10 глава 2 часть

10 глава 2 часть

– О, смотри какая тварь! Вот это пасть! Ногу отхватит и не заметит, похрустит, как кукурузной палочкой.

Малика опасно нависла над рукотворным болотом, из поверхности которого, подобно огромному валуну торчала туша бегемота.

Кирилл взволновано оглядел дорожку, петляющую между открытых вольеров.

– Нас точно не выгонят?

Малика устало закатила глаза.

– Я тебе уже три раза говорила, что не выгонят. На кассе знакомый, я уже год хожу сюда без билетов.

Кирилл отвлёкся от созерцания бегемота.

– Скажи четвёртый раз.

С тех пор как Кирилл подарил Малике билет в Сафари-парк у неё появилась новая привычка – бродить по тенистым дорожкам, рассматривая и изучая экзотических животных. Почти сразу в любимчики выбился неповоротливый гиппопотам и Владимирский тяжеловес – конь напоминающий того же бегемота, только более мохнатый и сухопутный. Рядом с заводью не отирались толпы народа. Гиппопотам не отличался резвостью, привлекающей посетителей: большую часть дня неподвижно возлежал, возвышаясь над поверхностью двумя неравномерными холмами: спиной и головой. Нетерпеливые носители фотоаппаратов спешили оббежать весь зоопарк и не задерживались рядом с животным надолго.

Малика опустилась на скамейку и сразу же подсунула под себя колоду карт.

– На тебя или Наташу?

Кирилл склонил голову к плечу.

– Можно сразу на двоих?

Малика на мгновенье задумалась.

– Можно, но будет не так точно.

У края скамейки легли две карты: крестовый валет и бубновая дама. Кирилл привык наблюдать за гаданием, часто выспрашивал о значении расклада и постепенно научился кое-что угадывать. Но в этот раз не понял ничего – полная мешанина из случайно выпавших карт. Задумчивое лицо подруги явно демонстрировало, что для неё это не просто винегрет из мастей, а целая история. Малика таинственно ухмыльнулась и быстро сгребла карты в кучу.

– Ничего не ясно. Всё так же, – безразлично произнесла она.

– Врёшь, – уверенно заключил Кирилл.

– Вру, – легко согласилась Малика, – и что? Ты меня пытать будешь?

Кирилл печально вздохнул:

– Я даже не представляю чем тебя пытать: ты ничего не боишься.

Малика взмахнула рукой, прощаясь с бегемотом.

– Пойдём к крокодилам, там капельная завеса и не так душно, – она оглянулась и добавила: – гиен не люблю они мерзопакостные.

У сетчатого забора Малика приостановилась, привлечённая недавно появившимся у кабанихи потомством. Полосатые поросята хаотично сновали вокруг матери, бросались под ноги, не боясь быть растоптанными. Самка делала вид, что неспокойные дети её жутко утомили, но похрюкивала с наслаждением.

Кирилл не слишком умилялся животным, смотрел на подругу. Она прильнула к ограде, вцепившись в сетку побелевшими пальцами.

– Почему?

Уточнять вопрос не имело смысла, Кирилл сразу понял, что беспокоит подругу.

– Зная Профессора, я бы не стал удивляться, почему она его бросила.

– Но была ещё я. Твоя мать никогда бы тебя не оставила.

Кирилл колебался не больше секунды, прежде чем обнять подругу. Ожидая трепыханий, сразу же прижал крепко.

– У тебя есть я, – не встретив сопротивления, ослабил хватку, положил ладони на плечи. – Я просил у мамы сестру, но ей, кажется, и меня хватило.

– Ты ненормальный. Все мальчишки хотят брата.

– Наверное, я тоже хотел, пока тобой не встретился. Потом уже хотел тебя. Ты за брата вполне сойдёшь.

Малика развернулась лицом к Кириллу, встретилась с его глазами.

– Будем братьями.

Кирилл взял подругу за руку и повел в сторону вольера с крокодилами.

– Давай придумаем себе общий день рождения. Это будет только наш праздник.

– Ты слишком сентиментален, принцессочка, – снисходительно улыбнулась Малика и тут же добавила: – давай в феврале.

– Четвёртого, – отозвался парень.

