10 глава 1 часть
10 глава 1 часть
Малика только вознамерилась отхватить большой кусок от шоколадки, как её окликнул знакомый голос.
– Малика Рейтерн, зайдите, пожалуйста в мой кабинет, я подготовил материалы для курсовой. Флешка у вас с собой?
Опустив плитку, девушка оглянулась и нашла взглядом Витольда Ефимовича. Он стоял в нескольких шагах серьёзный и немного напряжённый, руки держал в карманах строгих серых брюк, и Малика могла бы поспорить, сжал кулаки.
– Секундочку.
Она пожала плечами будто у неё нет выбора. Сделав вид, что перекус с подругами на подоконнике предпочтительнее похода за знаниями в логово строгого педагога, Малика, намеренно неохотно поплелась вслед за Витольдом. Пока шла сзади, успела рассмотреть отутюженную рубашку без единой складочки и брюки со стрелками, но при этом зауженные современные. Мужчина умел одеваться и подчеркивать достоинства своей фигуры.
Первым зашёл Витольд, Малика скользнула следом, не забыв оглядеть коридор на случай спешащих сюда же студентов. Едва переступила порог, как преподаватель потянул её за руку и сам захлопнул дверь. Прижав Малику к стене, на мгновенье замер в нескольких сантиметрах от её лица, ожидая увидеть расширенные зрачки и сбившееся дыхание. Убедившись в нужной реакции, поцеловал, сначала легко, затем настойчивее. Руки смело прошлись по талии и тут же спустились к обтянутым джинсами ягодицам. Скользнув губами по скуле, раздражённо прошипел в самое ухо:
– Опять ты в штанах.
Притянув за воротник рубашки, Малика заставила его вернуться к прерванному поцелую. Но руки мужчины не оставили попытку исследовать всё, что можно хотя бы через плотную ткань.
Услышав шаги в коридоре, Малика первая оттолкнула Витольда. Он немного отклонился, поправил взлохмаченные волосы, возвращая их в аккуратный пробор, и шумно выдохнул.
Он выглядел взвинченным и непривычно эмоциональным, на скулах расцвели пятна румянца.
– Когда-нибудь нас застукают.
Малика отлепилась от стены и села на край парты.
– Это обостряет ощущения. Не говорите, что вам не нравится.
Витольд затянул узел галстука, возвращая себе ощущение контроля над ситуацией.
– Уместно ли теперь обращение на «вы»?
Малика слегка пожала плечами и, спрыгнув с парты, приблизилась на шаг к преподавателю.
– Это тоже обостряет. Прикольно же. – Она быстро чмокнула Витольда в гладковыбритую щёку и, не позволив себя обнять, вышла из аудитории.
Это безобразие длилось уже две недели. Едва Малика увидела в расписании первокурсников органическую химию, сама устроила охоту на приезжего преподавателя, не ожидавшего оказаться в роли дичи. Загоняла его старательно и профессионально, словно бывалый охотник, «развешивая флажки» по всему институту. Мужчина заметил мельтешение симпатичной студентки, и частоту её появлений в досягаемости его заинтригованного взгляда. После неудачного свидания он не торопился возобновить флирт, сосредоточился на цели приезда. На пятый день пребывания липецкого гостя в институте, Малика решила, что достаточно намозолила ему глаза и до нужной степени подогрела интерес.
Выбрав момент, когда Витольд Ефимович окажется один, захлопнула дверь аудитории, словно ловушку.
Заметив появление Малики, Витольд поднял глаза над открытым ноутбуком.
– Малика, – он постарался скрыть радость в глазах и сказал намеренно строго: – Чем обязан?
– Добрый день, – она приблизилась к столу вплотную и, наклонившись, опёрлась на руки. – Не желаете ли меня поцеловать?
Витольд не успел отреагировать на провокационный вопрос, как Малика опустила крышку ноутбука. Намотав галстук мужчины на кисть, притянула его вплотную к своему лицу. Поцелуй получился неуклюжий и поверхностный, но цель свою выполнил – поразил внезапностью.
Малика отпустила галстук и даже расправила его на груди мужчины, пожалев, что вообще под влиянием момента схватилась за него, как за удавку и чуть придушила Витольда, приговорённого стать первым любовником, о чём он, естественно, пока не догадывался.
