9 глава 1 часть
9 глава 1 часть
Прозвучал первый залп салюта, небо окрасилось яркими всполохами огненного дождя. Люди, как по команде подняли мобильные и принялись забивать их фотографиями, которые первыми попадут под удаление, как только понадобится дополнительное место в памяти телефона. В это году День города решили отпраздновать с размахом, и он затянулся на три дня.
Малика, закинув голову, всматривалась в сверкающе небо, фейерверк до сих пор вызывал у неё восторг. Кирилл стоял в нескольких шагах, держа за руку Марину, но глядел на поднятое вверх лицо подруги. В её глазах отражались искры салюта, создавая впечатление, что у неё несколько зрачков и все золотые. Малика всегда открещивалась от пристрастия ко всему, что любит большинство. Если бы он посмел намекнуть, что видел, как жадно она любовалась таким плебейским зрелищем, как салют, то получил бы в нос. Приходилось наблюдать скрытно и своевременно перемещать взгляд на небо, чтоб Колючка не застигла на подглядывании за ней.
Весь сентябрь Малика изводила Кирилла своим неустойчивым настроением, она ожидала приезда Витольда из Липецка и одновременно боялась его. Её решительность провести с ним ночь возвращалась наплывами, подчиняясь какому-то ведомому только Малике циклу. В другие дни её одолевали сомнения: нравится ли она ему на самом деле, достаточно ли она симпатичная, не отпугнёт ли её неопытность?
Но преподаватель задерживался, и Малика решилась узнать у декана, есть ли в плане обучения нынешних первокурсников органическая химия? Демьян Станиславович ответил не сразу. Он, естественно, догадался, что стоит за этим вопросом. Отношениям между студенткой и преподавателем не одобрял, несмотря на то, что у третьего курса приезжий педагог не вёл ни одной дисциплины. В третий приход Малики, признался, что курс лекций Овсянникова перенесли на второй семестр, и он приедет в середине зимы.
Малика приготовилась ждать, но это было самое не развитое в ней умение. Ждать получалось плохо, для Колючки – просто невыносимо. Нервозное состояние она принялась заедать сладостями и довольно быстро перестала влезать в очередные джинсы. Резкий набор веса умиротворения не добавил. Малика чувствовала каждый лишний килограмм, ощущала его как гирю, тянущую к земле её свободолюбивую натуру. Ненавидела себя за слабость перед конфетами, почти так же как необходимость ждать. Кирилл уверял, что те четыре килограмма, которые она считает фатальными для своей фигуры, никто кроме неё не видит. Но Малика была не преклонена и казнила себя, обзывая «жирнухой».
В таком невротическом настроении Малика отправилась праздновать день города. Наряжаться не стала: натянула джинсы, застёгнутые с помощью булавки, и свободную футболку. На фоне худощавой Марины с королевской осанкой, ощущала себя тележкой из супермаркета, набитой шоколадками и печеньками.
Компания для празднования образовалась сама по себе, нарастая с каждым расшаркиванием на улице. Из общежития Малика вышла в сопровождении соседок по комнате. На площади к ним присоединился Кирилл с Мариной, потом добавились парни из секции гребли, через час незаметно для всех компания выросла ещё на трёх человек: двух студенток с исторического факультета и однокурсника Кирилла – Сергея. В этот раз парень вспомнил Малику, оценил её фигуру, намеренно откровенно окинув взглядом, и подмигнул. Те килограммы, за которые Малика себя изводила, пришлись ему по вкусу.
До самого салюта компания бродила по центру города, кочуя бесцельно от одной скамейки к другой, добывая по пути пиво и коктейли. Кирилл старался не упускать подругу из вида. Даже когда Марина льнула для поцелуя, он ограничивался лёгким касанием губ и снова искал взглядом Малику. По шальному блеску глаз и наигранному смеху он вычислил готовность Кирюхи к очередному безрассудному поступку. Она не прикасалась к спиртному, но охотно делала вид, что пьяна и расположена к флирту. Настрой подруги не давал Кириллу расслабиться и потерять бдительность. Малика явно что-то задумала, хоть сама ещё не до конца осознала что именно.