– Чем тебе эта цифра так нравится? Обычно выбирают тройку, семёрку, такие нудные отличники как ты – пятёрку.

Кирилл пожал плечами.

– Не знаю, она легко делится пополам. Устойчивая такая, как квадрат. Значит, четвёртое февраля?

Малика изобразила безразличие.

– Пусть так. Бред вообще-то, мы через месяц уже об этом выдуманном празднике забудем, и я первая.

– Возможно, согласился Кирилл, ожидая от взбалмошной подруги именно этого.

Уже через два дня Малика приступила к исполнению того, что прочитала на картах. Судя по раскладу, вероятность отношений между Наташей и её другом была как никогда высокой, требовалось только организовать толчок в мягкое место зазнавшейся одноклассницы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На большой перемене Малика не пошла под лестницу за очередным заработком, разогнала желающих погадать и обратилась к Наташе.

– Дуй за мной, дурында.

Малика шла, не оглядываясь, по цокоту каблуков догадываясь, что одноклассница следует за ней.

У свободного, незанятого старшеклассниками подоконника, остановилась и поманила девушку пальцем. Наташа нехотя приблизилась, не ожидая от беседы ничего хорошего. Колючка даже не пыталась скрыть враждебность по отношению к ней, а тут вдруг решила поговорить.

– Что ты хотела?

Малика окинула коридор внимательным взглядом и вытащила из рюкзака потрёпанный грязный блокнот.

– Прочти.

Наташа брезгливо сморщилась.

– Что это?

Малика с трудом подавила порыв треснуть собеседницу чем-нибудь по лбу.

– Это стихи Эдьки.

– И что?

Пришлось Малике ещё раз пережить внутреннюю борьбу с желанием отлупить Наташу по недогадливой башке.

– Он их тебе писал, дура бессердечная. Можно подумать, ты не знаешь, что он влюблён в тебя с первого класса.

Наташа взглянула на блокнот по-новому. Так много стихов, посвящённых ей одной! Она дрогнула, вспоминая необычные глаза Кирилла, его широкие плечи и открытую улыбку. Он до сих пор ей нравился, но о постоянных отношениях она не думала, ведь тогда придётся отказаться от внимания других поклонников.

Малика неправильно истолковала задумчивость одноклассницы, решив, что Кирилл кажется ей недостаточно знаменитым для её высочества.

– Если он тебе не нужен, хватит голову ему морочить туманными обещаниями и томными взглядами. Поверь, найдутся желающие его осчастливить. Неделю назад на дискотеке две дурочки за него разборку устроили. Если ты ещё не заметила, он красивый, и претенденток на роль его девушки пруд пруди.

Наташа осторожно, будто боясь обжечься, коснулась блокнота.

– Спасибо.

Малика уже собралась уходить, но внезапно развернулась и мрачно произнесла:

– Если ты разобьёшь Эдьке сердце, тебе хана. Подумай хорошо: либо ты с ним, либо оставь в покое.

Последнюю фразу Малика не собиралась произносить, как-то само вырвалось. Теперь она боялась, что напуганная серьёзностью предстоящего выбора, Наташа спасует перед чувствами Кирилла и уйдёт в тень окончательно.

Но вышло совсем по-другому. Наташа вовсе не была бессердечной, как о ней думала Малика. Блокнот она перечитала несколько раз, над некоторыми строчками пустила слезу. До утра не могла уснуть, осознавая, что на её пути встретилась та самая искренняя, чистая любовь о которой писал Куприн в «Гранатовом браслете».

Теперь пришёл черёд Наташи мучиться от обуревающих чувств. Она не знала, как намекнуть Кириллу о готовности к отношениям, чтобы догадался сам. С Маликой он общался без слов, улавливал малейшие колебания в её настроении, а вот молчаливую решительность влюблённой в него девушки разгадать не мог.

Изменения в чувствах Наташи к Кириллу, Малика обнаружила сразу, но из вредности молчала, позволив однокласснице немного помучиться от разрастающейся любви и неопределённости. Выждав неделю, на уроке физики толкнула соседа по парте локтём.

– Сегодня в кинотеатре фильм нормальный показывают и не слишком поздно.

Продолжая списывать формулы с доски, Кирилл равнодушно поинтересовался.

– Ты в кино что ли хочешь?

