11 глава 2 часть
11 глава 2 часть
За несколько дней до своего семнадцатилетия Кирилл потеснил на школьном Олимпе местных красавчиков. Соревнования по гребле среди юниоров в этот раз проводились в родном городе, и у старшеклассниц появилась прекрасная возможность оценить Кирилла в обтягивающем рашгарде и коротких тайтсах, самое главное, в момент его триумфа.
Малика, кажется, не дышала всё время, пока друг проходил дистанцию широкими размашистыми гребками, отрываясь от соперников. Когда лодка пересекла финишную черту, она вдохнула обжигающе сладостный воздух со вкусом обеды и кинулась к другу. Тренер успел смириться с присутствием лучшей подруги в жизни своего подопечного и пропустил её сразу же, а вот остальных удержал на расстоянии, даже Наташу и родственниц парня. Женщины Кирилла давно свыклись с мыслью, что Малика на первом месте и не пытались отвоёвывать привилегированное положение, но для Наташи это оказалось неприятной новостью. Первые восторженные, откровенно не сдержанные объятия и поцелуи достались Колючке. По толпе одноклассников пронёсся ропот, многие до сих пор не верили, что у Кирилла и Наташи на самом деле отношения, она сама начала уже в этом сомневаться.
Малика отстранилась от друга и, едва удерживая голос от радостного восклицания, произнесла:
– Принцесса на тебя так смотрела, самое время зацеловать её как следует. Раньше она о тебе мечтала, а теперь хочет. Всего тебя хочет.
Кирилл нашёл взглядом растерянную девушку. Она стояла чуть в стороне от его родственниц, понуро опустив голову, и ковыряла носком босоножки траву.
– Сейчас она так не выглядит. Кажется, её тошнит.
Малика стянула с головы Кирилла бандану, взлохматив его чёлку, и сложив красный платок надвое, треснула по лбу.
– Когда ты уже её поцелуешь? Не поверю, что не хочется. Даже мне хочется, только не с кем.
Кирилл не успел ответить, мимо них прошла компания новых одноклассников Малики под предводительством высокого самоуверенного Кости.
– Поздравляю, Камарицкий. Это было круто, – он сложил пальцы в одобрительном жесте, искренне восхищаясь Кириллом, и перевёл взгляд на девушку. – Привет, Малика.
– Пошёл к чёрту, – неожиданно грубо отреагировала она, смерив парня презрительным взглядом.
– Сама иди к чёрту, – равнодушно ответил Костя, – там и встретимся.
Он ухмыльнулся и, ввинтившись в середину компании, направился к выходу Гребной базы, но на третьем шаге оглянулся и подмигнул однокласснице.
Малика отвернулась с таким выражением на лице, будто стала свидетельницей чего-то неприличного и противного, как публичная рвота. Кирилл присмотрелся к подруге и печально констатировал факт.
– Он тебе нравится.
Малика как всегда внезапно рассвирепела.
– Этот урод!? Терпеть его не могу. Если ты не забыл, он мне губу расквасил по Танечкиному повелению. Долговязая моль, вот он кто.
– Ладно, ладно. Так и быть. Ты его ненавидишь, – легко согласился Кирилл, естественно подумав совсем другое.
Он отошёл от подруги и наконец, попал в объятия Наташи. Отвечал на похвалу и сдержанные проявления чувств рассеянно, из головы никак не выходил взгляд Малики в след «ненавистному» Косте. Помимо неприкрытой вражды, в нём угадывалась тщательно подавляемая симпатия.
Убедиться в своих подозрениях Кирилл смог уже через несколько дней. Возвращаясь с тренировки, он столкнулся в подъезде с взъерошенной подругой.
– Куда это ты собралась на ночь глядя?
– За хлебом, – отмахнулась Малика и сделала шаг, но Кирилл поймал её запястье и заставил застопориться.
– Ты итак на учёте состоишь, если тебя поймают после десяти, будет внеплановая встреча с членами комиссии.
– Я как раз за ними соскучилась, такие душки.