Следующий шаг Малика ожидала от заинтригованного мужчины и дождалась уже на следующий день. Витольд вызвался подвезти девушку до тренажёрного зала, и был зацелован прямо в машине. Ручник больно врезался в бедро, а рука затекла от неудобного положения на спинке сиденья, но в этот раз поцелуй получился долгим и пылким. Малика вполне удовлетворилась реакцией собственного тела, даже успела испугаться, что торопит события и первая отстранилась. Витольд выглядел ошарашенным её нападением и одновременно польщенным, посчитав страстность Малики заслугой своей неотразимости. Он попытался удержать студентку и уговорить на продолжение вечера, но та растеряла весь свой пыл и выглядела рассерженной.
Малика и сердилась. На саму себя за то, что боялась сделать последний шаг навстречу Витольду, чтобы исполнить задуманное и почему-то робела признаться Кириллу, как далеко продвинулась в отношениях с преподавателем. Друг до сих пор думал, что у них всё ещё длится стадия вздохов и ахов на расстоянии и томных переглядываний в коридоре.
Витольд успел дважды получить отказ сходить в кино. Малика подозревала, что он рассчитывает на более тесное знакомство, особенно после такой пылкой активности с её стороны. Оставалась всего неделя до отъезда в Липецк и план соблазнения оказался на грани срыва.
Из хитрого охотника Малика быстро переквалифицировалась в осторожную пугливую жертву. Теперь роль загонщика на себя примерил Витольд. Девушка хотела разобраться с собственными эмоциями, прежде чем приступить к последней стадии плана, но мужчина, раззадоренный смутными обещаниями, ждать не планировал. Не понимал, почему смелая и инициативная на первых шагах студентка резко превратилась в недотрогу и стеснительную барышню, избегающую его общества. Малика впервые ощущала растерянность и сомнение. Она привыкла действовать под влиянием эмоций, не помнила за собой особой стеснительности, а тут, как весы, застыла посередине не в силах принять окончательное решение.
За два дня до отъезда Витольд всё-таки изловил её в коридоре и ненавязчиво пригласил в кабинет для беседы.
Беседа естественно началась с поцелуя. Витольд усадил девушку на стол и, не отрываясь от её губ, принялся расстегивать пуговицы на рубашке. Но Малика не настолько утонула в страсти, чтобы оставить незамеченным покушение на свою грудь. Она заёрзала на гладкой столешнице, пытаясь вывернуться, накрыла ладонью смелые пальцы, пробравшиеся под расстегнутый ворот.
– Не сейчас.
Нехотя, с видимым нежеланием, мужчина оторвался от губ Малики. На лице его довольно ясно отобразилось раздражение и обида – гремучий коктейль.
– В чём дело? – краска отхлынула от его лица, зрачки сузились.
Малика растерялась откровенной агрессии во взгляде Витольда и неосознанно выпалила не самое оригинальное оправдание.
– Такие сейчас дни, неподходящие.
Как и большинство мужчин Витольд опешил. Как воспринимать «такие дни» до конца не понимал. Женат никогда не был и дочерью не обзавёлся. Считал особенности женского организма чем-то не имеющим к нему прямого отношения, как проблемы пропитания муравьеда в Австралии. Полагал, что в культурном обществе об этом не принято толковать, а лучше всего делать вид, что этого и вовсе не существует.
– И когда же они закончатся?
Малика почувствовала себя увереннее.
– Только начались.
Витольд даже не постарался скрыть недовольство, выдохнул нарочно шумно и сдвинул брови.
Ещё секунду назад Малика возрадовалась спасению от близости, а сейчас огорчилась, что сама же от неё отказалась. Приникла к груди Витольда и ласково обняла за шею.
– Когда ты приедешь?
Витольд рассеяно погладил Малику по спине.
– Я ещё не уехал. – Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что снова остался без секса, мозг судорожно искал альтернативы. – В мае у меня экзамен и нужно будет встретиться с теми, кто пишет курсовые под моим руководством.
Малика едва сдержала ухмылку. Учитывая кратковременность визитов липецкого педагога, ни для кого не было секретом, что курсовые появлялись за несколько сотен километров от студентов. Встречались со своими якобы авторами только перед защитой за определённое вознаграждение.
– Я буду тебя очень ждать, – многообещающе прошептала Малика за секунду до того, как в дверь без стука вошел Демьян Станиславович.
Несостоявшиеся любовники буквально отпрыгнули друг от друга. Декан тактично сделал вид, что не заметил слишком уж сильно расстегнутую рубашку на груди студентки и взъерошенный вид преподавателя.
– Рейтерн, ты мне нужна. Зайди, пожалуйста, в деканат.
Малика с видом вселенского огорчения поплелась следом за Демьяном Станиславовичем, у дверей оглянулась и лукаво подмигнула.
– Дождитесь мая, не пожалеете.