В парке внимание компании привлёк звук гитары. На одной из скамеек, точнее на спинке, сидела девушка с короткой стрижкой и пирсингом на лице. Металлические колечки притянуло к её голове, словно к магниту куда попало: к брови, губам, носу. Вокруг неё собралась толпа слушателей, но гитаристка выглядела задумчивой и погружённой в собственные мысли: пела сама для себя, не реагируя на призывы добавить громкость.
Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!
Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!
Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!
Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.
Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.
Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно![1]
Малика первая услышала знакомые строчки и ринулась к источнику звука. Не спрашивая разрешения, села рядом с исполнительницей и замерла, вслушиваясь в слова. Кирилл потянул Марину, а вместе с ней и всю компанию следом, остановился напротив скамьи. Встретившись взглядом с подругой, не сдержал улыбку, но почти сразу понял, что она хоть и смотрела на него в упор, его лица не видела. Её взгляд устремился в прошлое. Губы проговаривали строчки из середины стихотворения, написанные когда-то Кириллом на одной из валентинок.
Марина не вмешивалась в переглядывания друзей. С удивительной рассудительностью она принимала эту странную дружбу, как должное и не ревновала. Окончательно перестала волноваться, когда узнала от Эли и Милены, что Кирилл и Малика родственники. Брат и сестра по матери или по отцу. Более точно никто не смог объяснить.
Девушка допела песню, встряхнула плечами, избавляясь от романтичного образа, и принялась наигрывать похабные частушки, окончание которых легко угадывались и подпевались хором.
Следующей остановкой разношёрстной компании стали карусели. Малика вытрясла из друга три билета на самый опасный, тошнотворный аттракцион, в виде открытой кабинки, резко взмывающей вверх и там вращающейся во все стороны. При каждом взлёте Малика визжала так, что уносящийся в космос крик вполне мог отпугнуть дружественных инопланетян, пожелавших познакомится с землянами в неудачный момент.
Малика прокатилась три раза подряд, из кабинки выпрыгнула резво, но ступив на землю, едва не упала. Пошатнувшись, схватилась за поручень.
– Желудок теперь у меня в голове, сейчас стошнит размытыми картинками.
Кирилл хотел помочь подруге, но его опередил Сергей, участливо подставивший локоть. Малика несколько секунд колебалась, но всё же схватилась пальцами за его предплечье и скомандовала двигаться в сторону площади.
У киоска ребята застопорились. Сергей первый преодолел очередь, но мороженое купил только для Малики, отошёл в сторону, теряя место в длинной веренице жаждущих холодного лакомства. Отвлёкшись на выбор мороженого для Марины, Кирилл на какое-то время потерял подругу из вида. Устремившись в толпу, его взгляд заметался от одного лица к другому, дважды скользнул мимо Малики, не желая опознавать её в девушке, целующейся с парнем посередине тротуара. Понимание, что это и есть Малика, постучалось в сознание громким набатом, заставляя до неприличия пристально вонзиться взглядом в целующуюся парочку.
Кто стал инициатором поцелуя, Кирилл упустил, но догадался, что всё-таки подруга. Если бы на это решился Сергей, валялся бы уже в ближайшей канаве с вывихнутой челюстью. Раз Малика позволила рукам юноши сминать ткань её футболку на границе с джинсами и на грани приличия, значит, она сама это и затеяла. Сергей явно наслаждался процессом, но не забывал придавать поцелую привлекательность и страстность для посторонних наблюдателей. Зажмурившись, Малика обхватила голову партнёра ладонями и прижалась ртом плотно, словно надувала воздушный шарик: без эмоций и сосредоточенно.
Через несколько секунд она резко отстранилась, будто выдернула шнур из розетки и нахмурилась, прислушиваясь к собственным ощущениям. Её глаза не затуманились страстью, дыхание не сбилось, и она не походила девушку только что оторвавшуюся от губ парня. Почти сразу Малика наткнулась на взгляд Кирилла, изумлённый и злой одновременно. Он явно осуждал её порывистый поступок, но вслух ничего не сказал, она итак всё прекрасно прочитала на его лице, на этот раз порицал её даже зелёный глаз. Малика показала другу язык и сама взяла Сергея под руку.