Кирилл не отозвался на шутку даже слабой улыбкой.
– Куда?
Малика мученически вздохнула.
– Сенька в гонках на мотоциклах участвует. Хотела посмотреть.
Кирилл сразу понял, что отговорить упёртую Малику нереально и измыслил только один выход.
– Я иду с тобой. Жди меня на скамейке.
Он быстро сменил спортивный костюм на джинсы и футболку и выскочил обратно, боясь, что Малика его не дождётся. Но она сидела на скамейке, чем удивила Кирилла не меньше, чем саму себя.
– Где это будет?
– На выезде, где строится объездная.
– Пешком далековато, – задумался Кирилл.
Малика обошла по краю тени свет от фонаря и нехотя призналась:
– Сенька должен был подобрать меня на машине папашки.
Сенька первый отметил восемнадцатилетие, отобрав у отца ключи от старой шестёрки, вскарабкался на колёса. Прав у него ещё не было, но это его нисколько не смущало, зато порядком тревожило Кирилла. Пока они дожидались транспорт у пустыря, сосед возмущался монотонно без пауз, как отец Сеньки в последней стадии опьянения.
Бесправный водитель не удивился компании Малики, посадил обоих на заднее сиденье, где уже расположились три человека. Кирилл втиснулся с трудом, пришлось развернуть плечи перпендикулярно сиденью, Малика взгромоздилась ему на колени, крепко обхватив за шею, чтоб ненароком на очередной кочке не соскочить на колени рядом сидящего парня. Ехали мучительно долго, целых двадцать минут. Шестёрка дребезжала и скрипела, грозясь развалиться под пассажирами на полпути к точке назначения.
Друзья не сразу заметили, что мотор заглох, машина продолжила бряцать, словно кавалерист шпорами ещё несколько минут после остановки, пыхтела, как старый больной пёс. Открыв дверь, Малика чуть не вывалилась на асфальт, во время подхваченная Кириллом за капюшон.
Гонки устраивали не в первый раз. Вдоль города строили объездную дорогу, но пока ещё закончили только прямой участок, уже облюбованный местными адреналинщиками. На границе асфальта и грунтовки своих наездников ожидали три мотоцикла. Малика не разбиралась в марках и в характеристиках этого опасного транспорта, могла оценить только внешний хищный вид и разноцветные наклейки. Едва Кирилл приблизился к подруге, восхищённо присвистнул.
– Ямаха, Хонда и Дукати.
– Это что сейчас за слова ты сказал? – ухмыльнулась Малика.
Но Кирилл её словно не слышал, рассматривал мотоциклы завороженным голодным взглядом.
– Дукати выглядит посерьезней. Акрапович[1] навешен.
– Что из них Дукати?
– У него рама, как птичья клетка.
Малика оставила Кирилла рассматривать металлических коней и оглядела собравшуюся толпу. Человек тридцать не больше разбились на группы, переговаривались с намеренной небрежностью, попивая пиво и коктейли из банок. Девушек оказалось заметно меньше, оделись они, видимо, пересмотрев фильм «Форсаж». Латексные короткие юбки и откровенные топы, больше обнажающие, чем скрывающие тело. Малика на фоне оголённых стройняшек совсем померкла, одна из девушек даже с ней познакомилась, приняв в темноте за парня.
Рядом с подержанной и не единожды битой иномаркой расположилась знакомая парочка. Целовались они без стеснения, не просто игнорируя зрителей, а нарочно работая на публику. Танечка прижималась к Виталику всем телом, прогибаясь и призывно двигая бёдрами. Малика обратила внимание, что внушительный зад бывшей одноклассницы за весну сильно увеличился в размере, похоронив в лишних килограммах одновременно и талию. Зато объёму бюста позавидовали бы силиконовые красотки. В сознания Малики промелькнула мысль, но она не успела за неё зацепиться, из размышлений вырвал голос Кирилла.
– Зрелище не для слабонервных.
– Я бы сказала – не для слабых желудком. – Она изобразила рвоту.
