирилл оторвал взгляд от книги немного раньше, его наблюдательности хватило, чтобы подметить игру эмоций на лицах визитёров.

– Здравствуйте ребята. Малика, нам нужно поговорить с тобой и твоим отцом.

Кирилл захлопнул книгу, заставив маму Наташи вздрогнуть от резкого звука. Малика бросила взгляд в сторону подъезда Кузнецовых и увидела на крыльце всё их семейство в полном составе. Они ждали.

– Вы думаете, это я украла ваши драгоценности? – прямо заявила Малика, смотря с вызовом.

– Это не она. Я ручаюсь за неё, – твёрдо произнёс Кирилл, став чуть сзади подруги.

Повисла тишина, сотканная из напряжения и ожидания, на соседней улице тормозами взвизгнула машина, вдалеке оборвалась песня из радио.

– Мы хотели сказать, если вдруг ты захочешь поговорить, или что-то отдать то знаешь, где мы живём. Это ведь могло произойти случайно, с кем не бывает.

Малика не сдвинулась с места и взгляд не опустила.

– Я не брала ваши украшения.

– Конечно, конечно. Но если вдруг… ты поняла. Иначе придётся обратиться в полицию, – закончил отец Наташи, настроенный более решительно.

Дождавшись, когда Петренко уйдут, Малика резко развернулась, едва не столкнувшись лбом с Кириллом.

– Они не пошли по другим квартирам, и к твоим не ходили, направились домой, значит, уверены в моей вине.

Кирилл отступил и всмотрелся в лицо подруги: ни капли вины на нём не отражалась.

– Я верю, что это не ты.

Отец, как ни странно, тоже не сомневался в невиновности дочери, но доказывать ничего никому не собирался.

– Само всё всплывёт, – лаконично заявил он и не отправился в гости к Петренко, защищать дочь.

Одноклассники очень легко уверовали в виновность Малики. Утром ученики собрались перед классом, чтобы покрасить стулья и парты к новому учебному году. Физик ещё не пришёл, зато Танечка прибежала раньше обычного, не дождавшись в это утро Наташу и Кирилла во дворе. Каждому вновь прибывшему девочка по секрету сообщала о зависти в глазах Малики, когда та увидела великолепные апартаменты Петренко. Подробно рассказывала, как Малика тихо ускользнула из большой комнаты и вернулась, что-то пряча в карманах. А потом так же тихо ушла, не попрощавшись с хозяевами и даже с именинницей.

Когда пришла одиозная Колючка, класс уже заочно объявил ей бойкот. Малика не сразу заметила новое более враждебное отношение к своей персоне. Даже в роли одиночки никто никогда не игнорировал её прямое обращение, а тут вместо ответа показная тишина и несколько шагов в сторону, будто от прокажённой.

Пётр Петрович почувствовал воинственный настрой класса, хотя при нём никто Малике не грубил. Его потрясающе развитое чувство эмпатии позволяло замечать малейшие изменения в настроении учеников, понимать их интуитивно. Через час напряжённого подслушивания удалось узнать, в чем обвиняют его любимицу. Мужчина расстроился: в виновность Малики верилось с трудом, но только ему, а вот остальные вряд ли допустят сомнение в её преступных наклонностях, слишком уж подходит она под фоторобот бандитки.

Закончив с покраской, ребята начали расходиться по домам, классный руководитель попросил Малику остаться. Ученики переглянулись, торжествуя, что однокласснице сейчас влетит от Молекулы, Танечка задрала подбородок, изображая из себя Немезиду[2], и холодно заметила:

– Может в новом учебном году избавят нас от присутствия этой воровки.

Малика поплелась за физиком в подсобку, ожидая выговор и готовясь к обороне. Но войдя в комнату, не успела и раскрыть рот: чуть не сбив её, следом влетел Кирилл.

– Малика не воровка! – объявил он, дрогнув на последнем слоге, почему то именно сейчас воспоминание о черешне сладостью растеклось по языку.

Учитель расставил на столе чашки, высыпал на тарелку крекеры и поднял взгляд на ученика.

– Чай будешь?

Кирилл растерялся, оглянулся на Малику и, вспомнив, что планировалась выволочка снова кинулся на защиту репутации подруги.

– Ювелирные украшения она никогда бы не украла. Пули для пистолета, красивые гвозди, но не украшения, – уточнил мальчик, понимая, что первое утверждение прозвучало слишком категорично и он сам в него не верит.

– Я не доверяю рассказам Кузнецовой. Она лжёт, – наконец озвучил свое мнение Пётр Петрович. – Но твоя репутация, Малика, сильно осложняет защиту. Расскажите мне всё подробно, и я подумаю, как решить эту проблему, пока дело не дошло до полиции.