После фейерверка Кирилл снова потерял подругу, когда огляделся, понял, что не хватает и Сергея. Эля просветила: его однокурсник отправился провожать Малику. Кирилл разрывался между желанием продолжить вечер с Мариной и бежать к дверям общежития, чтобы оттащить Сергея от своей Кирюхи. Он звонил Малике, но она не отвечала, а потом и во все отключила телефон.
После смелого поцелуя, спровоцированного девушкой, как благодарность за мороженое, Сергей приободрился, а стоило уйти с шумных улиц, и вовсе осмелел. Оставшись наедине с расхрабрившимся ухажером, Малика растеряла свою весёлость и поникла. Все попытки повторить поцелуй пресекла грубо и не позволила обнять. Перед её глазами всё ещё стояло лицо Кирилла, рассерженное и гадливое одновременно.
К дверям общежития они подошли с диаметрально противоположным настроем. Сергей пылал страстью и жаждал продолжения ласк, а Малика корила себя за глупость и жалела, что вообще его поцеловала, раззадорив надеждой на развитие отношений.
Она приостановилась в тени почти осыпавшегося платана и хотела расстаться, сказав обычное «пока», но Сергей, резко активизировался и прижал её к стволу дерева. Не растерявшись, Малика оттолкнула обнаглевшего парня и уже не сдерживала себя в проявлении эмоций.
– Охренел что ли? Отвали.
Сергей с первого раза не осознал, что отказ не часть игры в недотрогу, повторил попытку прижаться к девушке и одновременно поцеловать.
Малика отвернулась, и губы парня мазнули по её скуле, оставляя влажный след.
– Отвали, Сергей, – повторила она настойчиво и добавила чуть мягче: – спасибо, что проводил.
Парень на секунду замер, обдумывая слова Малики, алкоголь, булькающий в крови, нашептал ему неверное решение: вместо того чтобы отступить, рискнул ещё раз поцеловать. Малика выставила вперёд колено, на которое он и напоролся, ринувшись к желанному телу. Сдавленно замычал, глядя на спутницу глазами полными мучения и непонимания.
Малика обошла скрюченную фигуру и, не оборачиваясь, махнула рукой.
– Спокойной ночи.
Сергей что-то пробормотал в ответ, Малика не расслышала, но подозревала, что это не пожелание сладких снов, скорее, проклятие или приказ топать к чьей-то матери далеко и долго.
Первый раз Малика заметила, что некоторые студенты смотрят на неё по-новому через неделю после праздника. Еще через пару дней к таким наблюдателям присоединился Костя. Но его взгляд помимо привычной чванливости выражал неприкрытое оценивание. С Маликой он теперь здоровался не всегда. Если сталкивался с ней в коридоре или на лекции, сдержанно кивал, обозначая этим не приветствие, а то, что он заметил её присутствие, ставшее ему почему-то неприятным.
Малика обычно не интересовалась институтскими сплетнями, не болтала в курилке и на скамейках с подружками, а единственный источник достоверной информации в виде Кирилла, почему-то всё время был занят и избегал её общества, а через три дня после праздника укатил на очередные сборы. Ещё через неделю в кафетерии столовой к Малике подошёл незнакомый парень со старшего курса и предложил оплатить её кофе с пирожным и сходить с ним на свидание. Малика великодушно приняла бесплатный перекус, но от свидания отказалась.
В течение недели её ещё дважды ангажировали на прогулку в сумерках, но Малика отвергала все предложения, теряясь в догадках, почему она вдруг стала такой популярной. За месяц, прошедший со Дня города, Малика ни разу не смогла поймать Кирилла для полноценной беседы. Первые дни он разговаривал с ней сквозь зубы, явно из-за чего-то злился, а потом вообще сбежал в другую страну. Малика не сразу осознала, что все его причины не видеться и не созваниваться надуманные: потерялась в собственном напряжённом графике.