Обернулась, но её взгляд, скользнув мимо друга, остановился на долговязой фигуре. Она нервно сглотнула и поспешно отвернулась, а вот оторопь скрыть не успела. Кирилл нашёл взглядом источник растерянности подруги и даже не удивился, обнаружив Костю.
– А он что тут делает? – изо всех сил изображая безразличие, поинтересовалась Малика.
– Как зритель, наверное, – предположил Кирилл.
Но Костя не планировал наблюдать за гонками со стороны, он собирался оседлать Дукати, победу которому пророчил Кирилл. Сеньке досталась Хонда с синим отливом, а на Ямаху взгромоздился незнакомый гонщик.
Хозяева мотоциклов и по совместительству организаторы гонок из машины не выходили. К приоткрытым окнам регулярно приближались зрители и делали ставки, просовывая деньги в салон, будто в банкомат.
Мотоциклы выстроились у линии, обозначенной флуоресцентной краской. Самая оголённая девушка, нацепившая вместо одежды нижнее бельё, взмахнула платком, давая старт. Ночь разорвал визг шин, мотоциклы сорвались с места, словно овчарки, спущенные с поводков. Дукати взревел раскатисто, как морской лев, за ним понеслась истерично верещащая Хонда, последней со старта ушла Ямаха, по звуку напоминающая нечто рождённое от соития пылесоса с миксером.
Где-то вдалеке проскрежетали тормоза, мотоциклы развернулись на границе асфальта и тут же понеслись обратно. Финиш располагался там же, где и старт. Как и предполагал Кирилл, победителем стал наездник Дукати, и дело было не только в мотоцикле, Костя явно оседлал этого монстра не впервые.
Кирилл не смотрел на гонщиков, он не сводил глаз со своей подруги. Малика забыла о необходимости притворяться и поедала жадным взглядом своего одноклассника. Почувствовав пристальное внимание, мотоциклист повернулся к девушке и послал воздушный поцелуй. Малика скривилась и неприязненно плюнула в пыль, будто поцелуй на самом деле достиг её губ и вызвал отвращение.
– Поехали домой, – она потащила друга в сторону шестёрки.
– Нужно дождаться Сеньку.
Хозяин помирающего транспорта вернулся не сразу, да ещё и в компании победителя гонок.
Костя поздоровался с Кириллом за руку, однокласснице даже не кивнул. Пока парни перекидывались восхищёнными репликами о характеристиках Дукати, Малика смотрела исподлобья и нетерпеливо топталась на месте. Слушала непонятную тарабарщину минут пять и наконец, не выдержала:
– Кончайте уже языками трепать, принцессочки. По мою душу может явиться КДН.
Сенька опустился на скрипучее кресло водителя и выглянул в окно.
– Прыгайте. Подкину вас до остановки, дальше пешком.
Ринувшись в салон, Малика треснулась лбом о проём двери, тихо вскрикнула. Костя опередил Кирилла на долю секунды, подхватил девушку под локоть и сочувствующе спросил:
– Больно?
Прежде чем грубо и резко вырвать свою руку, Малика растерялась на мгновенье, необдуманно позволив другу увидеть её глаза. Кирилл тягостно вздохнул: кажется, его Колючку настигла первая любовь.
Сенька высадил их, как и обещал в черте города, но довольно далеко от дома. Они переглянулись, проверили карманы и с досадой заключили, что не позаботились о деньгах на автобус. Теперь им грозила прогулка по ночному городу, в основном дворами и закоулками, чтобы не попасться на бдительные очи патруля нравственности[2].
Малика привычно обхватила пальцами широкую ладонь друга и потянула в первую же подворотню. Какое-то время шли молча, Кирилл несколько раз приостанавливался, заглядывал в блестящие глаза Малики, но никак не решался озвучить свою мысль. Малика почувствовала его колебание, догадалась о теме беседы, поэтому категорично отрезала, предупреждая любые расспросы:
– Ты ошибаешься. Честное слово, я его терпеть не могу. Каждый раз, когда его вижу, меня буквально накрывает волна негодования и злости. Он меня раздражает, даже хуже – бесит.