До кабинета дошли в молчании, декан пропустил студентку вперёд.
– Поставь чайник.
Малика проверила наличие воды, щёлкнула кнопкой и достала банку с кофе.
– Говорите уже, а то вас сейчас разорвёт.
Демьян Станиславович откинулся на спинку кресла, скрестив на груди руки.
– Была бы ты моей дочерью, сидела бы наказанная взаперти целыми днями.
Малика поставила перед мужчиной кружку с кофе и кинула два кубика сахара.
– Если бы я была вашей дочерью, вы бы сейчас не занимали должность декана факультета, а мотали бы очередной срок в психиатрической лечебнице, ибо нервы у вас ни к чёрту.
– Мало тебя ремнём в детстве лупили. – Он сделал глоток, закашлялся и добавил, смущаясь от необходимости быть прямолинейным. – Ты учишься на третьем курсе, а Витольд Ефимович приезжает к нам уже седьмой год. Довольно много студенток ни разу не посетили его занятия, но без проблем сдали экзамен.
Малика сосредоточенно раскладывала на тарелке печенье и ответила не сразу.
– У меня он не ведёт ни один предмет.
– Малика…
– Не продолжайте, а то больше не буду приносить ваши любимые зефирки.
Декан тяжело вздохнул.
– Я до сих пор ни одну не попробовал. Ты их сама лопаешь.
Сев напротив, Малика придвинула к себе печенье и выбрала самое крупное.
– У вас ведь дочка есть, откуда эта тяга меня поучать? На ней и тренируйтесь.
Демьян Станиславович помрачнел.
– У неё сейчас как раз переходный возраст. Всё больше тебя напоминает.
Он раскрыл бумажник, демонстрируя фотографию дочери: со снимка смотрела красивая девочка со светло-карими глазами и ехидной ухмылкой.
Малика сочувствующе улыбнулась.
– Не завидую я вам. Но вряд ли вашу Катю поставят на учёт в КДН[1].
Демьян Станиславович не удивился: в личном деле студентки стояла отметка об учете в комиссии. Приложенная на Малику характеристика не прямо, но вполне понятно для вдумчивого читателя раскрывала ситуацию, в которой она оказалась в начале десятого класса. Мужчина давно научился верить собственному впечатлению, а не слухам.
Малика заметила тень, набежавшую на лицо декана, но причину не угадала.
– Что уже поставили?
– Нет, нет, – поторопился он объяснить. – Я хотел попросить тебя погадать.
Девушка прищурилась, рассматривая скорбные складки у губ преподавателя и круги под глазами, на которые она до этого не обратила внимание. – Хорошо. На вас или на дочь?
Дождавшись, когда студентка достанет из рюкзака колоду, мужчина опустил взгляд, опасаясь прочесть в глазах Малики тягостную для него жалость.
– На жену, – трагическим шепотом произнёс он.
Малика посидела на картах около минуты, получив в награду за это нехитрое действие одобрительный кивок. Декан знал от самой юной гадалки, что только непорочная дева может обсиживать колоду, а значит, отношения с Витольдом пока ещё не пересекли Рубикон.
На стол легли первые карты. Увидев обилие чёрных мастей, Демьян Станиславович нахмурился, но Малика закончила расклад и радостно объявила:
– Она вам не изменяет, – дождавшись разглаживания складок на лбу собеседника, продолжила: – вы немного отдалились друг от друга, слишком погрязли в проблемах дочери, но вместо того чтобы объединиться для их решения, разошлись по углам недовольные методами друг друга.
Малика замерла, глядя на карты, поражаясь странному тягостному ощущению, скользнувшему в сердце, будто прошла мимо дома, во дворе которого стоял пустой гроб.
– Что же с Катькой делать? – взволнованно спросил мужчина.
Малика сгребла карты и, перетасовав их, снова сложила в рюкзак.
– Я даже не знаю, что вам посоветовать. В шестнадцать лет я не прислушивалась ни к кому. Взрослых воспринимала, как динозавров без опыта выживания в современном мире. Всё время хотелось их спровоцировать на какое-нибудь непотребство или откровенную грубость.
Демьян Станиславович устало потёр виски.
– Не думал, что буду просить совета у такой хулиганки, как ты.
Малика придвинулась ближе и серьёзно сказала:
– Я потом пожалею о собственном слюнтяйстве и мягкотелости, только попробуйте воспользоваться тем, что скажу. Вы прикольный мужик, вашей дочери повезло с отцом. Ни чего не делайте, говорите, как сейчас со мной, найдите обще увлечение. Например… – Малика задумалась и неожиданно для себя выпалила: – выпечка. До меня только сейчас дошло, что мама Камарицкого – хитрая жучка. Она именно так и сделала, подружилась и даже наверняка успела обтесать мои колючки, пока обучала премудростям кулинарии.