Вместо ответа получил линейкой по голове.

– Ай, больно же, – поймав взгляд учителя, прошептал: – чего дерёшься?

Малика написала прямо на ладони: «Придурок, Наташу пригласи». Для надёжности кивнула, намекая, что в этот раз его ждёт согласие.

Момент, когда лицо Кирилла озарилось надеждой, она не упустила. Теперь явственно поняла, что значит светиться изнутри. Вот именно так и выглядит счастье, выливающееся через глаза откровенной радостью и незамутнённым ликованием. Даже черный глаз торжествовал, став почти дружелюбным.

Вечером Малика устроилась на подоконнике с семечками в ожидании соседа. Фильм закончился уже полчаса назад, а парочка всё ещё не возвращалась. Семечки почти закончились, осенние сумерки влажно льнули к телу, заставляя ёжиться, но Малика не торопилась покидать пост.

Под фонарём показались две тени, соединенные в области рук. Двигались намеренно медленно, оттягивали момент расставания. Кирилл не сразу сдал Наташу родителям, сначала привёл на лавочку у своего подъезда, прямо под окно соседки.

Малика притихла, потворствуя любопытству, но ничего интересного не происходило. Кирилл не пытался поцеловать Наташу, держа за руку, выводил пальцем на её ладони какие-то тайные символы, больше молчал, внимательно слушал монолог девушки о планах на будущее. Ничего заурядного Наташа для себя, как выяснилось, не планировала. Для начала стать актрисой и немного поработать в Голливуде, создать свой бренд модной одежды и возможно открыть сеть ювелирных магазинов.

Малика не выдержала и высыпала на макушки парочке горсть скорлупок.

Кирилл первый заметил на светлых волосах собеседницы нечто похожее на клопов, сразу же догадался поднять взгляд на окно.

Малика тут же высыпала очередную порцию семечек в этот раз прямо на лоб парня.

– Как кино?

Наташа резко вскочила, залившись румянцем. Она не подозревала, что у её откровений будет незапланированный слушатель.

– Кирюха, нехорошо подслушивать, – упрекнул подругу Кирилл.

Малика и не подумала устыдиться.

– Кто тут подслушивал? Это вы к моему окну припёрлись.

– Мне пора домой, – отчеканила Наташа, возмущённая поведением Колючки, и не дожидаясь парня, двинулась в сторону дома.

Кирилл осуждающе покачал головой и догнал девушку. Малика только утром узнала, что поцелуй так и не состоялся. Сосед в отношениях с нежно любимой принцессой проявил странную сдержанность, о которой впоследствии ходили легенды. Они встречались, словно пятилетние дети или же наоборот старики за чертой столетия. Кирилл исправно носил за возлюбленной портфель, водил в кафе и кино, дарил цветы, провожал до дома, но не стремился к физической близости. Правда только Малика знала, что в губы они не целовались, другие просто не поверили бы, ведь плечистый, популярный у девушек спортсмен ни капли не напоминал евнуха. Наташу устраивало такое поклонение на расстоянии, мешала только необходимость делить парня с его лучшей подругой, а делить приходилось постоянно, и выбор не всегда был в пользу Наташи.

В начале февраля ученики забеспокоились, обнаружив, что День Святого Валентина буквально на пороге, а на любовном поприще ещё конь не валялся. Малика же всполошилась по другой причине. О придуманном празднике она не забыла, но боялась выглядеть слишком уж разобиженной, если о придуманном дне рождения запамятует Кирилл.

Она ещё не успела надеть школьную форму, бродила в пижаме, как квартиру огласила протяжная трель дверного звонка. Профессор выглянул из ванной с зубной щёткой во рту и глазами указал на дверь.

Малика поплелась к незваному гостю. В глазок, как обычно не выглянула, щёлкнула замком и застыла на пороге, столкнувшись с букетом хризантем. Из-за цветов выглянула физиономия соседа.

– С днём рождения, Кирюха.

Малика пугливо оглянулась, опасаясь обнаружить не менее растерянного отца, но в коридоре его не оказалось. Она вытолкнула Кирилла на лестничную площадку и вышла следом.

– Это что такое?

– Цветы.

– Куда я этот веник дену и что скажу Профессору?