Кирилл отвернулся, скрывая недоверие в глазах. Чем больше Малика неистовствовала и отрицала чувства, тем сильнее Кирилл уверялся в правильности своего предположения.
Малика перепрыгнула подозрительного вида ручей, берущий своё начало в бурлящей канализации, заскочила на бордюр. Кирилл размашисто шагал рядом с балансирующей на носочках, словно канатоходец, подругой. Она провернулась на одной ноге, как балерина и со смехом продекларировала строчки:
Только в юности играют
Так светло и звонко трубы,
Лишь у юности бывают
Нецелованные губы.
Но с годами глуше трубы
И все реже смех беспечный
— Нецелованные губы
Капитал недолговечный![3]
Кирилл мрачно усмехнулся.
– В моём случае, видимо, вечный.
Малика резко остановилась, за руку притянула к себе друга. Стоя на бордюре, она как раз выровнялась с ним в росте.
– Чего ты боишься?
Кирилл пожал плечами и нехотя сознался.
– Боюсь её разочаровать. Скорее всего, она уже целовалась и сразу заметит мою неопытность. Может, даже посмеётся.
Малика склонила голову в сторону, задумалась, рассматривая экзотичное лицо парня: раскосые глаза, высокие скулы, прямой нос и удивительно заразительную улыбку, которая гасла, как только речь заходила о Наташе.
– Ты сейчас такой… – она приостановилась, подбирая слово, – соблазнительный, девчонки о таких красавчиках стихи пишут и нескромно грезят по ночам.
Кирилл не сдержал улыбку. Его всегда поражала прямота Малики и то, как легко она дарила ему комплементы, без задней мысли, просто потому, что так думает и чувствует.
– Ты это так сказала, словно к девчонкам не имеешь никакого отношения.
– Я на тебя по-другому смотрю. Не глазами. Будь ты хоть горбатый и косой, всё равно будешь самый красивый. А Наташа смотрит на тебя именно как на объект откровенных ночных мечтаний. Так что не дрейфь.
Кирилл почувствовал, как внутри прямо за диафрагмой поселилось и тут же принялось расти что-то, приятное, теплоё, сдавливающее горло от подступивших эмоций.
Он не смог поблагодарить Малику, не выдав вселенских масштабов свой признательности, растерянно улыбнулся. И неожиданно для самого себя произнёс:
– Научишь меня целоваться?
– Легко, – не раздумывая, согласилась Малика, – только я сама не умею. Теоретически представляю, как это происходит, но пробовать не приходилось.
– Вот и сама научишься, – выдал неоспоримый аргумент Кирилл.
– Иди сюда. – Малика обхватила друга за плечи и притянула к себе. – Глаза закрой. Ну, хотя бы один, чёрный.
Кирилл послушно смежил веки и почти сразу почувствовал прикосновение сухих тёплых губ к щеке, затем к углу рта. Малика отстранилась, рассматривая расширенные зрачки парня с отражением освещенных окон, пробормотала:
– Непонятно.
Кирилл пожал плечами, он так и стоял, широко расставив руки, даже не пытаясь обнять подругу. На мгновенье задумался, свыкаясь с покалыванием на коже.
– Нужно губы чуть приоткрыть. Теперь ты закрывай глаза. Я тебя буду целовать.
Малика ухмыльнулась, но приказ выполнила. Правда, как только Кирилл приблизился к её лицу, распахнула глаза и улыбнулась. Они звонко стукнулись зубами и одновременно засмеялись.
– В кино такого не было.
Кирилл нахмурился и без предупреждения ринулся к лицу подруги, зацепил носом её нос, тут же сдвинулся и прижался ко рту жёстко, потом чуть нежнее, охватил нижнюю губу, сдвинулся и невесомо коснулся верхней. Отстранился довольный не таким уж дилетантским поцелуем.
Малика облизала влажную губу, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
– Неплохо, даже приятно. Подтяни теорию, завтра продолжим обучение. Нужно с языком попробовать.