Декан озадачил её написанием статьи для ежегодного сборника и обещал позаботиться о Губернаторской стипендии. Уже четыре сессии подряд Малика сдавала экзамены на отлично, участвовала в олимпиадах и регулярно строчила статьи в разные сборники и журналы. Её фотография на доске почета успела выгореть и истрепаться по краям, и вот теперь ученические труды обещали вылиться в денежное вознаграждение.
Вечернее время Малика проводила в тренажёрном зале с целью извести ненавистную жировую прослойку и вернуть мышцы на историческую родину. Поначалу Эля и Милена с энтузиазмом поддержали затею подруги, но уже после третьей тренировки, непривычные к нагрузке, отказались от самоистязания. Несколько дней девушки смеялись рывками, сгибаясь от боли в животе и ходили по ступенькам, словно заржавевшие роботы. Малика не сдалась. После того, как в пятнадцать лет она рассталась с секцией кикбоксинга, её жизнь превратилась в вечную борьбу с лишними килограммами. Последствия любви к сладкому на теле могла стереть только физическая нагрузка. В девятом классе Малика впервые посетила тренажёрный зал недалеко от дома и целых два года ходила туда исправно, как на работу, в компании Василисы Максимовы.
Больше двух лет понадобилось Малике, чтобы вновь вернуться к физическим нагрузкам. Она не испытывала особой радости от тренировок, не благоговела перед беговой дорожкой или штангой, но её тяга к сладкому могла уживаться только с регулярными походами в тренажёрный зал.
Как бы Кирилл не избегал подруги, в середине ноября он вернулся, и ей удалось поймать его на выходе из квартиры. Возвращаясь из тренажёрного зала, Малика специально сделала крюк, чтоб пройти мимо окон его дома, и увидела, что в квартире горит свет. Не раздумывая, она забежала в подъезд, поднялась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и поймала его у самой двери. Кирилл от неожиданности вздрогнул, но быстро пришёл в себя и снова накинул маску равнодушия.
– Я уже ухожу.
Малика не отреагировала на его слова, молча толкнула друга в грудь, заставляя вернуться в квартиру.
Захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, преграждая выход.
– Что происходит?
Кирилл увидел решительность в глазах Малики и отступил: видимо, пришло время высказаться. Скинув рюкзак с плеч, снял кроссовки и прошёл на кухню.
Едва Малика вошла следом, как он резко развернулся и налетел на неё, сверкая глазами. Всё что копилось в нём этот месяц: вся злость и негодование щедро выплеснулось на опешившую девушку.
– Что происходит?! Ты ещё спрашиваешь?
Впервые Малика видела своего друга в таком гневе и на мгновенье растерялась.
– Что я такого натворила? – Она судорожно принялась перебирать в памяти события последних месяцев и не нашла там ничего постыдного и ужасного, что могло бы вызвать такую реакцию. Вспомнился взгляд Кирилла, когда она поцеловала Сергея на празднике, но с чего бы ему так бушевать из-за одного поцелуя? И всё-таки она озвучила эту мысль: – Из-за Сергея что ли?
По тому, как недобро сузились глаза друга, она поняла, что угадала. Мгновенье назад, Кирилл выглядел, как туго закрученный смерч, в секунду осел, сдулся, потеряв воинственный настрой. Теперь он выглядел просто раздавленным.
– Не могу поверить, что ты отдалась ему за какое-то чёртово мороженое прямо под окнами общежития по-быстрому, словно похотливая мартовская кошка.
Малика отреагировала не сразу. Трижды прокрутила в голове обвинение Кирилла, с каждым разом ощущая, как разбухает в ней возмущение. Она сделала шаг вперёд и отвесила другу звонкую хлёсткую пощечину. Он отшатнулся назад, едва не потеряв равновесие, ощутил во рту привкус крови: от удара щека порезалась о зубы. Недоумённо заморгал, фокусируя взгляд на подруге.
Прилагая невероятное усилие, Малика остановила руку на следующем замахе.
– Отдалась Сергею? За мороженое?
В голосе Малики слышалось неподдельное изумление, приправленное негодованием, и Кирилл впервые засомневался в правдивости слухов, оговаривающих подругу.
– Ты этого не делала? – почти радостно выдохнул он.