Кирилл и не подумал обидеться.

– Обычно их в вазу ставят. Можешь в благодарность меня поцеловать.

Малика внезапно для самой себя шагнула вперёд и на мгновенье прижалась губами к щеке парня. Он пах свежестью и мятой, видимо, только почистил зубы.

Кирилл растерялся, он не ожидал, что его предложение будет исполнено без пререканий, вообще не рассчитывал на поцелуй, просто пошутил.

Малика выхватила букет и уже собралась уходить, когда её догнал голос соседа.

– Надевай джинсы, сегодня прогуляем школу.

Это предложение девушка одобрила в отличие от букета, на который не знала как реагировать. Раньше ей никто не дарил цветы.

В качестве подарка на общий праздник Кирилл преподнёс билеты на закрытый каток. Малика молча обула предложенные коньки, вышла на лёд, на первом же шаге растянулась в полушпагате и только тогда призналась, что это её первый раз.

Полчаса Кирилл медленно скользил рядом с неустойчивой подругой, поддерживая её под локоть, словно престарелую спутницу. Но стоило Малике начать двигаться более менее сносно, она решительно отлепилась от друга и принялась нарезать круги. Регулярно падала, хваталась за бортик, но упорно продолжала кататься, а через час даже начала получать от этого удовольствие. Судя по счастливому лицу, расцвеченные синяками колени не сильно её беспокоили.

Кирилл временами приближался к подруге, ловко скользил змейкой, выслушивал очередное обругивание позёром и выпендрёжником и укатывал дальше, убедившись, что Малике по-настоящему весело.

Остановившись у бортика передохнуть, Малика увидела проходящую мимо Танечку. Её спутником ожидаемо оказался Виталик. Они шли в обнимку, склонив головы друг к другу, и о чём-то шептались.

– Не одни мы прогуливаем, – послышался у виска голос Кирилла. Он остановился сзади, положив руки на бортик по обе стороны от подруги. – Они кажутся счастливыми.

Малика не могла объяснить природу смутного беспокойства, что-то вроде предчувствия беды, которое накрыло её при взгляде на одноклассницу. Ещё не оформленное, интуитивное, но уже неприятно щекочущее нервы.

Она покачала головой, зацепив бубоном на шапке нос Кирилла.

– Счастливой её делает только отражение в зеркале или очередная золотая побрякушка.

Словно почувствовав, что стала темой обсуждения, Танечка отвлеклась от спутника и, оглядев просторный холл, встретилась взглядом с Маликой. Какое-то время они смотрели друг на дружку с откровенной неприязнью и как по команде одновременно отвели глаза.

Кирилл чихнул, разрушая возникшее напряжение.

– Ещё будешь кататься?

– Конечно. Боюсь, придётся меня выгонять.

Так и получилось. Сделав перерыв для перекуса, Малика вернулась на каток с целью использовать безлимитный билет по полной. Она каталась до самого закрытия, порядком разозлив охранника, которому пришлось бегать за ней по льду в ботинках, чтобы выдворить с катка.

Довольно быстро Малика позабыла о взгляде Танечки полном ненависти, в жизни происходили вещи гораздо увлекательнее, чем холодная вражда с одноклассницей. Правда смутное беспокойство никуда не делось, залегло чуть глубже и притихло.

Начало марта напоминало всемирный потоп. Три дня лил дождь и земля уже отказывалась впитывать влагу. Некоторые участки дороги можно было преодолеть только на лодке или по воздуху.

Сегодняшняя тренировка прошла без привычного общества Василисы Максимовны. Последнее время она начала хворать с поразительной частотой. И чем настойчивее становилось внимание Шурика, тем хуже становилось соседке.

Малика спешила из тренажёрного зала, перескакивая через лужи с разбега, пару раз не допрыгнула и замочила ноги. Домой она не пошла, направилась в зал, где тренировались гребцы. Ожидая открытия сезона, Кирилл стал задерживаться, готовясь к предстоящим стартам. Уходил одним из последних, уставший, но довольный проделанной работой.