Кирилл удовлетворенно усмехнулся: кажется, совсем скоро он сможет поразить Наташу умением целоваться.
На следующий день после уроков, Кирилл отправился на поиски подруги в Сафари-парк. Малика стояла напротив вольера с гиенами и внимательно наблюдала, как они жадно треплют окровавленный кусок мяса. Заприметив Кирилла, отвлеклась.
– Кого-то они мне напоминают.
Кирилл развернул Малику к себе лицом, встряхнул, выкидывая из размышлений.
– Куда пойдем тренироваться?
– Здесь уйма укромных местечек, к тому же наши лобзания никого не удивят: посетители решат, что ещё одна пара половозрелых обезьян окунулась в брачные игрища.
Схватив друга за руку, она потащила его вглубь парка. У заводи бегемота, Кирилл приостановился, но Малика потянула дальше, намеренно ускоряя шаг.
– Это больше не моё любимое место. Тут я расклеилась и ревела белугой, а эта жирная туша была свидетелем.
– Надеюсь, ты не обо мне? – мрачно пошутил Кирилл, – я как бы тоже был свидетелем.
– С тобой я потом разберусь, – зловеще пообещала Малика и остановилась у вольера с тапирами, – запаслась мятными леденцами, прозондировала интернет и купила гигиеническую помаду. Я готова.
Кирилл придвинулся к энергичной подруге. В тщательной подготовке и серьезном тоне не плескалось и капли романтики, и он не терялся, как с Наташей, чувствовал себя вполне уверенно. Запустил пальцы в короткие густые волосы Малики, спустился к затылку, слегка погладил загорелую шею.
– Вот бы у тебя были длинные волосы, они же у тебя потрясающе красивые и мягкие.
Малика замлела от неожиданной ласки.
– Я знаю, что тебя беспокоит на самом деле: что при поцелуе с закрытыми глазами, я сойду за мальчишку.
Кирилл брезгливо скривился.
– Вот теперь я точно буду об этом думать.
– Хорош болтать, давай уже целоваться.
На обучение этой нехитрой премудрости они потратили три дня. Тренировались, везде, где удавалось остаться без свидетелей: под лестницей в школе, сразу после гадания; в подъезде; в тени каштана около тренажёрного зала; на пустыре. Один раз их чуть не поймала Танечка с Виталиком, пришедшие на развалины с той же целью, только видимо с продолжением. Кирилл в этот раз тоже отметил полноту одноклассницы и даже поддержал подругу в её злорадстве.
Наконец, Малика объявила, что обучение успешно закончено, осталось сдать экзамен на пригодность, и можно смело топать в соседний подъезд лобызать Наташу.
В день экзамена Кирилл задержался на тренировке, Малика не дождавшись его у подъезда, ушла домой. Едва трель звонка огласила квартиру, она распахнула дверь и втянула соседа в коридор. Свет не включила, тесное помещение освещалось только узкой полоской света, проникающего из-под двери. Кожа Кирилла пахла речной тиной и немного прогретым на солнце деревом, от спешки он разрумянился и запыхался, влажная футболка скульптурно облепила тело. Он скинул с плеча рюкзак, и приблизился к подруге.
– Где Профессор?
Малика дёрнула подбородком в сторону кухни и прошептала:
– Там. Ни звука, а то явится и вскипит. Он тебя, почему-то терпеть не может. – Её глаза слабо отсвечивались незначительными вкраплениями света.
– Я заметил. – Он приблизился почти вплотную, заставив Малику вжаться спиной в ворох зимних курток на вешалке. – Готова?
Малика кивнула, ощущая непонятную дрожь в коленях, и закрыла глаза. За несколько минут, что длился поцелуй, Кирилл успел продемонстрировать всё, чему обучился в течение трёх дней: и жёсткий напор, и нежное прикосновение, и полноценное французское целование. Малика удивила, скрытой до этого вечера тягой к кусанию. Досталось не только губам, но и языку парня. Кирилл сам не заметил, как в процесс включились его руки. Они уже не висели безучастными плетями, рыскали по тонкой пижаме девушки в поисках лазейки, намериваясь коснуться голой кожи. Пальцы Малики сжались на влажной футболке парня в противоречивом жесте: она одновременно притягивала и отталкивала Кирилла. В спину упирался металлический замок от зимнего пуховика, около уха мехом щекотался воротник. Кирилл даже пару раз погладил его, спутав с волосами Малики.