Декан встрепенулся, вспомнив, зачем позвал Малику.
– Кстати о Камарицком. Предлагаю тебе подготовить для ежегодного сборника статью на тему «Биохимическая природа развития скоростно-силовых качеств спортсменов» в соавторстве с Кириллом. Ему не помешает обзавестись публикациями перед летней сессией. Опять умчит на соревнование и окажется под угрозой отчисления. Что там у него весной, Чемпионат России?
Малика недоверчиво сощурилась:
– А летом Чемпионат Европы и отбор для Олимпиады. Вам-то какая забота?
– Никакой, – просто признался он. – Он просто единственный, кто может с тобой совладать. Так что насчёт статьи? Будете браться?
– Буду. То есть будем, – поспешно поправилась Малика
Следующее утро было субботним и, едва дождавшись, когда бледный рассвет можно будет обозвать зарождающимся днём, Малика отправилась в гости к другу. По пути купила молоко и яйца, задумав порадовать Кирилла блинчиками.
Двери открыла своим ключом, тихо пробралась на кухню и занялась приготовлением завтрака. В чашке с жидким тестом показалось дно, когда мимо двери прямиком к ванной продефилировал полностью обнажённый хозяин квартиры. Малика не сразу осмыслила, что узрела. Замотала головой, пытаясь избавиться от яркой картинки перед глазами. Не кладя половник, выглянула из комнаты. Кирилл не потрудился закрыть двери, бултыхался в ванной не опасаясь быть увиденным. Малика тихо пересекла коридор и встала в проёме двери, закрыв ладонью глаза.
– Твой сосед-вуайерист за солью не из-за меня наведывается.
Малика не увидела, но по звукам догадалась, что в ванной начался апокалипсис. Обнаружив подругу, Кирилл дёрнулся, ринулся к полотенцу, поскользнулся на кафеле, снова завалился в ванную, в этот раз вверх ногами, кое-как выровнялся, схватил мочалку и, пристроив ей у паха, возмущённо воскликнул.
– Кирюха, ты с ума сошла! Я же голый совсем. Не смотри!
Малика равнодушно взмахнула поварёшкой.
– Я и не смотрю.
Кирилл только сейчас заметил, ладонь на лице подруги, но доверием не воспылал.
– Ты подглядываешь. Между средним пальцем и безымянным есть зазор.
– А, ну да, – спокойно согласилась Малика и смело убрала руку.
Кирилл уже хотел возмутиться, когда обратил внимание, что глаза девушки плотно закрыты.
– У тебя что-то горит.
– Это твой завтрак.
Малика не торопясь вернулась на кухню. Сгоревший блин уже не спасти, но и без него тарелка заполнилась ароматными блинчиками, смазанными маслом. Оголодавшему другу должно хватить.
Вылив остатки теста, она поставила на конфорку чайник и снова выглянула в коридор. Кирилл продолжил купание, не потрудившись закрыть дверь.
– Вообще оборзел? Ещё меня стыдил, что я тебя не стесняюсь.
Обмотав бёдра полотенцем, из ванной показался Кирилл. С удовольствием потянулся, разминая мышцы, и лениво протянул:
– Теперь ты уже всё увидела.
Малика перевела взгляд на открытую дверь спальни. Там царил беспорядок совсем не в духе её аккуратного до педантичности друга. Постельное бельё скомкано, одежда разбросана прямо на полу. Глаза зацепились за кружевную деталь туалета, повисшую на ручке двери.
– Когда это твои вкусы в выборе труселей так радикально поменялись? Не зимняя модель, я тебе скажу. Отморозишь то, что я не разглядела, – Малика ухмыльнулась, – может, уже отморозил, потому и не разглядела.
Кирилл не смутился, с некоторой брезгливостью поддел пальцем кружевные трусики.
– Это не моё.
Малика вернула взгляд на разобранную постель в таком состоянии, словно ночью на ней состоялись состязания единоборцев в супер тяжелом весе.
– Значит, случилось?
Кирилл молча кивнул. Малика загадочно улыбнулась, сверкнув в предвкушении глазами.
– Пойдём завтракать, я хочу знать всё.