Настойчивых преследователей Малика заметила только в квартале от спортзала. Молчаливые, собранные, они не переговаривались, не шутили, надвигались неотвратимо, как бронепоезд по рельсам. Когда они приблизились на расстоянии нескольких метров, Малика опознала в них ребят из параллельного класса, именно с ними когда-то произошла потасовка, положившая начало дружбе с Эдькой. Один из преследователей, видимо, главный, обогнал девушку и, преградив путь, ухмыльнулся.

– Вот мы и встретились.

Малика окинула взглядом высокого светловолосого парня, гибкого, как танцор, оглянулась на его спутников. Годы, прошедшие со времён первой, драки парни потратили не зря, судя по мускулистым фигурам, регулярно подстёгивали тестостерон физическими нагрузками, нарастили мышцы одновременно с самомнением. Раскидать их, как котят точно не получится, но Малика и не ожидала драки: как-то это слишком нападать втроем на одного.

Она не ответила, сделала шаг в сторону, с целью обойти преграду, но парень повторил манёвр и снова встал на пути.

– Куда торопишься, мы ещё не пообщались.

– Иди к чёрту, – не сдержалась Малика, – какого хрена вам вообще от меня нужно?

Старшеклассники переглянулись, высокий блондин, которому Малика когда-то разбила нос, откликнулся первым.

– Поговорить с тобой по душам.

– Из-за Кузнецовой? – неожиданно догадалась Малика.

– Похоже, ты сама знаешь, в чём виновата, – предположил главный загонщик. – Верни золотой кулон, иначе беседовать будем по-другому.

– Какой ещё кулон?

Девушка предприняла ещё одну попытку обойти парня, но он резко развернул её спиной и заломил руку. Малика ощутила притуплённое за год, манящее чувство – предощущение драки, опьяняющее, остроё, похожее на готовность перед первым раундом в спарринге. Малике не хотелось признаваться даже самой себе, но ощущение опасности, момент освобождения внутреннего монстра её захватывал. Страха не было вовсе. Дальше сработали инстинкты. Девушка ударила пяткой по голени и одновременно боднула головой в челюсть. Почувствовав, что хватка ослабла, вывернулась и наградила соперника апперкотом в нос.

Соглашаясь припугнуть несговорчивую Колючку, приспешники Танечки не рассчитывали устраивать потасовку, но столкнувшись с агрессией Малики, планы изменили. Она дралась не как девчонка, оттого жалости не вызывала совершенно. Адреналин ударил в кровь блондина, погружая разум в бешенство. Он успел одарить девушку парой ощутимых ударов: в лицо и в живот, Малика потеряла равновесие и упала прямо на размокшую землю, больно ударившись плечом о бордюр. Хватая воздух рывками, быстро поднялась и замерла, просчитывая дальнейшие действия. Где-то внутри под диафрагмой зарождалась боль, во рту появился вкус крови, но страх всё ещё не возник.

Двое парней растерянно стояли в стороне, их разум не затуманился азартом драки, и они отчетливо осознавали, что происходит, что-то неправильное.

– Костян, оставь, с ума сошёл? Убьёшь девчонку.

Малика поймала взгляд соперника, яростный, пылающий. Он, кажется, не совсем себя контролировал, действительно выглядел сумасшедшим. Таким же, как она, готовым к яростной схватке. Глаза девушки случайно наткнулись на освещённый фонарями фасад тренировочного зала, где её ждал Кирилл и она, наконец, осознала серьёзность происходящего.

Впервые Малика решила воспользоваться секретным сто первым приёмом карате, о котором когда-то поведал лучший друг – развернулась и побежала. Разозлённого драчуна удержали более трезвомыслящие друзья, он пару раз дёрнулся, но недобитую жертву преследовать не стал.

Малика вбежала в холл, дрожа не столько от холода, сколько от адреналина, разгоняющего кровь. Лужа, в которую она рухнула, оказалась не по-весеннему студёной, промокла не только куртка, но и кофта, в кроссовках хлюпало.

Не здороваясь с охранником, девушка пронеслась по коридору к мужской раздевалке, без стука толкнула дверь и остановилась напротив шкафчиков. Мимо неё прошёл плечистый спортсмен, наградил взлохмаченную гостью заинтересованным взглядом, окликнул парня, переодевающегося в дальнем углу.

– Кир, это к тебе.