Малика не ответила, её лицо перекосилось от обиды, и она едва сдерживала слёзы. Кирилл больше не нуждался в словах и оправданиях, он видел, что ошибся. Всё это время, пока он лелеял свою злость и попранное доверие, Малика понятия не имела о гнусных историях, в которых исполняла главную роль.
– Прости, Кирюха.
– Не прощу, – категорично отвергла она извинения друга.
Он шагнул вперёд, желая коснуться Малики, но она отступила.
– Не могу. – Она тряхнула головой, разметав волосы по лицу. – Пока не могу простить. Буду злиться на тебя столько же, сколько ты верил в эту чушь о том, что я отдалась Сергею у дверей общежития.
Озвучив вердикт, она вышла из квартиры, не дав Кириллу возможности оправдаться и просить о снисхождении.
Слово своё сдержала. С Кириллом не общалась целый месяц: не приходила к нему домой, избегала в коридоре, не посещала его тренировки. Первые дни переваривала новость и резко реагировала на очередные приглашения погулять. Одного из самых настойчивых ухажеров отправила по известному адресу, размазав на его физиономии оплаченное пирожное. Через день после разговора с Кириллом, узнала, что друга вызвали в деканат за драку, устроенную на соревнованиях по волейболу. Он неожиданно набросился на Сергея, расквасил ему нос и расцветил оттенками фиолетового оба глаза. Отчислением Кирилла не пугали, декан посчитал потасовку обычной разборкой между мужчинами за честь дамы и на будущее посоветовал перенести дуэли за пределы института.
Почти сразу после драки история с грехопадением Малики видоизменилась. Кирилл с сожалением понял, что его показное игнорирование подруги после Дня города лучше небылиц Сергея убедило, окружающих, что интрижка с Маликой оценивается в одно мороженое. Его злость воспринимали как должное за постыдный поступок и верили слухам, добавляя, что даже брат от неё отвернулся.
Срок наказания ещё не истёк, когда Малика получила-таки долгожданную Губернаторскую стипендию. Полноценно порадоваться достижению не смогла, для выплеска эмоций не хватало любимого Эдьки. Профессор в качестве подарка преподнёс дорогую сердцу, охраняемую замком на шкафу, бутылку Шериданс. Стараясь казаться почти равнодушным, он поздравил дочку, даже размыто похвалил, вспомнив, что Губернаторские стипендии слишком легко раздают налево и направо, но Малика естественно, заслужила.
Бутылка перекочевала в комнату, где попалась на глаза Эле и Милене. Два дня они кружили вокруг ликёра, облизываясь и строя предложения о неземном вкусе знаменитого напитка. Но бессердечная Малика не торопилась вскрывать бутылку, поглядывала на неё безразлично, словно на графин с водой, и возвращалась к зачеркиванию дней на календаре. Осталось трое суток до конца срока, отведённого для её бешенства. Только вот ярость утихомирилась ещё три недели назад, обида остыла, а тоска по другу с каждым днём по накалу и глубине приближалась к полноценному горю. Они остро ощущали нехватку друг друга, но Малика не могла отступиться от своих слов, а Кирилл слишком хорошо знал её, чтобы рискнуть прервать наказание.
Когда оставался всего один день до долгожданной встречи, покидая лекционный зал, Малика увидела Кирилла. Его тёмные вихры, собранные петлёй на затылке, мелькнули над головами студентов. Через секунду показалось его сосредоточенно лицо. В глазах мелькнуло узнавание, и искренняя радость. Он тоже увидел Малику, но почти сразу растерянно приостановился. Она изменилась: длинные густые волосы снова остригла до плеч, скулы заострились, глаза, подведённые карандашом, казались глубже и хитрее, но всё с теми же лукавыми искрами.
Малика отвернулась и поспешила на улицу. Спускаясь по ступенькам, услышала оклик и, приостановившись, бросила взгляд через плечо. Кирилл стоял у дверей, слегка наклонившись вперёд, готовый ринуться навстречу, стоит ей просто кивнуть. Но Малика не смогла пересилить упёртую натуру и просто ушла, успокаивая себя тем, что завтра они снова будут лучшими друзьями.