Дыхание смешалось и сбилось, стало прерывистым и поверхностным. По телу, словно рябь пронеслись искры, рассыпаясь на поверхности кожи нежным покалыванием.
Малика первая нашла в себе силы остановиться.
– Хватит, Эдька, ты сдал экзамен.
Кирилл упёрся лбом в растрёпанную чёлку Малики, никак не мог выровнять дыхание и вернуть глазам ясность. Выглядел пьяным и невменяемым.
– На отлично? – выдохнул он.
Малика слегка оттолкнула тёплое тело друга, придавившее её во время поцелуя. Пригладила волосы и провела языком по губам, ощупывая повреждения. По ощущения губ она уже лишилась, вместо них на лице образовались распухшие валики.
– Отличник хренов, – беззлобно обругала она Кирилла, прищурилась, пытаясь разглядеть в темноте его лицо, – не стыдно тебе, так лапать меня и это при живой Наташе?
Кирилл потёр переносицу.
– Стыдно, но не сильно. Тебе тоже пятёрка, Кирюха.
Малика растянула губы в улыбке, освещая тёмную комнату своей весёлостью.
– Завела я тебя, признавайся? Ты, кажется, позабыл, что я пацана напоминаю.
Уперев ладонь в стену, Кирилл наклонился к Малике.
– Не стригись больше. Пожалуйста, – и неожиданно поцеловал, легко невинно, чуть прижавшись к мягким губам, – спасибо, Кирюха. Это было… поучительно.
К Наташе не пошёл, выбрался из квартиры соседки, словно из логова дракона, ощущая себя рыцарем, поверженным в неравной битве. Сердце тарахтело, ноги не слушались, а губы распухли, напоминая о пылкости Малики.
Едва он открыл дверь в свою квартиру, как столкнулся с мамой. Присмотревшись к лицу сына, она слегка сдвинула брови и перекинула кухонное полотенце на другое плечо.
– У Наташи был?
Кирилл опустил взгляд, сосредоточившись на развязывании шнурков.
– У Малики, – честно признался он, позабыв, что его лицо всё ещё носит отпечаток страстного поцелуя.
Василиса Максимовна удержала улыбку с неимоверным трудом, постаралась сохранить безмятежность.
– Ужинать будешь?
– Потом мам, сначала приму душ.
– Малика что-то давно в гости не заглядывала.
Кирилл поднял лицо вверх, через растрёпанную челку лукаво блеснули его глаза:
– Вчера была.
Кирилл скрылся в своей комнате, не обратив внимание на задумчивость мамы. Она ещё какое-то время простояла в проёме двери, хмыкнула и вернулась к приготовлению шарлотки.
На следующий день после экзамена, Малика заняла наблюдательный пост в окне, провожая взглядом Кирилла, бравым шагом скрывшегося в подъезде Наташи. Довольно скоро Малика отвлеклась на разговор, состоявшийся прямо под её окном. Местные сплетницы обсуждали внезапную полноту Танечки и её вечерние вояжи в строну пустыря в компании Виталика. Карина Карловна как самая мозговитая, безапелляционно выдала правдоподобную версию: Танечка беременна. И естественно это заметили почти все, кроме родителей, не желающих признавать очевидное.
– В любом случае это не простуда и не жировик – само не пройдёт и не рассосётся.
Собеседницы послушно закивали и не забыли вспомнить о падении нравов у современно молодёжи.
– Что деется, подружки, – осуждающе покачала головой другая бабулька, – Камарицкий-то кобель, кажется, с Колючкой спелся. Говорят, видали их в парке целующимися.
Карина Карловна округлила глаза в непритворном изумлении: как такая новость могла проскочить мимо неё?