Пока Кирилл налегал на блинчики, Малика разглядывала его беззастенчиво и откровенно, пытаясь представить друга в роли любовника. Выждала десять минут, позволяя парню утолить первый голод, на большее не хватило терпения. Отставив кружку в сторону села на столешницу рядом с плитой:
– Я уже начала волноваться. Слава богу. Значит всё у тебя исправно.
Кирилл потянулся за следующим блинчиком.
– Ну, Марине вроде понравилось, – прозвучал не очень уверенный ответ.
Малика присмотрелась к другу. Он был непросто смущён – раздосадован. Она спрыгнула на пол и села на край стола, напротив Кирилла.
– Что значит «вроде»?
– Я не уверен, – смущённо признался Кирилл, – Это был наш первый раз.
– А у Марины? – Стащив блинчик с тарелки друга, откусила и снова вонзилась ожидающим взглядом.
– Нет. Она не девственница. – Отпив чай, Кирилл хмуро добавил: – но у меня осталось ощущение, будто я насильник, принудивший несчастную девушку к близости.
Малика скосила глаза в сторону и тихо спросила, заранее ожидая ответную реакцию:
– Ты её заставлял?
Как она и предполагала, Кирилл оскорбился по-настоящему, не наигранно.
– Нет, конечно. Намёки с её стороны выглядели очень уж прозрачными, но… – он замолк, смущённо прикусив губу.
– Но? – в ожидании ответа Малика задержала дыхание.
– Такое ощущения, что хотел этого только я, а она предоставила своё тело и то с некоторыми ограничениями, – решился признаться Кирилл, – в полной темноте, только в одной позе. Я буквально ощущал её смущение и неловкость. Она даже лифчик не сняла.
– А ты, наверное, носки не снял. – Малика подалась вперёд, взъерошив отросшие тёмные вихры на голове парня, пропустила их сквозь пальцы и ухмыльнулась. – Как можно зимой уйти на улицу без нижнего белья? Наверное, у неё штанцы с начёсом.
Но Кирилл не отозвался на шутку, даже не улыбнулся, озадаченный неприятной мыслью.
– Может Зина и правда испортила меня, превратила в извращенца?
Малика выхватила из банки с вареньем ложку и по привычке намерилась стукнуть друга по лбу, обозначив таким образом, его бестолковость. Но Кирилл уловил мимолётное движение и успел подставить тарелку прежде, чем ложка коснулась его лба. Ложка звонко тренькнула о керамику, защитив Кирилл от очередной шишки, но Малика не растерялась и двинула друга кулаком в плечо.
– Дурак ты, Эдька. Это просто был ваш первый раз. Ты слишком много ждал от этого. Напридумывал себе невесть что: звездопад, шквал эмоций, вихрь чувств. Так только в книжках бывает.
Кирилл мечтательно вздохнул и внезапно продекларировал рифмованные строчки:
Какой же любви она ждет, какой?
Ей хочется крикнуть
: "Любви-звездопада!
Красивой-красивой!
Большой-большой!
А если я в жизни не встречу такой,
Тогда мне совсем никакой не надо!"[2]
Малика ухмыльнулась и игриво чмокнула друга в висок.
– Не могу представить тебя в роли плохого любовника.
Кирилл заметно приободрился.
– Спасибо, что ты в меня веришь, – с улыбкой поблагодарил он подругу и поцеловал её пропахшую ванилью ладонь.
– Верю. Ты и есть моя религия. Только в тебя я и верю.
Кирилл на мгновенье застыл, а потом ринулся к блокноту на подоконнике. Что-то порывисто записал и оглянулся через плечо.
– Я тебя люблю, Кирюха.
Малика неожиданно засмущалась.
– Полотенце придержи, а то копчик видно.
Покончив с завтраком, хозяин квартиры переоделся и несколько часов друзья потратили на составление плана и поиск литературы для статьи. Кирилл не собирался выступать в роли рыбы-прилипалы и довольствоваться упоминанием своего имени среди авторов. Подбирал материал и делал заметки в тетради, обещал накопать информацию у своего декана, занимающегося разработкой похожей темы на уровне диссертации.
За время, проведённое наедине с другом, Малика так и не рискнула сознаться, что с Витольдом они наконец поцеловались, ещё меньше хотелось признаваться в посулах, данных преподавателю на май.
Спустя две недели Малика снова нагрянула в квартиру друга с книгами и в боевой готовности праздновать общий день рождения. В этот раз обозначила свое явление звонком в дверь. Кирилл отреагировал после первой же трели, распахнул двери настежь и впустил гостью вместе с морозным свежим воздухом. Отнял стопку учебников и, не позволив даже разуться, закружил по коридору.
– С днём рождения, Кирюха!