Собираясь на встречу к Кириллу, Малика заметила: бутылка Шериданс, составляющая гармоничную пару с настольной лампой, исчезла с прикроватной тумбочки, оставив после себя только влажный раздвоенный как след копыта, отпечаток. Милена и Эля клялись, что к пропаже не имеют никакого отношения, смотрели честными пречестными глазами, на дне которых затаилось предвкушение предстоящей попойки ирландским ликёром. Эля, как более совестливая, почти призналась.
– Ты же не пьёшь совсем, зачем он тебе нужен? Студентов дразнить? Это же общага. Тут кусок заплесневелого хлеба нельзя без присмотра оставить – сожрут в миг, и это будут не тараканы.
Малика якобы осуждающе покачала головой.
– Не упейтесь до беспамятства, тараканы.
– Бутылкой ликёра разве упьешься, – необдуманно выразила огорчение Эля и, испугавшись, прикрыла рот ладонью.
– Ты же, кажется, к брату торопилась? – Милена бросила намеренно обеспокоенный взгляд на часы, – опаздываешь!
Малика только успела открыть дверь, как тут же оказалась в объятиях Кирилла. Он прижал её крепко, обхватив вместе с девушкой и собственные локти. Подбородком упёрся в макушку и замер, впитывая каждой клеточкой близость подруги, позволяя телу вспомнить её тепло и запах.
– Сколопендра, бессердечная. Это был самый ужасный месяц в моей жизни.
Малика обняла друга за талию, уткнулась носом в грудь и несколько раз глубоко вдохнула.
– Эдька, придурок. Мог бы ещё три недели назад наброситься на меня с объятиями, я тебя давно уже простила.
Малика солгала, прекрасно осознавая, что в угоду своему ершистому характеру оттолкнула бы Кирилла, стоило ему рискнуть сократить наказание хоть на день. Кирилл тоже это понимал, поэтому промолчал.
Отстранившись от подруги он, широко искренне улыбнулся и неосмотрительно предложил:
– Пойдём в кафе. Мороженое поедим.
Малика наигранно нахмурилась.
– И ты туда же? Надеешься, что отдамся тебе в подсобке или в туалете кафе? – она приостановилась и изобразила задумчивость, – только если за крем-брюле или банановый сплит.
Кирилл облегчённо выдохнул. Малика свободно превратила в шутку то, что послужило причиной гнева, значит, действительно перестала злиться и простила его. Себя-то Кирилл до сих пор не простил.
Мороженое ели в растаявшем виде: после двух месяцев ссоры не могли наговориться, и позабыли о десерте, ставшем когда-то частью проблемы. Малика похвасталась Губернаторской стипендией и успехами в тренажёрном зале, Кирилл поведал о продвижении в отношениях с Мариной. Его рыцарское преклонение на расстоянии сменилось более близким к телу обожанием. Марина позволяла себя целовать, держать за руку, но не более. Пока его устраивали такие возвышенно-романтичные отношения. Именно этого ему не хватало с Зиной.
Малика постучала ложечкой о край креманки и хитро прищурилась.
– Может, ты у неё будешь первым, вот она и не торопит события.
Кирилл отшатнулся, удивлённые предположением подруги. Он об этом и не думал.4f7b7c
– Ей уже двадцать, вряд ли это возможно. Она слишком красива, чтобы это была правдой.
Кирилл ещё не успел договорить, как получил ложкой в лоб. Под липким пятном от мороженого тут же начала вспухать шишка. Он хотел возмутиться, но увидел угрюмое лицо подруги.
– Придурок, – она обожгла его испепеляющим взглядом и насупилась.
Кирилл не стал оправдываться. Он неоднократно говорил Малике, что считает её красивой, но она отмахивалась от его слов, воспринимая их как дружескую лесть. Он наклонился над столом и накрыл ладонью руку девушки, привлекая её внимание.