– Враки, он свою Наташу обожает и на соседку не променяет. С Маликой они как брат с сестрой.
Посмеявшись над свежими сплетнями, девушка как можно незаметнее сползла с подоконника, и хотела выскользнуть на улицу, но в коридоре столкнулась с Сан Санычем.
Женщина в замешательстве отступила, забыв съязвить. Выглядела так, словно её треснули по голове, и сознание ещё не вернулось, оставив телу два инстинкта: дышать и моргать.
Малика перевела взгляд на Профессора, уже собирающего карты с чёрной скатерти. Видимо, Кузнецова наведывалась по делу и результат гадания её сильно потряс.
Подслушанная сплетня и растерянный вид Сан Саныча очень быстро сложились в главное событие десятилетия для всего двора: Танечка обвинила Виталика в изнасиловании и подала на него заявление. Жители пятиэтажки разошлись во мнениях и спорили до хрипоты, началась гражданская война местного масштаба. Молодёжь ближе знакомая с Танечкой – не верила в её безгрешность и роль жертвы, но взрослое поколение, обманутое воспитанной, но двуличной девушкой, бушевало против негодного подлого Виталика, совратившего малолетку, хотя на момент «совращения» парень сам не достиг совершеннолетия. Дело приняло серьёзный поворот. Беременность Танечки Кузнецовы скрывали и отрицали, им хватало стыд из-за грехопадения дочери, они напирали на сам факт совращения и требовали возмездия.
Малика знакомая с подлой натурой бывшей одноклассницы не понаслышке, разозлилась больше всех. Если ей достался только ярлык воровки и отметка в личном деле, то Виталику грозила тюрьма. Она до последнего не могла поверить, что Танечка могла пойти на такой низкий шаг. Несмотря на свою гнусность, обвиняемого она, кажется, на самом деле любила, да и Виталик явно не был к ней равнодушен. Неужели стыд перед родителями заставил её поступиться своими чувствами и предать Виталика?
Дважды Малика пыталась поговорить с Танечкой, вразумить её, убедить забрать заявление. Первый раз та просто позорно сбежала под прикрытие родительницы, а во второй – вроде выслушала, но ответила категорично и злобно, хотя в глазах притаилась боль.
После недолгих раздумий Малика нашла только один выход: привлечь к беседе Петра Петровича. Если кто и мог уговорить Танечку забрать заявление, то только он. Заканчивался июнь, школьники разбрелись по каникулам, но Молекула смог организовать встречу обвиняемого Виталика и одноклассницы без эскорта в виде воинственно настроенных родителей. Никто так и не узнал, какие волшебные слова он нашёл, но семейство Кузнецовых отказалось от обвинений и забрало заявление.
Уже через неделю двор взбудоражила очередная невероятная новость. Танечка и Виталик решили пожениться. Те, кто усиленно поносил парня, не знали, как реагировать на такой поворот сюжета. Большинство сошлось во мнении, что у Танечки не всё в порядке с головой. С любой стороны она выглядела неадекватной: либо оболгала парня, едва не засадив в тюрьму, либо решила стать женой насильника. Со свадьбой решили не затягивать, как сказала Малика: нужно срочно узаконить живот.
Кузнецовы упорно делали вид, что свадьба их дочери – это радостное событие и ничего противоестественного не предшествовало предложению руки и сердца. Танечка почти не показывалась на улице, потому что с каждым днём выглядела всё больше беременной. Пятнадцатое июля ждал весь двор. Несостоятельные родителя жениха почти не участвовали в организации празднества, зато Кузнецовы выложились по полной. Заказали ресторан, купили шикарное платье свободного покроя и костюм для Виталика. Оплатили фото и видеосъёмку и трёхъярусный нескромный торт.
Малика забралась на крышу беседки и расплющилась на животе, периодически заглядывая под крышу, где расположились остальные ребята. Наташа и Кирилл оказались в числе приглашённых. Восседали на скамейке нарядные и причёсанные, ожидая назначенного часа для поездки в ЗАГС.