Малика приблизилась к другу и замерла всего в шаге, ожидая, когда он повернётся. Кирилл натянул футболку на влажное тело, помучавшись с завернувшимся над лопатками краем, застегнул молнию на джинсах и только потом обернулся. На секунду опешил, нахмурился и приблизился вплотную.

– Что случилось? – Он взволнованно притронулся к разбитой губе с уже подсохшей кровью, оглядел грязные разводы на одежде. – Кирюха, ты опять дралась?

Малика кивнула и, расстегнув молнию, спустила влажную куртку до локтей. На кофте в районе плеча отчетливо проступали красные пятна, она поморщилась, наконец, ощутив боль и запоздалый страх.

– Друзья Танечки решили со мной побеседовать.

Кирилл снял с подруги грязную промокшую насквозь куртку, следом за ней и кофту. Малика осталась только в спортивном топе, но к собственному удивлению, неловкости не ощутила.

Он оглядел плечо девушки.

– Синяк будет огромный и ушиб не слабый. – Осторожно, стараясь не потревожить больное плечо, он накинул на подругу свою толстовку. – Что произошло?

Малика тяжело вздохнула и неожиданно приникла к тёплой груди друга, он легко погладил её по щеке, расправил влажные пряди волос и поцеловал в макушку. Колючка, как ни странно не сопротивлялась, на время утратив ершистость.

– Не знаю. Они говорили о каком-то кулоне. Будто я у Танечки украла. Бред в общем. Я ничего не брала.

– Похоже, завтра беседовать придётся мне.

Малика отстранилась.

– Не вмешивайся. Я первая на них накинулась. Не сдержалась.

Кирилл сдвинул брови, разглядывая напряжённое лицо подруги.

– Это не конец, Кирюха. С этими обвинениями нужно разобраться, хочешь ты этого или нет.

Кирилл оказался прав. Через два дня после второго урока Малику вызвали к директору. Она недоумевала и терялась в гипотезах. Обычно причина директорского гнева не являлась загадкой, Малика знала, в чём придется оправдываться и за что краснеть. Но не в этот раз. Не могли же драчуны нажаловаться на неё, сами же затеяли разборки, к тому же за пределами школы.

Едва Малика переступила порог кабинета, как на неё набросилась мама Танечки.

– Вот она, уголовница малолетняя! А я предупреждала, что добром это не закончиться.

Сама Танечка сидела чуть в стороне, выглядела подавленной и немного виноватой. История с кулоном разворачивалась не совсем так, как она ожидала. Несколько дней назад, вернувшись из школы, Танечка не обнаружила на шее любимую подвеску в виде раскрывающегося сердечка. Вспомнила, что последний раз видела его в раздевалке перед физкультурой. На уроке Малика попала ей в голову мячом и откровенно злорадствовала, обзывая криворукой. Следующим предметом в расписании стояла литература, и переодеваться пришлось в жуткой спешке: учительница карала опоздавших вызовом к доске. Ну а дома Танечка поняла, что её любимый кулон пропал, виновной, естественно, назначила ненавистную Колючку. Малику она страшилась, поэтому для проведения душевной беседы прибегла к помощи знакомых из параллельного класса.

На следующий день она узнала, что запугивание обернулось дракой, и раззадорилась ещё больше. Рассказала маме о преступлении Малики, расписав криминальную натуру одноклассницы в самых мрачных красках. Роль судьи пришлась Танечке по душе, она воодушевилась, преисполнилась достоинства и предложила матери наведаться к директору. Утром перед крестовым походом девушка надевая свитер, который носила в день исчезновения кулона, обнаружила свою пропажу. Сердечко зацепилось за ажурное плетение воротника.

Недолгие три секунды испытывала стыд за свою ошибку и поклёп на одноклассницу, но потом решила не отступать. В обратном случае в невыгодном свете представала она сама: оболгала Малику, натравила на неё ребят и разнесла по всей школе новость о воровстве. Пришлось идти до конца.

Директор смерил нарушительницу холодным взглядом.

– Ты ничего не хочешь рассказать?

Малика пожала плечами.

– Я даже не знаю, почему меня вызвали.

– Значит так: я не хочу давать твоему поступку широкую огласку. Полицию вызывать не будем, если ты вернёшь Кузнецовой кулон и попросишь прощение.