Растаявший снег превратил мохнатый воротник пуховика в тонкие мягкие иглы, шапка засеребрилась от обратившихся в капли снежинок. Кирилл почти сразу промок насквозь.
– Там снег?
Малика отстранилась, сняла верхнюю одежду, разулась.
– Я так понимаю, шторы ты ещё не отдёргивал.
– Некогда было, – немного смущённо признался парень, отлепляя от тела влажную футболку.
Малика поправила свитер и уже сделала шаг в сторону кухни, когда услышала плеск воды в ванной.
– Марина?
– Сейчас уйдёт. – Кирилл широко улыбнулся, щедро делясь солнечным настроением. – Я тут яичницу собирался жарить. Будешь?
– Естественно, – удивилась вопросу Малика. – Когда это я от еды отказывалась?
Пока Кирилл готовил завтрак, Малика устроилась на подоконнике с колодой карт. Быстро разложила их ради ответа на один единственный вопрос. Кирилл бросил взгляд на задумчивую подругу. Он уже привык, что несколько раз в год она гадала на свою мать, убеждалась, что она где-то рядом и быстро сгребала карты, не интересуясь другими подробностями из жизни удравшей родственницы. Смешав карты в кучу, Малика подняла взгляд.
– Значит, случился второй раз? Частота постельных игрищ у вас, как у пенсионеров.
Кирилл взволнованно шикнул, приложив к губам палец.
– Тише ты.
Малика звонко рассмеялась, но следующий вопрос задала шепотом.
– Ну и как? Лифчик сняла?
Кирилл не ответил. Разделил яичницу на две равные части, одну тарелку протянул подруге, другую взял себе. Ел, стоя у плиты, держа тарелку на весу.
Марина вышла из душа полностью одетая. Присутствию Малики не удивилась, приветливо улыбнулась.
– Доброе утро. Кир сказал, что у вас сегодня день рождения, и вы его вдвоём празднуете. Я только чай попью и оставлю вас.
Она развернулась к плите и взялась за чайник. Малика подмигнула Кириллу и воздела большой палец к верху, одобряя догадливость его девушки.
Марина вынула пакетик из кружки, слегка отжала его о край чашки и положила прямо на светлую столешницу. Встав рядом с парнем, сделала глоток.
– Вы же не двойняшки, почему у вас именины в один день? Удивительное совпадение.
Друзья переглянулись, Малика кивнула, давая разрешение озвучить истинное положение вещей.
– На самом деле не в один. Это мы сами придумали, – признался Кирилл.
У Марины изумлённо округлились глаза.
– Вы ещё скажите, что на самом деле не брат и сестра.
Малика заметила, что друг подобрался, готовясь к реакции со стороны девушки, и решила не отвечать, но Кирилл сам повинился:
– По крови – нет.
Малика поймала взгляд друга, полный ностальгических воспоминаний и решительно произнесла:
– Ближе Эдьки у меня никого нет.
Марина отреагировала на удивление спокойно. Не заметив на её лице признаков ревности или хотя бы недовольства, Кирилл расслабился и даже обнял девушку, выражая благодарность её потрясающей толковости.
Марина поспешно выбралась из крепких объятий под предлогом необходимости посахарить напиток. Положив в чай несколько кубиков, аккуратно размешала и, облизав ложку, вернула её обратно к чистым столовым приборам. Развернувшись к друзьям, девушка попробовала подслащенный чай и удовлетворённо улыбнулась.
– Повезло, что вы нашли друг друга. Такой дружбе можно только позавидовать.
Малика кивнула, не в силах оторвать взгляд от ящика, где скрылась облизанная ложка.
Кирилл чуть зарумянился от неловкости за девушку, которая не заподозрила в своем поступке ничего патологического, спокойно допила чай и отставила кружку.
– Мне пора. До вечера, Кир, – она сделала вид, что не заметила встречного движения парня, потянувшегося за прощальным поцелуем, и резко развернулась.
– Пока, – чуть обиженно пробормотал Кирилл.
Едва дверь за Мариной захлопнулась, Малика отправила остатки яичницы в урну и изобразила рвотный рефлекс.
– Надеюсь, она не всю твою посуду облизала.
Кирилл не стал искать злополучную ложку, вывалил всё содержимое ящика в раковину и залил водой.
– Она не слишком чистоплотна. Но это такая мелочь. Я её научу.
Малика вышла в коридор и накинула пуховик.
– Куда идём?
Кирилл застегнул куртку под самое горло, натянул шапку и только потом ответил:
– Давай в батутный центр. Или ты что-то другое придумала?