– Что-то Сеньку не видно, – в который раз заметил Кирилл, – он же дружок на свадьбе, куда он подевался? Не явился даже свой тарантас украшать.
Наташа оправила подол бирюзового платья.
– Приедет, наверное, прямо в ЗАГС.
Малика сдвинулась к самому краю и свесила лохматую голову.
– А вы когда?
Наташа густо покраснела до самых ключиц, а Кирилл щёлкнул подругу по лбу.
– Не раньше, чем ты, Кирюха.
Малика оскалилась нарочно широко.
– Давай в один день?
– Давай, – тут же согласился Кирилл, – только я не вижу пока того несчастного, кто решиться на такой самоубийственный шаг.
Наташа не знала, куда деть глаза от состоявшейся при ней беседы. Замуж она пока точно не собиралась и лёгкость, с которой её парень строил планы, изумляла. Если так случится и их с Кириллом ждёт совместное будущее, то она хотела бы избежать там присутствия Малики.
Кирилл оттянул манжету рубашки, разглядывая циферблат.
– Что-то они задерживаются. Из квартиры Кузнецовых никто не выходит. Больше половины гостей ждёт в ЗАГСе. Насколько я знаю на регистрацию опаздывать нельзя, там такой конвейер. За ними уже всё время расписано.
Малика встала на крыше в полный рост, стараясь рассмотреть, что творится в окнах квартиры Кузнецовых. Что-то там точно происходило: прямо за стеклом пронеслась разодетая в свадебное платье Танечка, следом за ней – Сан Саныч. Больше Малика ничего не увидела. Бдительный глава семьи задёрнул шторы.
Через час томительного ожидания эфир взорвался очередной шокирующей новостью: Виталик сбежал из-под венца. Ночью Сенька отвёз друга с пухлой сумкой на автовокзал и признался в этом только сейчас торжественно и радостно. Месть за друга он подал не просто в холодном виде, а с корочкой льда, наградой за оскорбление, нанесённое другу, послужило ошарашенное лицо Сан Саныча и публичное унижение Танечки. Карина Карловна не смогла скрыть ликование: подобных событий, которые можно смаковать не один год, в её жизни ещё не случалось.
Кузнецовы полным составом исчезли из города до конца лета, не желая терпеть на себе жалостливые и осуждающие взгляды, а двор продолжал обсуждать перипетии в их жизни, смакую подробности, и кое-где беззастенчиво приукрашивая события, свидетелями которых они не были.
Малика раскатала широкий пласт теста, и сдула со лба отросшую прядь. В хвост волосы пока ещё не собирались, но уже мешали неудобной длиной.
Василиса Максимовна отвлеклась от созерцания открытого холодильника и бросила через плечо:
– Тебе Танечку не жалко?
Малика замерла, не заметив, что скалку вдавила в тесто слишком уж сильно.
– Ни капли. С чего мне её жалеть?
Василиса Максимовна слегка пожала плечами.
– Кириллу, кажется, жалко.
– Ему и людоеда будет жалко, если он не наестся. Эдька добрый и чувствительный, – рассеянно отозвалась Малика, – за это я его и люблю.
Повисла пауза, которую хозяйка поспешила прервать намерено бодрым голосом.
– С чем слойки будем делать? С абрикосовым или с клубничным джемом?
– Эдька любит с шоколадом.
– А ты с чем любишь?
Малика на секунду задумалась:
– С орехами и карамелью.
Василиса Максимовна широко улыбнулась.
– Значит, будем делать с шоколадом, орехами и карамелью. Они хорошо сочетаются.
[1] Akrapovič (рус. Акрапович) — словенская компания по производству автомобильных и мотоциклетных выхлопных систем.
[2] В Краснодарском крае действует закон №1539. «О мерах по профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних в Краснодарском крае". Подросткам запрещено находится в общественных местах без сопровождения родителей (законных представителей), родственников или ответственных от 14 до 18 лет - с 22 до 6 часов.
[3] Отрывок из стихотворения Эдуарда Асадова.