– После того, что я сейчас скажу, ты, наверное, меня убьёшь. Но я рискну, потому что кроме меня, правду тебе никто не скажет. Знаешь, почему я так легко поверил, что ты переспала с Сергеем в тот вечер? Потому что это в твоём стиле. Ты всегда действуешь под влиянием эмоций. Сумасбродные поступки – этой твой образ жизни. Только ты и могла отдаться парню за мороженое в трёх шагах от освещенных окон. Это очень по-твоему. Но почему ты выбрала его? Почему поцеловала Сергея?
Малика не вспылила, как он ожидал, не вскочила, разбрасывая мебель и посуду, а задумчиво подпёрла голову ладонью.
– А ты как думаешь, почему?
Кирилл давно обдумал причину, толкнувшую Малику в объятия его однокурсника с дурной репутацией, и озвучил её без запинки.
– Ты ждала Витольда. Слишком долго ждала, копила эмоции, которые не привыкла сдерживать. В тот день, насколько я помню, ты узнала от декана, что твой ненаглядный препод приедет только зимой. Нерастраченные эмоции: страсть, злость, отчаяние – искали выход, и тут подвернулся Сергей со своей откровенной симпатией. Лучше бы конечно, твой выбор пал на кого-то другого. О нём я тебя давно предупреждал не просто так.
Малика выслушала внимательно и даже несколько раз кивнула, словно соглашаясь, но сказала другое:
– Что за психологическая хрень с фрейдистским уклоном? – Она наклонилась над столом, заставляя друга приблизиться, чтоб следующие слова никто не расслышал: – Последний раз я целовалась больше двух лет назад на выпускном. Это был быстрый мимолётный поцелуй с удравшим в закат Костиком. А до этого – только с тобой. Нельзя сказать, чтоб это было офигительно, скорее потешно. Так что причина очень проста – я просто хотела целоваться. И всего другого тоже хочу.
Кирилл смотрел в глаза Малике пристально, не мигая, её немного смущённое лицо находилось всего в нескольких сантиметрах, он разглядел даже легкий пушок на загорелых щеках и собственное отражение в зрачках.
– У тебя осеннее обострение что ли?
– Что? – Малика вздрогнула, избавляясь от странной заторможенности, нахлынувшей от пристального взгляда друга.
– Помнишь в девятом классе, после летних каникул все словно помешались на сексе. А ты тогда наоборот оставалась спокойной и равнодушной и не гналась за приобретением опыта.
– У меня всегда был ты, – улыбнулась Малика, – и для экспериментов и как источник знаний. А вообще ты буквально спас мою пока ещё не состоявшуюся сексуальную жизнь. Я уже планировала уйти в монастырь, когда ты нарисовался со своими романчиками. Профессор, уберегая от разврата, напугал меня хуже Дашковой с её родовыми ужастиками.
Кирилл нырнул в воспоминания следом за Маликой и коварно ухмыльнулся.
– Шериданс нам тогда очень пригодился, – его взгляд опустился на грудь подруги, даже после похудения отчетливо натягивающую футболку.
– Повезло тебе, что в пятнадцать лет я округлилась, как пупс, и выросло то, что можно было пощупать, – не смутилась Малика, – история этого ликёра ещё не закончена. Кофе со сгущенкой с пятилетней выдержкой достались мне в подарок от Профессора. Правда, в общаге нашлись ценители ирландского спиртного. Завтра уже будут на каждом углу рассказывать, что Шериданс – говно, не торкает совсем и вкус прогорклый.
Кирилл засмеялся, но уже через несколько секунд неожиданно стал серьёзным, словно выключил улыбку.
– Кирюха, пообещай, что больше мы не будем так ссориться.
– Я же не знаю, что ты натворишь в будущем, – размыто протянула Малика.
– Я натворю?
– Ну, может, я, – нехотя согласилась она.
Кирилл снова придвинулся и поймал взгляд подруги, в его глаз не осталось и тени улыбки.
– Пообещай, чтобы не случилось, ты не будешь принимать решения под влиянием эмоций. Не будешь потакать своей ослиной упёртости.
Малика заранее заволновалась.
– Я не могу обещать, что сделаю именно так, но постараюсь не забыть этот разговор, – размыто пообещала она, надеясь, что никогда в будущем не понадобиться припоминать данное слово.
[1] Стихотворение Эдуарда Асадова.