Малика отряхнула шапку.
– Я не знаю чего хочу, – она ждала воодушевления от идеи друга, но испытала лишь слабые трепыхания вялой заинтересованности. – Пойдём уже куда-нибудь.
Альтернатива батутному центру нашлась внезапно, прямо за порогом. Малика едва вышла из подъезда, как получила в лоб крупным рассыпчатым снежком, скособочившим её шапку. Дворовая малышня затеяла бой снежками и Малика попала под раздачу. Увидев, что натворили, ребята притихли, испуганно воззрившись на застывшую девушку. Малика выровняла шапку, отряхнулась от снега и радостно воскликнула.
– Это война!
Скатав кривой некрепкий снежок, ответила на внезапное нападение неожиданной атакой.
Ребята не растерялись, всей гурьбой принялись закидывать соперницу мелкими, колкими снежками. Пришлось подключиться и Кириллу. Неизвестно, кто больше радовался снежной войне – малышня или студенты. Кирилл в основном выступал на одном фронте с подругой, но периодически, будто случайно, награждал её снежком и тут же виновато разводил руки. В итоге Малика сменила коалицию и перешла на сторону соперников. Выросшей компанией они быстро залепили парня холодными снарядами, насыпали снежинок ему за пазуху и, повалив на землю, закидали снегом, словно песком на морском берегу.
Удовлетворившись победой, детвора разбежалась по домам, а Малика протянула руку поверженному другу.
– Хвост застудишь, вставай уже.
Кирилл закрыл глаза и не шевельнулся.
– Не хочу.
Малика опустилась на спину рядом с другом и сощурилась от яркости белого снежного неба.
– Давай, бабу слепим.
Кирилл нащупал руку Малики в мокрой насквозь перчатке, слегка сжал, но не ответил. По мечтательному выражению лица Малика догадалась, что его основательно придавило очередным вдохновением.
Выждав несколько минут, Малика встала и сама принялась катать объёмный ком для снежной бабы. Кирилл очнулся уже на третьем, последнем – призванным стать головой. Помог пристроить керамзит вместо глаз и рта и воткнул в руку ветку. Отступив на шаг, оценил скульптуру с видом знатока.
– Похожа на Танечку. Такие же плодородные бёдра и ледяная душа.
Малика скептически оглядела белую фигуру, кивнула, соглашаясь с доводами друга, и неожиданно пнула снежную бабу в нижний шар. Немного подумав, влепила ей пощечину, оставляя вмятину на округлом холодном лице. Камешки посыпались, оставив скульптуру без глаз и рта.
– Совсем не похожа, – с наигранным безразличием произнесла она, – пойдём домой, зябко.
Уже в квартире зубы принялись выстукивать ритмичную дробь, Малика осознала, что промокла насквозь и, кажется, не на шутку промёрзла. Изобличив подругу в преступно сокрытых мокрых ногах и влажной одежде, Кирилл негодующе воскликнул:
– Балбесина, так же и заболеть можно! Иди в душ, я развешу твои шмотки на батарее. – Он усадил подругу на диване и сам стянул с неё носки. Увидев полинявшие от дешёвой краски синие пальцы, не сдержал ухмылку. – Пальцы, похоже, не спасти.
Прежде, чем выполнить приказ, Малика заглянула в комнату друга, поковырявшись на полках, ничего не достала, правда обнаружила почти полную пачку презервативов. Оглядела комнату и нашла на стуле уже поношенную футболку, пропахшую Кириллом. Тут же стянула мокрые вещи, сбросив неаккуратной кучей прямо на пол. Немного подумав, избавилась и от влажного бюстгальтера. Только задрала руки вверх, собираясь надеть футболку, как услышала приближающиеся шаги. Засуетившись, запуталась в тонкой трикотажной ткани и едва успела развернуться спиной к двери, как услышала смущённый голос друга.
– Ты почему не в ванной переодеваешься?
Малика одёрнула футболку и бросила взгляд в зеркало. Отражающийся в нём Кирилл выглядел взволнованным. Он уже успел переодеться в пижамные розовые штаны с щенками.
Малика какое-то время рассматривала через зеркало его обнажённый торс, потом перевела взгляд на мокрую кучу из своих вещей.
– Чтобы ты одежду смог развесить.
Она обошла Кирилла, стараясь не коснуться его тёплого тела в узком дверном проёме, и скрылась в ванной.
Кирилл присел на корточки и собрал одежду, последним за лямочку поднял бюстгальтер. Вспомнил мелькнувшее в отражении наполнение для лифчика, задумчиво улыбнулся. У смуглой Малики кожа на груди, не обласканная южным солнцем, отливала белизной.