Сан Саныч мгновенно вскипела:

– Как это не давать огласку? Это ведь не первый случай воровства. По ней колония плачет! Помяните моё слово: если вы сейчас не приструните её, дальше будет только хуже.

Малика не успела ответить, в кабинет ворвался взъерошенный запыхавшийся Пётр Петрович. Быстро оглядел собравшуюся компанию и занял место рядом со своей ученицей.

– Почему меня не предупредили? А отцу Малики позвонили? Мать Кузнецовой здесь, а его нет.

Директор устало вздохнул.

– Отцу Рейтерн звонили. Не берёт трубку. Ваша ученица украла дорогое ювелирное украшение у одноклассницы. Отказывается возвращать и вообще не признаёт факт воровства.

Малика вышла вперёд.

– Не брала я чёртов кулон! Зачем он мне нужен? Если вы не заметили, я вообще не ношу украшения.

Кузнецова старшая окинула её брезгливым взглядом.

– Может потому и украла, что у тебя ничего нет, а очень хотелось. Все знают, как ты завидуешь моей дочери.

Малика развернулась к женщине и презрительно вскинула голову.

– Кому завидую? Тупорылой злобной выдре?

Малика ещё не закончила фразу, а уже услышала мученический стон классного руководителя, всегда говорившего, что язык её главный враг. Не умела она сдерживать эмоции и подбирать слова, когда гнев кипел и требовал выход хотя бы в словесной форме.

Сан Саныч опешила от откровенного оскорбления и, бросив красноречивый взгляд на директора, трагично произнесла:

– А я вам что говорила? До сих пор планируете всё замять по-тихому?

Малика стянула кофту, завязанную на талии узлом и, кинув на стол, принялась выворачивать карманы на брюках.

– Хотите, обыщите меня! У меня нет вашего чёртового кулона. Нет! Потому что я его не брала.

Оставив в покое брюки, Малика схватила скинутую впопыхах кофту и демонстративно вывернула карманы. На стол упал скомканный чек, обложка от шоколадки и… золотой кулон. Малика побледнела и, резко обернувшись, нашла взглядом Танечку.

– Ах, ты ж су**! Когда ты успела его подсунуть? Думаете, я настолько тупая, чтобы прийти с ворованным кулоном в кабинет директора и сама же вывернуть карманы?

Танечка с трудом выдержала пристальный лютый взгляд, до боли в пальцах сжав край сиденья. Сан Саныч выдвинулась вперёд, закрывая собой дочку.

– Я это так не оставлю! Эта тварь не будет учиться с моей дочерью в одном классе, её место в тюрьме, а не среди порядочных граждан.

Пётр Петрович растерялся от агрессии, брызжущей из глаз своей ученицы, но попытался заступиться.

– Я уверен, это какая-то ошибка.

Малика бросила на учителя благодарный взгляд и молча вышла из кабинета. За портфелем не вернулась, сразу выбежала на улицу. Пётр Петрович не стал выслушивать дальнейшие препирательства, разыскал свой класс и влетел в кабинет, грубо прервав урок.

– Камарицкий, бегом за Маликой.

Кирилла не пришлось просить дважды. Прежде чем отправиться в погоню, он залетел в гардеробную и схватил свою куртку и куртку соседки. Когда он оказался на ступеньках, Малики и след простыл.

Подругу он нашёл только под вечер, обежав все места, куда она могла бы пойти. Последним решил проверить закрытый до начала сезона Сафари-парк.

Малика сидела на широкой скамье напротив заводи для бегемота, согнув ноги и обхватив колени в попытках согреться. Дрожала, так что клацанье зубов слышалось за несколько метров.

Кирилл накинул на неё куртку и, сев сзади, прижал к груди напряжённую спину подруги. Ничего не говорил, слегка раскачивался из стороны в сторону, будто убаюкивал, пока не почувствовал, что дрожь в Малике утихает, уступая место всхлипываниям. Он впервые видел, как его колючая, дерзкая Кирюха плачет и не знал, как реагировать. Молчал, будто не заметил проявления слабости, но при каждом судорожном вдохе крепче сжимал объятия, ощущая обиду и гнев подруги как свои собственные.