Но Малика, естественно не обладала такой добродетелью, как терпение. У неё созрела собственная идея, как найти истинного преступника и под подозрение в первую очередь попала Танечка, развившая бурную деятельность для очернения одноклассницы.

Вернувшись домой, она распаковала новую колоду, посидела на ней около минуты и разложила карты. Расклад и радовал и огорчал одновременно. Танечка точно была замешана, но украла не она, карты указывали на преступника мужского пола. Малика снова разложила карты, пытаясь найти место, где в данный момент находятся драгоценности. Тут картинка сложилась сразу, не пришлось вглядываться в масти, она словно наяву увидела пустырь и стены, когда-то брошенного на стадии строительства дома.

Оставив карты, Малика выбежала из квартиры, пересекла площадку и постучала кулаками в дверь.

Женщины Кирилла ещё не вернулись с работы, и на барабанную дробь отозвался он сам.

– Что случилось?

– Пойдём, я знаю, где украшения, – протараторила Малика и побежала вниз по лестнице, не дожидаясь, когда Кирилл обуется.

Догнал быстроногую Колючку он только на подступах к пустырю. Девочка застыла, сверяясь с внутренней картинкой и словно по стрелке компаса, уверенно направилась к самой высокой стене развалившегося дома. Сделала несколько шагов, вправо, несколько влево и резко опустилась на землю, словно у неё подкосились ноги. Тот, кто прятал украшения, не сильно глубоко их закопал, видимо торопился или просто не рассчитывал, что их могут так быстро найти. Малика приподняла прозрачный полиэтиленовый пакет в налипшей земле.

– Они?

Кирилл присел на корточки.

– Наверное, они. Вряд ли закопанные украшение и кража драгоценностей у Петренко – это совпадение. – Он поскрёб пальцем по гладкой поверхности, отковыривая грязь. – Как ты узнала, где искать?

Малика недоумённо приподняла бровь.

– Я же дочь ведьмака, забыл уже? На картах погадала.

Кирилл от саркастичного ответа удержался, но сомнение во взгляде спрятать не смог.

Малика поднялась и взвесила в руке находку.

– Нужно вернуть.

Кирилл хотел согласиться, даже успел кивнуть, но тут неприятная мысль постучалась в голову.

– Если ты вернёшь, точно решат, что это ты.

Малика задумалась.

– Ты веришь, что не я?

– Естественно! – оскорбился Кирилл.

– Профессор верит и Молекула, мнение остальных мне не важно.

Кирилл взял пакет из рук подруги.

– Я с тобой пойду. Пусть думают на нас двоих.

– Придурок, – беззлобно обругала его Малика, но пакет из рук не вырвала.

Как и ожидал Кирилл, в невиновность Малики никто не поверил, а после возврата драгоценностей репутация воровки закрепилась за ней окончательно. Участие Кирилла, как сообщника, показалось неубедительным, решили, что он попросту заступается свою подругу. Несколько бабушек, в том числе Карина Карловна, приняли сторону Колючки, потому что не единожды обращались к Профессору и знали насколько правдиво гадание, хоть иногда и не хотелось верить в истинность расклада. Сами Петренко так и не определись с мнением на счёт девочки, и в любом случае решили её простить, раз уж она оказалась совестливой и вернула украденное.

Малику мало задевали перешептывания за спиной, она караулила Танечку, но одноклассница, почуяв угрозу, не оставалась одна не на миг. В школу её отвозила Сан Саныч, а во дворе к удивлению всей компании, защищал Виталик.

Удобный случай выпал на уроке Молекулы. Танечка отпросилась выйти, но до туалета не дошла, следом за ней ринулась Малика. Перегородив дорогу, она оглядела её с ног до головы, не скрывая гадливости.

– Ну, ты тварь. Чьими же руками ты это провернула? Самой смелости не хватило?

Наедине с Маликой Танечка не стала делать вид, будто не понимает о чём идёт речь.

– Как ты узнала? Не могла же и правда на картах разложить, как рассказывает всем Кирилл.

Малика услышала завуалированное признание, этого ей хватило, чтоб привести возмездие в действие. Без замаха она коротко ударила одноклассницу в челюсть, так что у той клацнули зубы, и она прокусила губу.

Не сказав не слова, Малика вернулась в класс, Танечка показалась только на следующем уроке, пожаловалась на нелепое падение в коридоре и необходимость посетить медпункт. Счёт в противостоянии одноклассниц снова выровнялся.

 [1] Отрывок из стихотворения Эдуарда Асадова «Сатана»

[2] Немезида – в древнегреческой мифологии богиня возмездия, карающая за нарушения общественных и нравственных