Пока девушка плескалась в душе, гостеприимный хозяин успел заварить чай и разложить её любимые булочки на тарелке. Сервировав трапезу прямо на полу рядом с диваном, включил телевизор и принялся бездумно переключать каналы в поисках чего-нибудь интересного.
Малика вышла из душа, воинственно сверкая глазами, встала напротив и недобро прищурилась.
– Признавайся, видел?
Кирилл очень натурально изобразил недоумение.
– Что видел?
Языкастая Малика неожиданно не смогла подобрать слово.
– Их видел? – завуалировано поинтересовалась она.
Кирилл остановил свой выбор на какой-то комедии, откинулся на спинку дивана, подальше от чашек, наполненных опасно горячим чаем, и честно признал:
– Их не видел. Видел только одну.
Малика села рядом и потянулась за кружкой.
– Неси книги, будем строить плот для твоего спасения от потопляющей летней сессии.
Кирилл вернулся со стопкой учебников с задумчивым выражением лица, будто не в коридор выходил, а успел побывать на важном заседании.
– Я вижу в этом восстановление вселенской справедливости, – многозначительно начал он, – мне так и не удалось лицезреть бюст Марины и в качестве утешения судьба продемонстрировала мне твою грудь.
Малика неприкрыто оскорбилась:
– Ты назвал мою великолепную грудь утешительной?
Кирилл улыбнулся, распуская вокруг глаз морщинки.
– Я не это имел в виду, грудь у тебя и, правда, замечательная… – начал он неуклюже оправдываться.
Малика перебила:
– Это ты ещё вторую не видел. А в полном комплекте они просто бесподобны.
– Ну, так покажи, – смело потребовал Кирилл и сам же оторопел от предложения. А если действительно покажет?
Малика хитро прищурилась: любопытство друга, замешанное на смущении, она естественно обнаружила раньше его самого. Взялась за край футболки и чуть оголила живот.
– Должна тебя предупредить. Она заколдована. Стоит тебе хоть раз её увидеть, и ты уже никогда не сможешь смотреть на грудь других женщин.
Кирилл резко отклонился назад.
– Так не пойдёт. – Он встряхнул головой, словно мокрыё пёс разбрасывая в стороны непотребные мысли. – Не нужно мне такого счастья. 152e1bc
– Как хочешь, – легко согласилась Малика.
На диване они провалялись до самого вечера, съели все булочки, придавили их сверху заказанной пиццей. Периодически выключали звук на телевизоре, не покидая разложенный диван, занимались статьёй, перебрасывались фразами, обменивались мыслями и снова наливались литрами чая. Пригревшись после морозной прогулки, Малика не заметила, как задремала, прямо на странице с изображением мышечных волокон, уткнувшись носом в развёрнутый корешок книги. Кирилл не стал будить подругу, вытянул из-под щеки учебник и укрыл покрывалом. Взглядом непроизвольно задержался на тонкой ткани, больше обозначающей, чем скрывающей бюст девушки. Кирилл весь вечер опасался случайно опустить взгляд , а ещё больше ненароком обнаружить собственные неясные эмоции, накрывшие его подобно внезапной болезни.
Дождавшись прихода Марины, встретил её в коридоре и поспешно приложил палец к её губам.
– Кирюха в зале уснула. Не шуми.
Марина на цыпочках пробралась в спальню. Выключила свет и разделась до нижнего белья. Сразу же нырнула под одеяло, скрылась под ним, как в парандже, отгораживаясь матерчатыми складками от парня. Но сегодня возведение преград и не потребовалось. Кирилл устало опустился на постель поверх одеяла. Закинув руки за голову, потянулся всем телом, расслабляя мышцы. Только через несколько минут Марина поняла, что он не планирует её домогаться и, кажется, вообще уснул.
Но Кирилл не спал, изображал сонное размеренное дыхание, даже чуть всхрапнул для достоверности. Словно диафильм он прокручивал в голове события сегодняшнего дня. Едва удержался от улыбки, когда в мыслях мелькнуло снежное побоище, вовремя вспомнил, что «спит». Уже погружаясь в вязкий пёстрый сон, припомнил нежную белую кожу груди Малики, а воображение дорисовало остальное, заполнив ночь эротическими грёзами с участием лучшей подруги.
[1] КДН - комиссия по делам несовершеннолетних, являются коллегиальными органами системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних.
[2] Отрывок из стихотворения Эдуарда Асадова «Чудачка».