Сан Саныч обещание сдержала и действительно не оставила Малику в покое. Меньше чем через неделю домой к Рейтерн нагрянула комиссия по делам несовершеннолетних. Оглядев квартиру и побеседовав с Профессором, без колебаний поставили Малику на учёт. Пётр Петрович развил бурную деятельность по защите своей ученицы, написал несколько характеристик – одна лучше другой, посещал каждое заседание исправно, будто отец неблагополучной хулиганки. Инструктировал Малику, убеждая удержаться от резких слов и ёрничанья, в идеале – изобразить раскаяние. Она же являлась с видом высокомерного безразличия, будто делала председателю комиссии личное одолжение, не забывала съязвить не всегда понятно для взрослых уважаемых людей, взявшихся судить об уровне её нравственности. Малика спешно переборола момент слабости и больше не позволяла себе раскисать, злилась на непрошеные слёзы, свидетелем которых стал лучший друг.

Кирилл и Молекула отвоевали для себя право присутствовать в кабинете в качестве ближайших родственников. Встревать в публичное поругание не позволялось, поэтому они сидели в стороне как молчаливая поддержка, вздрагивая каждый раз, когда упрямая Малика на монотонные поучения отзывалась дерзостью.

Несколько раз заявлялась Кузнецова старшая с обновлёнными данными о выходках Малики. Не поленилась раскопать залежалую информацию у словоохотливых соседей и учеников школы. Пётр Петрович пытался побеседовать с неугомонной женщиной, но она вознамерилась спасти общество от Малики и в первую очередь свою дочь. Частично у неё это получилось. Из школы, как Кузнецова надеялась, Малику не исключили, но она смогла добиться перевода хулиганки в другой класс. Именно в тот, где обитали приспешники Танечки. Кирилл порывисто решил последовать за подругой, но Малика его остановила, напомнив, что без его покровительства останется хрупкая и беззащитная Наташа, а вот она точно сможет за себя постоять.

Как ни странно, новые одноклассники отнеслись к ней довольно терпимо, позволили занять пустую парту и не лезли с расспросами, приготовились терпеть чуть больше года до окончания школы. Недавние противники поглядывали на неё с недоверием и осторожностью, словно на спящий вулкан, в любой момент грозящий извержением, но на очередную разборку не напрашивались. Высокий блондин, необдуманно потерявший самоконтроль в драке, смотрел на Малику со странной смесью уважения и ненависти. Неожиданно именно он первый заговорил с ней и представился, назвавшись Костей.

Через месяц после того, как Малика официально в глазах всей школы была признана перспективной уголовницей, Кирилл вернулся с тренировки раньше обычного и застал на кухне соседку в ярко оранжевом фартуке с оборочкой. Василиса Максимовна сидела за столом и пила чай, выглядела она расслабленной и дружелюбной, словно это чаепитие было далеко не первым.

– Что-то ты сегодня рано? Всё нормально?

Кирилл скинул рюкзак на пол и присмотрелся к лицу мамы.

– Кого в дом привела? – строго начал он, – ты в курсе, что эта особа преступница со стажем? Ты представляешь, чему она меня научит?

Малика криво усмехнулась, заметив непритворное смятение в глазах хозяйки. Василиса Максимовна перевела взгляд на Малику и, уловив сдерживаемый смех, включилась в игру.

– Не знаю чему она тебя научит, но я её научила печь шоколадные печеньки. – Она придвинула тарелку с плоскими коричневыми кругляшами к краю стола. – Попробуй.

Кирилл вымыл руки и с осторожностью откусил от десерта, напоминающего нечто среднее между раздавленной какашкой и стелькой для маленького башмачка.

– Эти штуки нужно прописывать детям с шатающимися молочными зубами. Зубная фея будет в восторге.

На оригинальную похвалу Малика отреагировала ударом кухонного полотенца.

– Будешь ехидничать, приготовлю на твой день рождения торт.

– Это угроза?

– Предупреждение.

Малика попыталась толкнуть друга в плечо, но он ловко увернулся и обездвижил, прижав к себе.

Василиса Максимовна смотрела на своего сына, затаив дыхание, пытаясь понять: неужели он не замечает, как меняется его улыбка и голос в присутствии Колючки? Не чувствует этих трансформаций в самой Малике? Неужели такая дружба и правда существует?